Полтава. Исторический очерк ее, как губернского города в эпоху управления генерал-губернаторами (1802-1856)

Павловский И. Ф. Полтава. Исторический очерк ее, как губернского города в эпоху управления генерал-губернаторами (1802-1856). По архивным данным, с 80 рис. и планом города. Полтава. Электрическая типо-литография Т-ва быв. "И. А. Дохман". 1910 г.

Публикуется с репринтного издания: "Издательство САГА", Харьков, 2009.

Сканирование и адаптация - Артем и Борис Тристановы.

В электронной версии книги номера страниц указаны перед началом страницы. Рисунки расположены на той же странице, что и в оригинале, но перенесены в ближайший разрыв между абзацами. Некоторые рисунки из книги заменены аналогичными лучшего качества.

I

II

III

И. Ф. ПАВЛОВСКИЙ

 

Полтава.

Исторический очерк ее, как губернского города
в эпоху управления генерал-губернаторами

(1802-1856)

По архивным данным, с 80 рис. и планом города.

Полтава.
Электрическая типо-литография Т-ва быв. "И. А. Дохман".
1910

IV

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Наиболее ранний труд о Полтаве, составленный в 1846 г. принадлежат Н. Арандаренку (3 части) и представляет ныне библиографическую редкость; но о Полтаве там немного, за то там много сведений о полтавской губернии, ее торговле, промыслах и т. п. Второй труд — П. И. Бодянского (Памятная книга Полтавской губернии) работа, не потерявшая значения до сей поры. В ней собран статистический материал, за 1865 год; здесь же помещены сведения о памятниках, храмах. Затем следуют труды: Богдановича, бывшего полтавского вице-губернатора и Трощинского, внука министра юстиция, но оба они очень кратки и не заключают в себе ничего интересного. Последним трудом является книга В. Е. Бучневича "Записки о Полтаве". В ней более сведений о Полтаве, чем во всех предыдущих работах. В ней помешен очерк Полтавы до 1802 года, описание полтавского сражения, списки генерал-губернаторов, губернаторов, епископов, и уроженцев Полтавы; есть описания памятников, храмов. Но все названные авторы не пользовались архивным материалом. Настоящий труд является первой попыткой изобразить прошлое Полтавы по архивным данным. Основным источником настоящего труда служат данные архива городской думы, а затем дела других архивов: губернского правления, губернского земства (дела Приказа) и др. По этим данным мы поместили два очерка о Полтаве в "Киевской Старине" и один в "Трудах полтавской архивной комиссии". Но со времени напечатания их, нами найдено не мало архивных данных о Полтаве, и мы поместили несколько статей, и не мало заметок в "Киевской Старине", "Хуторянине",, "Военном Сборнике", "Трудах Полтавской архивной комиссии". Свести в одно целое все написанное по архивному материалу, составляет цель издания настоящего труда. Все эти данные в этом труде являются в переработанном виде, со многими дополнениями. Мы считали не лишним поместить очерк о Полтаве, до ее преобразования в губернский город. При этом еще считаем нужным оговориться, что этой эпохой мы не занимались, а воспользовались данными, приведенными в работах Л. В. Падалки, Бодянского, Максимовича, Бучневича и др. Надо прибавить, что о Полтаве до преобразования, источников мало, а если что и возможно найти, то не в Полтаве. Да и эпоха эта совсем еще не разработана, напр. история полков, и в частности "полтавского", где Полтава с давних пор была городом.

V

ОГЛАВЛЕНИЕ.

 

 

Стр.

 

Полтава до переименования ее в губернский город

XIII

Глава І.

Генерал-губернатор кн. А. Б. Куракин, его биография. Письма к нему с поздравлениями "Ода" Котляревского. Открытие губернии. Новые губернские учреждения. Ассигнование дворянством сумм на эти учреждения. Первое дворянское собрание и его церемониал по "Обряду" нарочно составленному для этого случая

1–9

Глава II.

Площадь, занимаемая Полтавой в 1802 году. Число жителей. Подземелья в   Полтаве. Остатки укреплений и описание бастионов. Полтавские церкви и монастыри

9–40

Глава III.

Городовое положение 1785 г. "Градское общество" и состав его. Общая Городская Дума и ее задачи. "Шестиглассная" Дума. Круг ее действий. Отношение администрации к Думе. Дума служит ломбардом для жителей

40–57

Глава IV.

Заботы кн. Куракина о постройки зданий для правительственных учреждений. Дворянский дом. Цены на строительный материал. Забота о рабочих. Переписка с гр. Разумовским о приобретении от него для города левады и дома. Покупка кн. Куракиным нижнего городского сада и переписка с С. М. Кочубеем о приобретении для города верхнего сада. Заботы об устройстве городского сада. Аптека. Богоугодное заведете. Ботанический сад. Родильный госпиталь. Богадельня. Привитие оспы. Дом для умалишенных

57–66

Глава V.

Памятник "Славы". Ходатайство кн. Куракина и ответ В. П. Кочубея. Проект Томаса де Томона и его описание. Стоимость памятника. Рескрипт кн. Куракину. Средства на памятник. Имения, подаренные Петром I городу. Ходатайство о займе. Значно-Яворский. Стоимость памятника. Открытие его. Стихотворение Капниста

67–82

VI

Глава VI.

Заботы кн. Куракина о расширении городской черты и об устройстве домов. Стоимость земли. План города. Дороговизна квартир и мера, принятая губернатором Сонцевым. Дороговизна соли и мяса. Цены на продукты того времени. Войско в Полтаве. Вступление полка в город и забота думы. Пожарный обоз. Полиция. Доходы города. Арендная статьи: винный откуп, лавки, герберги и проч. Съезжие избы, смирительный и рабочий дома. Заботы кн. Куракина о благоустройстве города: устройство мостовых, бульваров

82–90

Глава VII.

Заботы кн. Куракина о школах. "Предварительные правила" изданные министерством народн. просвещения. Уездное училище. Акт и стихотворение Тиссаревского. Забота об открытии гимназии. Первый директор Огнев и его биография. Программы гимназии. Преподавание. Экскурсии для учащихся. Заботы кн. Куракина о воспитании дворян. Проект В. В. Капниста. Взносы дворян на содержание этого дома, его штат и помещение. Дворянство подносит кн. Куракину табакерку. Стипендий в дворянском училище кн. Куракина, его супруги и Трощинского

90–100

Глава VIII.

Преемники кн. Куракина — кн. Я. И. Лобанов-Ростовский и Н. Г. Репнин. Биографии их

101–110

Глава IX.

Устройство города по плану Куракина. Немецкая колония. Вызов фабрикантов-колонистов из за границы и постройка для них домов. Отзыв кн. Долгорукого о полтавской колонии. Злоупотребления губернатора Козачковского при устройстве колонии. Внутренний быт немецких колонистов

110–118

Глава X.

Городская дума. Городские головы. Деятельность Черкасова. Городские головы: Михайловский, Прокофьев Зеленский и Чубенко. Выборная заседания в 1820 и 1826 г. Гласные Думы, их обязанности, непосещение думы, безграмотность. Секретари думы. Делопроизводство. Бильбасов. Ревизия думы и проект увеличения штатов канцелярии

118–130

VII

Глава XI.

Бюджет города. Расход городских сумм на нужды, чуждая городу. Винный откуп, число шинков, цена на вино. Скатная бочковая площадь. Постройки и прием их думой. Герберги. Домогательства мясников повысить цену на мясо. Ярмарки и эксплуатация площадей. Неопределенные городские доходы. Правила торговли 1812 и 1824 г. Статистика купцов. Жалоба их. Торговая депутация. Воспрещение торговать в городи захожим венгерцам

130–147

Глава XII.

Ассигнование на богоугодное заведение. Содержание полиции. Отношения полиции к думе, вражда городского головы с полицеймейстером Стоцким. Заботы о благоустройстве города. Городской сад. Начет на городского голову Прокофьева. Военный постой. Пособие школам. Смита на исправление и экстраординарные расходы. Холерная эпидемия в Полтаве

147–161

Глава XIII.

Сооружение обелиска на месте отдыха Петра В. после полтавского боя. Срытие укреплений оставшихся после полтавской битвы. Посещение Полтавы Александром I

161–163

Глава XIV.

Школа чистописцев в Полтаве. Заведение для спасения утопающих; число спасенных в 1829 и 1830 годах. Отказ И. П. Котляревского платить жалованье фельдшеру этого заведения. Несостоявшийся проект устройства в  Полтаве фельдшерской школы. Основание института благородных девиц и кадетского корпуса. Открытие духовного училища. Неудавшаяся попытка устроить в  Полтаве общественную библиотеку с читальней. Открытие библейского общества

163–196

Глава XV.

Новиков — основатель ложи. Члены ложи: Кочубей, Тарновский, Алексеев. Комитет для дел, заключающих измену. Закрытие ложи. Арест членов и отправка в Петербург. В. Лукашевич. Малороссийское общество. Показание Лукашевича. Высылка его. Валевникова

196–211

Глава XVI.

Ссыльные в  Полтаве: архимандрит Виктор Черняев, сектанты Ходырев, Ермилов и Ковылин, камергер А. Раевский, генерал-майор Орлов, студент Лисянский. Комитет для суждения о делах, заключающих измену. Дела такого рода. Ложный донос Черняева. Общественная жизнь в Полтаве. Карточная игра. Театр в Полтаве и заботы о нем Репнина. Щепкин и его выкуп. Первый церковный хор. Вербовка певчих. Посещение Полтавы Глинкой. Полтавские архиереи и губернаторы со времени учреждения губернии по 1834 год. Дворянские балы и обеды: тогдашняя цены на продукты и вина

211–235

VIII

Глава ХVІІ.

Котляревский. Обучение в семинарии. Участие в турецкой войне. Поездка в Петербург. К. формирует казачий полк. Награды поэту. К. директор театра. Участие в библейском обществе. К. — член масонской ложи. Пререкания с думой. Назначение его церемониймейстером при дворянских выборах. Посвящение поэта И. И. Срезневским. Домик Котляревского. Обстановка и жизнь поэта. Кончина его. Отпуск на волю крестьян. Памятник на могиле, сооруженный С. Каминским. Новый памятник на могиле. Памятник в Полтаве. Уроженцы Полтавы: Гнедич, Богданович, Паскевич

235–260

Глава XVIII.

Последние генерал-губернаторы, епархиальные архиереи и губернские предводители с 1802 г. Площадь города. Число жителей, домов. Вспомогательный капитал на постройку домов. Проект страхования жилищ и домов. Мощение улиц. Стихотворение Вяземского. Забота о насаждении бульваров. Заставы и кордегардии. Обывательские книги

260–284

Глава XIX.

Городские головы с 1834-1856. Протест общества на выборах. Избрание Недоборского и его отказ. Кассирование выборов. О выборах вообще. Городской голова Беляев и его деяния. Ревизия. Секретарь Гудима. Гласные, увольнение их от должности. Стряпчий и его надзор за думой. Помещение и обстановка думы. Выписка газет. "Полтавские Губ. Ведомости". Бодянский

285–300

Глава XX.

Купцы и статистика их Подводная повинность. Торговая депутация и ее деятельность. Почетное гражданство. Мещане. Цехи и устройство их. Цех трубочистов. Небрежное ведение дел в ремесленной управ. Евреи. Коробочный и свечной сборы. Привлечение евреев к занятию земледелием

300–316

IX

Глава XXI.

Комитет о земских повинностях. Наделение участками земли жандармскую команду, кадетской корпус. Проект устройства казарм. Введете налога на содержание войск. Квартирная комиссия. Начет на командиров батальона. Подполковник Быковский и его деяния. Плата за рекрут

316–323

Глава XXII.

Детский приют. Заботы Аверкиева. Устав приюта. Спектакли, концерты и т. п. Старый театр. Репертуар тогдашней сцены. Продажа театра. Устройство театра в городском саду

323–327

Глава XXIII.

Путешествие Высочайших Особ. Посещение Полтавы наследником Цесаревичем. Стихи Родзянко. Посещение гимназии В. А. Жуковским и Наследником Цесаревичем. Стихи Буткова. Приезд Императрицы Александры Федоровны. Иллюминация. Белуха-Кохановский. Устройство выставки. Заботы о ней губернатора Могилевского и отношение общества. Учреждение губернских комитетов или музеумов. Первая сельскохозяйственная выставка в  Полтаве

328–348

Глава XXIV.

Холера. Организация борьбы с ней. Лечение холеры. Наставление крестьянам. Субсидии города на больницу. Учреждение должности городового врача. Взимание за лечение и погребение нижних чинов

348–354

Глава XXV.

Устройство памятника около Спасского храма. Стихи: Корженевского, кадета Розенмейера и Стеблин-Каминского

354–358

Глава XXVI.

Участие городского общества в деле просвещения. Предложение открыть городское училище и отказ городского общества. Устав о пансионах при гимназии. Открытие пансиона при гимназии. Проект министерства открыть реальной школы при гимназии. Пособие школам

359–364

Глава XXVII.

Перевод Ильинской ярмарки из Ромен в Полтаву, и выгоды этого перевода. Ярмарочный комитет. Торговля. Плата за лавки. Доход города. Заботы Кокошкина о ее благоустройстве. Другие ярмарки в городе Полтаве

364–386

Глава XXVIII.

Полиция, ее бюджет. Десятские. Пожарная команда. Обеспечение пожарных на случай увечья. Отношение полиции к думе. Забота о тюремном замке. Плата за содержание арестантов. Взносы купцов. Учреждение тюремных комитетов

386–399

X

Глава XXIX.

Бюджет города. Статьи дохода. Извозный промысел. Устройство бани, садков и купален. Пастбища. Мясники. Такса на мясо. Скотобойни. Расходы на нужды других городов. Городской сад

399–413

 

Приложение. Цены на жизненные продукты в 1856 г.

414–416

XI

РИСУНКИ.

Виды Полтавы: 1) от Садовой площади в 1804 г. с гравюры Стадлера (11 стр.). 2) Александровская площадь в 1806 г. (67 стр.). 3) Александровская площадь, в начали 40-х годов (72 стр.). 4) Вид прореза по р. Полтавке, внутри города (122). 5) Вид от садовой площади через полтавский овраг (135). 6) Вид окрестностей Полтавы из городского сада (149). 7) Современный вид Полтавы. 8) Современный вид (стр. 391).

Портреты: 1) Е. Г. Бразоль (273 стр.). 2) М. А. Белуха-Кохановский (335). 3) С. К. Вязьмитинов (XXVII). 4) Н. И. Гнедич (258). 5) Гиленкрок (XVII). 6) А. Ф. Данилевский (270). 7) П. В. Завадовский (90). 8) Карл XII (XVIII). 9) В. В. Капнист (271). 10) И. В. Капнист (272). 11) И. П. Котляревский (236). 12) В. П. Кочубей (106). 13) Л. В. Кочубей (276). 14) В. Л. Кочубей (28) 15) И. С. Котельников (39). 16) кн. А. Б. Куракин (1). 17) И. Д. Огнев (93). 18) Паскевич (259).19) Петр В. (XVI). 20) Петр В. (находящиеся в кадетском корпусе) (189). 21) Кн. Н. Г. Репнин (103) 22) Кн. В. А. Репнина (169). 23) П. Я. Руденко (XXIV). 24) И. М. Скоропадский (275). 25) Д. П. Трощинский (269). 26) группа директоров кадетского корпуса (187). 27) дворяне в форме (277).

Духовные деятели: 1) Архиепископ Амвросий Серебряников (37). 2) Епископ Анатолий (229). 3) архиепископ Гедеон (264). 4) архиепископ Георгий (230). 5) епископ Иеремия (266). 6) архиепископ Нафанаил I (237). 7) архиепископ Нафанаил II (268). 8) архиепископ Мефодий (230). 9) архиепископ Сильвестр (227). 10) епископ Феофан (228)

Виды храмов и монастыря: 1) Спасский храм в первой половине XVIII в. (19). 2) Современный его вид (21). 3 и 4) Спасский храм два рисунка (23). 5. Старинная плащаница и св. Евангелие (29). 6) Современный иконостас Спасского храма (31). 7) Старинный жертвенник и древние сосуды (33). 8) Вид успенского собора в 1804 г. (17). 9) Вид полтавского монастыря (11) 10) его же (43). 11) его же (45). 11) Вид его по оврагу панянковскому (20). 12) полтавский монастырь (49).

Памятники: 1) памятник "Славы" (69). 2) первый памятник на месте отдыха Петра Великого после боя (161). 3) второй, ныне существующий памятник на месте отдыха (355). 4) памятник Келену (XX). 5) первый памятник полтавской битвы, сооружен. Руденком (XXII). 6) памятник И. П. Котляревскому (256) 7) первый памятник на могиле Котляревского (253). 8) нынешний памятник на могиле Котляревского (254).

Виды зданий: 1) вид дворянского дома (начала XIX в.) (58 стр.) 2) вид первого здания, где помещалась гимназия (95). 3) первоначальный

XII

вид кадетского корпуса (183); 4) современный вид кадетского корпуса (185). 5) домик, где жил Котляревский (237). 6) школа имени Котляревского (257).

Картины: 1) Аллегорическое изображение Петра I, победителя шведов (36). 2) Картина Шебуева — Петр В. в полтавском сражении (в кадет. корпусе) (191). 3) сцена из "Наталки-Полтавки" на памятнике Котляревскому (245) 4) открытие памятника у Спасского храма (356). 5) открытие памятника Келену (XXI). 6) осада Полтавы (XVII). 7) холм, где хоронили воинов, павших при осаде (XIX).

Герб Полтавы (2).

Медаль в столетие полтавской битвы (82). План Полтавы, с указанием на нем укреплений города в 1709 г. (13)

План города в 1837 году.

XIII

Полтава до переименования в губернский город.

О времени основания Полтавы. Известие Летописи. Мнение Л. В. Падалки. Основание Полтавы при Витовте. Полковое деление. Полтавские полковники. Осада Полтавы Шведами. Памятник Келену и его открытие Уничтожение полков. Руденко и памятник им воздвигнутый. Картина Полтавской битвы. Посещение Полтавы Екатериной В. Известия путешественников о Полтаве. Образование малороссийской губернии. Образование Полтавск. губ.

История города Полтавы до переименования ее в губернский город почти неизвестна, особенно о более древнем периоде. Полтава до начала XVIII века, когда осаждали ее Шведы, не была сколько-нибудь заметным пунктом в истории юга. Да и время ее основания точно до сей поры не установлено, как не выяснено и самое название. "Полтава" отождествляется с названием "Лтавы", упоминаемым летописью под 1147 г., где говорится о переправе Игоря Святославича, героя "Слово о полку Игореве" через реку Ворсклу у "Лтавы". Вот этот текст из летописи: "Того же 1174 лета, на Петров день, Игорь Святославич, совокупив полки свои и еха в поле за Ворскол и срете Половьце, иже ту ловять языка; изима е, и поведа ему колодник оже Кобяк и Концак, шле к Переяславлю. Игорь же слышав то, поеха противу Половцем с полкы половецькими, и бе рать мала и тем не утерпеша стати противу Игореви и тако побегоша, весь полон свой пометавше, бяхуть бо воевали у Серебряного 1) и у Баруча 2):  дружина же Игореви, постигше онех, избивше и, а иных изимаше. И тако поможе Бог крестьяном в день святого пророка Илии" 3). На основании этого известия, многими историками признается конец XII в. временем основания города Полтавы. Этим вопросом занимался известный знаток южнорусской истории, Л. В. Падалка, который далек от мысли отождествлять "Лтава" с Полтавой и доказывает невозможность такого превращения. Слог "по" не может быть приставкой, что было бы необходимо, если бы название "Полтава" образовалось из "Лтавы". Корень слова "пълът" по законам изменения звуков в старославянском языке, дает образование пълот и полът, представляющие собою равнозначащие формы и он встречается в старинных украинских песнях, где это слово (плот, пълтъ) выражает тоже понятие, что и слова: плетень, ограда. Это и дает право автору сделать вывод, что корнем собственного имени города, выражается представление об ограждении, защите. И "Полтавой" обозначается пункт, стоящий на рубеже и ограждающий внутренние области края 4). Более вескими являются исторические соображения автора; с чем трудно не согласиться.

1) Местечко Сребное, Прилукского уезда.

2) Вероятно, Варва м. Лохвицкого уезда.

3) Летопись по Ипатскому списку, 1871 г. стр. 387.

4) Статья Л. В. Падалки напечатана в трудах Исторического Общества Лето^исца Нестора, Х книга, 1895 и отдельно.

XIV

В конце XII века, течение реки Ворсклы находилось среди половецких степей и пограничной русской областью было Посулье, тянувшееся по верховьям р. Сулы. Таким образом, место, где было поселение "Лтава" находилось вдали от русских владений. Нашествие татар в XII в. опустошило Русь и в течение долгого времени мы не встречаем в средней и южной полосах полтавской губернии, признаков существования городов вплоть до XIV века. В "описаниях Каневского и Черкасского замков" сохранились данные о заселенности Полтавщины, но в них не встречается упоминание о Полтаве 1). Попытки к заселению нынешней полтавской губернии относятся к концу XIV и XV веков, к княжению Витовта. К этому времени и относится основание Полтавы. В 1399 году князь Витовт предпринимает поход на р. Ворсклу для помощи хану Тохтамышу, но здесь хан Эдигей нанес ему решительное поражение и с того времени Поворсклие вошло в состав литовского княжества. Местность эту занял татарский князь Лексад (Лекса) Мансурксанович, впоследствии крестившийся и принявший имя Александра. В 1503 году Полтава находилась во владении князя Михаила Ивановича Глинского. Пять лет спустя, в 1508 году она была у него отнята королем Сигизмундом I и впоследствии возвращена Марии Юрьевне Глинской, вышедшей замуж за Якова Ельца. В смутную эпоху, коронный гетман Станислав Жолкевский обстроил Полтаву для своего зятя Станислава Конецпольского. Во время казацких войн, при Сигизмунде III (1586-1632 г.г.) Полтава находилась во владении Михаила Михайловича Корибут Вишневецкого. В это время Полтава была достаточно заселенным пунктом, в ней числилось 812 хат. После смерти М. Вишневецкого ею владел известный Иеремия Вишневецкий, что было до 1648 года, когда он должен был оставить Малороссию и поселиться на Волыни. Эти данные, приводимые известным историком М А. Максимовичем, основаны на документе "списки подданных князя Иеремии в Заднепровской Украине", напечатанном потомком Вишневецких, графом Александром Пшездецким. В этом списке показано 56 поселений, среди которых встречается Полтава. А. М. Лазаревский сомневается в достоверенности этого списка 2).

Есть еще данные, что Полтава в 1641 году была во владении Александра Конецпольского и наместником ее был пан Сокольский.

1)  Архив Юго-Западной России, ч. VII т. 1 стр. 8^-87, 91, 1о1-1о3.

2)  Прежде всего, говорит он, список не имеет даты; так как список указывает местности И. Вишневецкого и притом в блестящем относительно численности виде, то время составления его следует отнести к последним годам пребывания Иеремии в "Заднеприи" т. е. может быть к 1646, 1647 и даже к 1648 г.г. затем, в этом перечне 56 поселений, указаны и такие имения, которые никогда Вишневецким не принадлежали как напр.: Золотоноша, Пещана, Полтава, Комышна, Хомутец и др. Указан и Хорол, исключенный из числа имений в 1647 г. за отдачею его Александру Конецпольскому. В тоже время мы не видим в этом списке местечка Гнилицы, которое в то время не только существовало, но имело фольварк. Не указаны село Пулинцы. Далее Л. указывает на слишком большие цифры "господарей" (т. е. подданных), так в Лубнах — 2646, Варве — 2037, Лохвице — 3325, Хороле — 1297, Пирятине — 1749 и др. См. статью А. М. Лазаревского: Лубенщина и Кн. Вишневецкие, Киевская Старина, 1896, март.

XV

Малороссия, в состав которой входила и Полтавская губерния, в продолжении казацкой жизни своей, до 1782 года, делилась на полки и сотни и управлялась полковниками и сотниками. Это деление напоминает деление южнорусской земли, во времена княжеские, на тысячи и сотни. И должность тысячного в древней Руси была то же, что и должность полковника во время казацкой жизни. Существовало еще деление на поветы, но оно, с гетманством Богдана Хмельницкого, сделалось второстепенным, господствующим осталось деление полковое. Автор "Истории Руссов" упоминает о 20 полках (по 2 тысячи каждый), организованных в Малороссии, в 1515 году, гетманом Евстафием Ружинским. Но М. А. Максимович указал, что это могло быть около 1575 года, при гетмане Богданке, который у польских историков назывался "князем Богданом Ружинским" 1). Было деление казачества на полки при польском короле Стефане Батории. При Богдане Хмельницком видим уже 26 полков: 12 на правой стороне Днепра и 16 на левой. В числе этих полков был и полтавский. В исходе 1649 г. Богдан Хмельницкий Украину разделил на 16 полков и с этого времени начинается новая история полков, в числе этих полков остался и прежний полтавский полк. Вообще, надо сказать, что история этих полков мало известна и не разработана, за отсутствием источников. В полтавском полку было 19 сотен и в  Полтаве была "сотня полтавская полковая". В своем составе полтавский полк значительно изменялся, но Полтава все таки оставалась сотенным городом. Первым полковником преобразованного полтавского полка был Мартын Пушкарь. Он вел борьбу с гетманом Выговским и пал в неравной борьбе около Диканьки, в 1658 году. Следствием этой борьбы было разорение Полтавы. Выговский после этого назначил полтавским полковником Филона Гаркушу, но полтавцы его не приняли. Затем полтавскими полковниками были: Федор Жученко (до 1663 г.), впоследствии он два раза был еще полковником, с 1679-1681 г. и в 1691 года, Демьян Гужель с 1663-1664; Григорий Витязенко с 1665-1668; он был убит своими казаками вскоре после смерти гетмана Брюховецкого; Демьян Гуджель, с 1668-1673; Прокофий Левенец, Леонтий Черняк, Павел Семенович Герцыг, перешедший в 1687 г. на сторону Мазепы. Затем были: Иван Ивакович Искра, казненный вместе с В. Л. Кочубеем за донос на Мазепу, Иван Прокопович Левенец, Иван Леонтьевич Черняк, Василий Васильевич Кочубей, сын казненного Мазепой В. Л. Кочубея, зять гетмана Апостола и последним был Андрей Андреевич Горленко, пробывший в этом званий более 30 лет, до уничтожения полтавского полка в 1765 году 2).

1) Максимович. Обозрение городовых полков и сотен, бывших на Украины со времени Б. Хмельницкого , его соч. т. I; 654-747 стр.

2) Список полковников помещен в упомянутой выше статье Максимовича, 726-728 стр.

XVI

Историческую славу Полтава приобрела в 1709 году, когда она геройски выдержала почти трехмесячную осаду ее шведами. Об этой осаде скажем несколько слов. В Полтаве в это время было жителей около 2500 ч. Она была незначительным городком, обнесенным земляным валом, с деревянной одеждой и палисадом. Гарнизон крепости состоял из 4000 ч. регулярного войска и вооруженных жителей. Комендантом крепости Петр В. назначил полковника Ивана Степановича Келена. Выбор этот был замечательно удачен. Келен явился доблестным воином-героем, умевшим отстоять крепость в течение почти трехмесячной осады.

Highslide JS
Петр Великий.

За это время шведы множество раз пытались овладеть Полтавой. Распорядительность Келена, уменье его воодушевить гарнизон, его необыкновенное мужество, помогли отстоять город. Карлу XII очень хотелось взять его, утвердиться здесь и ждать Лещинского и Красова. Но с этим не были согласны Пипер, Реншильд, Гилленкрок и др. генералы, убеждавшие шведского короля вновь отправиться в Польшу, где подкрепить свою армию соединением с Лещинским и корпусом Красова. Но Карл был непреклонен. Он не ожидал встретить столь мужественную, геройскую

XVII

защиту. Сохранился очень интересный разговор шведского короля с генералом Гилленкроком, рисующий положение шведов при этой осаде.

Highslide JS
Осада Полтавы.

Карл: вы должны все приготовить к нападению на Полтаву, вы должны вести осаду и сказать нам. в какой день мы возьмем крепость; так делывал Вобан во Франции,

Highslide JS
Гилленкрок 1).

1) Портрет Гилленкрока впервые печатается; он получен незадолго до юбилея, почему и не могли поместить в труд нашем "Битва под Полтавой".

XVIII

а ведь вы наш маленький Вобан. Гилленнрон: я думаю, что и сам Вобан призадумался бы, если бы увидал, как здесь у нас, недостаток во всем, что нужно для осады. Карл: у нас довольно материала, чтобы взять такую ничтожную крепость, как Полтава. Гилленкрок: крепость не сильна, но в ней 4000 гарнизона, кроме казаков. Карл: русские сдаются при первом пушечном выстрелt с нашей стороны. Гилленкрок: а я думаю, что русские будут защищаться до последней крайности и пехоте вашего величества сильно достанется от продолжительных осадных работ.

Highslide JS
Карл XII.

Карл: я вовсе не намерен употреблять на это мою пехоту, а запорожцы Мазепины на что? Гилленкрок: но разве можно употреблять на осадные работы людей, которые не имеют об них никакого понятия, с которыми надо объясняться через толмачей и которые разбегутся, как скоро работа покажется им тяжелой и товарищи их начнут падать от русских пуль. Карл: я вас уверяю, что запорожцы сделают все, чего я хочу и не разбегутся, потому что я буду им хорошо платить. Гилленкрок: но нашими пушками ничего нельзя сделать и придется добывать крепость пехотой, которая при этом окончательно погибнет. Карл: я вас уверяю, что штурм не понадобится. Гилленкрок: в таком случае я не понимаю, каким образом город будет взять, если только необыкновенное счастье нам не поблагоприятствует. Карл: (смеясь): да, мы должны совершить необыкновенное, за это мы пожнем честь и славу. Гилленнрок: боюсь, чтобы это все не окончилось необыкновенным образом.

Гилленнрок отправился к Пиперу с просьбой отклонить короля от его намерения. "Вы также хорошо знаете короля, как и я, отвечал Пипер: вы знаете, что если он раз принял какое-нибудь решение, то уже нет никакой возможности заставить его

XIX

принять другое". Пипер также говорил с Карлом, на что получил ответ: если бы Бог послал ангела небесного с приказанием отступить от Полтавы, то я бы и тогда не отступил 1).

В начале июня прибыл в Полтаву Петр В. Положение гарнизона было уже тяжелое; ощущался недостаток в боевых припасах. Нужно было подумать о выручке его; были приняты меры отвлечь шведов от города, но когда это не удалось, то Петр В. решился дать сражение своему противнику. 27 июня 1709 г. и произошла знаменитая полтавская битва, имевшая громадное значение в истории России 2).

Highslide JS
Холм у реки Ворсклы, в  Полтаве, где по преданию погребены воины, павшие при осаде Полтавы.

В июне месяце, прошлого года, во время торжеств празднования двухсотлетия славной победы, был поставлен памятник славному коменданту Келену и жителям города, умевшим отстоять город.

Проект памятника принадлежит известному художнику, генералу от кавалерии Барону А. А. ф. Бильдерлингу. Сооружен он на заводе К. Ф. Верфеля. Высота его около 3 саженей.

На вершине гранитного пьедестала находится двуглавый бронзовый орел, держащий лавровый венок, перевитый лентами. На гранитных глыбах — бронзовый лев. На лицевой стороне, на бронзовой доске надпись: "Доблестному коменданту Полтавы полковнику Келену и славным защитникам города в 1709 году".

"Сооружен по повелению Императора Николая II, 27 июня 1709 года".

На противоположной стороне герб города Полтавы и на бронзовой доске надпись: "1 Апреля 1709 года Карл XII осадил Полтаву, три месяца

1) С. Соловьев. История России, т. 15. 372—373 стр.

2) Подробное изложение осады Полтавы см. наш труд: Битва под Полтавой, 27 июня 1709 года и ее памятники, 2 издание, с 141 рис. и 4 планами, цена 2 р. и "Полтавская битва" с 32 рис. цена 25 к.

XX

гарнизон и жители города геройски отбивали все атаки Шведов; последние ожесточенные штурмы отбиты доблестными Полтавцами 21 и 22 июня, после чего Карл XII снял осаду Полтавы".

Highslide JS
Памятник Келену.

Торжественное открытие памятника в присутствии Его Императорского Величества Государя Императора Николая II, совершено 26 июня 1909 г.

После осады и сражения 27 июня 1709 года Полтава ничем не выделилась, в ней не произошло ничего замечательного. На другой год после этой битвы, в Полтаве и ее окрестностях свирепствовала чума, что было следствием военных операций. В 1763 году Полтава, при последнем малороссийском гетмане Кирилле Разумовском, была поветовым городом. При уничтожении гетманства, Малороссия была разделена на 10 полков: киевский, черниговский, стародубский, нежинский, переяславский, прилукский, лубенский, гадячский, миргородский и полтавский. Последние шесть были в пределах полтавской губернии.

Надо сказать, что малороссийский казачий полк со времени учреждения (1576 г.) означал известное число войска земского конного или ландмилиции на собственном своем содержании. Полки эти назывались именами городов. В полтавском полку Полтава была городом, остальные поселения назывались местечками. В 1781 году "для лучшего управления всей Малороссией повелено было уничтожить в ней старое деление на полки и разделить ее на три наместничества: киевское, черниговское и новгород-северское. Спустя два года, Полтава была отчислена к Екатеринославскому наместничеству и Полтава была поветовым (т. е. уездным) городом.

XXI

Highslide JS
Открытие памятника Келену, гарнизону и жителям Полтавы.

О Полтаве в эти годы, мы имеем известия нескольких путешественников. Первое описание Полтавы конца XVIII века мы находим в записках Зуева, посетившего Малороссию в 1782 году, когда Полтава была еще поветовым городом новороссийской губернии. "Это, пишет Зуев, небольшой городок с 1000 деревянных, низких, но чисто снаружи выбеленных домиков, из которых 2 или 3 каменных. Лучший домик, каменный, принадлежит Руденку 1). Несколько позже Зуева, был в Полтаве

1) Путешественные записки Василия Зуевого от С.-Петербурга до Херсона в1781 и 1782 г.г. С.-бг 1787.

XXII

граф Сегюр, французский посланник при русском дворе, сопровождавший Императрицу Екатерину II в ее путешествии по югу России, в 1787 году. "Полтава, говорит Сегюр, небольшой городок, худо украшенный и мало населенный, не представляет вниманию ни одного замечательного здания" 1). Сумароков, бывший в Полтаве, в год открытия губернии, так рисует ее. "Полтава бедный и маленький городишко, в котором нет ни правильных

Highslide JS
Первый памятник полтавской 6итвы, сооруженный
полтавским обывателем Руденком.

1) Записки Сегюра стр. 23.

XXIII

улиц, ни порядочных строений" 1). Такого же мнения и кн. Долгорукий. "Но сколько славен город (по историческим воспоминаниям), столько дурен в натуре. Баталии могут прославить место, дать ему громкую похвалу в дееписаниях, но сделать город красивым, знатным одна сильна торговля, а здесь какой быть?" 2) Таковы отзывы современников о тогдашней  Полтаве. "Единственным украшением Полтавы был памятник полтавской победе, сооруженный Руденком".

О нем есть биографические данные, хранящиеся в бумагах В. П. Магденко, из которых узнаем следующее: "Аттестат из войска запорожского низового. Оного войска куреня корсунского товарища в городе Полетав жительствующему Павлу Руденку дан в том: он Руденко представил: дед де его Руденка померший Яков Рудый перед сим за восемь десять лет житель, малороссийского города Чигирина, где в малороссийском шляхетстве жил и служа, достаточную свою от грунтов оседлость имел. Егда же тая Украина во владение польское вошла, в то время тот его дед Рудый, будучи неженатым и нежелающий в польском подданстве быть и службы несть, со взятыми с собою двумя его от сестры родной племянниками Иваном и Константином вышел в войско запорожское, где в Пашковском курени записавшись, достаточное время служил. А напоследок он, Яков Рудый, сам только вышедший в малороссийский город женился, их же обоих племенников своих, Ивана и Константина, на службе оставил в войске запорожском, коего по выбору оба они переменно во время бывшей в 736 году с турками войны и после оной, были и кошевыми атаманами. А где дядя, его же Павла Руденка, дед Яков Рудый, по женитьбы в Полтаве мещанского стану грунта искупая в звании мещанском жил. По умертвыя ж его деда и отца Павлового тое владением, как то: двора и прочего ему Павлу Руденку з братами его досталось; по коим теперь он в  Полтаве в звании мещанском и с читается. А до женитьбы своей и он, Павел Руденко, предкам и дядям своим, бывшим кошевым Ивану и Константину Пашковским подражая, в войске запорожском через тринадцать лет Корсунского куреня товарищем без порочно служил и что он Руденко, по тем собственно своим и предков своих службам и от древности природы шляхетской для того просыл выдачы ему на то из войска запорожского нызового аттестата. А как по справке с стариками и познанию нашему за подлинно есть, что предписанный его Павла Руденка, дед Яков Рудый и его Рудого племянники, Павловых дяди, Иван и Константин, здесь в войске запорожском через немалое время служили, Иван же и Константин по долголетном и славном оной продолжении на службе здесь и представились. К тому же и сам он, Павел Руденко, войска запорожского при курени Корсунском, между товарищами оставшись, что предлежащие

1) Досуги крымского судьи или второе путешествие в Тавриду Павла Сумарокова

2) Долгорукий кн.—Славны бубны за горами, стр. 65.

XXIV

по тому его званию службы верно и честно через тринадцать год носил. И сами своими и предков его службами высочайшую ее императорского величества милость заслуживает. Так о не оставлении его Павла Руденка оною и о засвидетельствовании всего вышеописанного сей аттестат дан ему Павлу Руденку из войска запорожского низового при подписи нашем и войсковой печати. 1771 ноября 17 дня Ея Императорского Величества войска запорожского, низового Атаман Кошевой Петр Калнышевский, войсковая старшина и товарыство. Большая сургучная печать. № 3267" 1). Из этого документа видно, что Руденко был запорожец. После падения Запорожья, он был бунчуковым товарищем и бургомистром полтавского магистрата. В начале XIX века он уже был полковником, а затем надворным советником.

Highslide JS
П. Я. Руденко. С оригинала, писанного известным малорусским художником
В. Л. Боровиковским (1757†1825). Хранилась у потомков Руденка Магденков, а ныне
находится в Областном Музее Поля в Екатеринославе.

1) Вестник Екатериносл. Земства. 1904 № 2 и 3, статья Эварницкого стр. 49.

XXV

П. Я. Руденко соорудил памятник в воспоминание освобождения Петром Великим отца его из шведского плена. Памятник очень прост: оштукатуренный каменный столб, с пирамидальной вершиною, окрашенной зеленой краской, с изображением у основания двух сидящих юношей в римских одеяниях, а на верху памятника укреплено было большое вызолоченное яблоко. Вероятно, позже вместо яблока на верху была помещена корона, как видно на прилагаемом рисунке. В пьедестал была вставлена медная доска, с изображением полтавского боя. Памятник был около Воскресенского храма, сооруженного тем же Руденком. Он был украшением Полтавы. По словам путешественника Сумарокова (1802 г.) он был "единственным в здешних местах трофеем" 1). В 1786 г. жители Полтавы жаловались, что их "город никаких публичных строений и приличного украшения не имеет". В начале 19 века памятник этот был уничтожен. До сей поры думают, что причиной уничтожения его была порча картины одним психически расстроенным обывателем, после чего, картину сняли и поместили в Воскресенском храме. Но архивные данные, найденные нами, указывают иное. Прихожанин Воскресенской церкви Иван Марченко завещал сыну своему Аврааму Марченку построить колокольню у Воскресенского храма. Л. Марченко, исполняя волю отца своего, просил разрешения генерал-губернатора кн. Лобанова-Ростовского уничтожить этот памятник, так как устраиваемая колокольня "весьма много потеряет, как писал он, своего достоинства от близкого положения памятника, предположенного, по высочайше одобренному плану к уничтожению "почему и велено его сломать" 2). Памятник был сломан, но и колокольня "по домашним обстоятельствам" не была выстроена. Несколько лет спустя был сделан запрос губернскому землемеру Тарасову о статуях, бывших на памятнике, но он ответил, что он не "собирал сведений об этом, по не имению на сие предписания".

По рассказам священника Воскресенской церкви Николая Колосовского статуи были алебастровые, числом 4 и каждая в рост человека. Фундамент памятника был гранитный. Картина хранилась некоторое время в полицейской части, и только после 1812 года ее поместили в храм. Тот же священник удостоверяет, что на верху была корона и звезда, но не было "никаких металлических статей" 3).

Внизу памятника, была выставлена медная доска, изображающая полтавское сражение; гравировка на меди гравера Академии Художеств Патрикия Балабина. Картина эта величиной в два квадратных аршина. На ней следующая надпись:

1) Малороссия по рассказам путешественников. Киев. Ст. 1892 февраль.

2)  Здесь разумеется план по устройству города, составленный при кн. Куракине, в 1804 году, о чем см. дальше.

3) Арх Полт. губ. Правления, по описи № 1359, 1836.

XXVI

Полтавский брани вид являет сей металл,
Как в день Сампсонов, Карл сражен Петром ниспал,
Руденко гражданин усерднейший Полтавы,
Которого отец в сей самой битве был
В благодарение Всевышнему Сиону,
Устроил каменный, священный храм Сампсону,
В хвалу ж Петровых дел, грядущих в память дней
Средь стен отечества поставил образ сей.

Затем следует год сооружения (1778 г.)

Картина эта точная копия с современной гравюры Дени младшего с тем только различием, что Балабин на верху картины своей поместил молящего св. Сампсона Странноприимца, празднуемого 27 июня, в день полтавской победы. Ныне она хранится в "Музе полтавской битвы" на Шведской могиле.

7 июня 1787 г. Полтаву посетила Императрица Екатерина II.

Встреча была торжественная. "Во всех девяти церквах Полтавы, рассказывает путешественник Зуев, звонили в колокола и палили из пушек. Императрицу сопровождали Потемкин, Суворов, Кутузов и др. На следующий день, по приезде, 8 июля, в 11 ч. утра Императрица посетила место полтавской битвы, осмотрела редуты и "шведскую могилу". Затем отправилась в Крестовоздвиженский монастырь, где ее встретил архиепископ Амвросий. Прослушав литургию, Императрица посетила архиепископа в его кельях и возвратилась в дом губернатора, где было для нее приготовлено помещение. Вечером в этот день были устроены маневры на подобие "полтавского сражения". Граф Сегюр (р. 1753 † 1833) французский посол, сопровождавший Императрицу, говорит: "Полтавское сражение явилось перед нами в живой, движущейся, одушевленной картине, близкой к действительности. Русская армия разделилась на две половины, из коих одна заняла русские окопы, другая шведские редуты. По распоряжениям Потемкина, чрезвычайно согласно, отчетливо и скоро перед взорами Царицы произведены были ныне все те маневры, какие могли изобразить нам подобие этой решительной битвы. Движение вперед кавалерии, развернувшей фронт из четырех колонн, стремительная атака, живой и сильный огонь пехоты в то время, как левое крыло вело фальшивую атаку на лес и обходило правый фланг неприятеля, все это чрезвычайно верно изобразило сражение. Удовольствием и гордостью горел взор Екатерины, казалось кровь Петра Великого струилась в ее жилах. Это величественное и великолепное зрелище достойно увенчало наше путешествие". Другой писатель, принц де-Линь 1) говорит: "Кто видел Екатерину при обозрении ею поля полтавского, тот убедился, что она достойная наследница скипетра и духа Петра Великого". Взглянув на место, где должна

1) Принц де-Линь (1735—1814) фельдмаршал, был долго австрийским послом в Петербурге.

XXVII

была решиться участь двух царств, Императрица сказала: "Смотрите, от чего зависит жребий государств. Один день, несколько часов решают их судьбу. Одна легкомысленная самонадеянность уничтожила всю славу, все успехи Карла XII. Тот, кто приводил в ужас всю Германию, тот сам побежден и бежал, с поля полтавского, а без того и нас здесь не было бы". Императрица осталась очень довольна маневрами и щедро наградила всех, принимавших в них участие. Потемкин получил титул Таврического, Суворов — золотую табакерку и т.д. Маневры эти были устроены по указанию старца Галайды, 98 лет, участника полтавского сражения. В 1796 г. вместо трех наместничеств, была учреждена одна губерния малороссийская, с главным городом Черниговым; к ней отошла и Полтава со своим поветом. Так было до 1802 г., когда из малороссийской губернии были образованы две губерний: полтавская и черниговская. В состав

Highslide JS
Сергей Кузьмич Вязьмитинов (|15 Окт. 1819 г.),
малороссийский военный губернатор.

первой вошло 12 поветов: Полтавский, Кременчугский, Хорольский, Золотоношский, Лубенский, Гадячский, Пирятинский, Переяславский, Прилукский,

XXVIII

Роменский и Константиноградский. В следующем году еще было прибавлено три уезда: Зеньковский, Лохвицкий и новообразованный Кобелякский. Первоначально существовало предположение сделать губернским городом не Полтаву, а Лубны, как центральный пункт, но историческое прошлое Полтавы, дало перевес последней и Полтава сделалась с 9 Марта 1802 года губернским городом. Одновременно с этим, военный губернатор обеих малороссийских губерний С. К. Вязьмитинов был вызван в Петербург и занял другой пост, а преемником его был назначен д. тайный советник князь А. Б. Куракин.

1

Время генерал-губернаторства Князя А. Б. Куракина
(1802-1808 г).

ГЛАВА I

Генерал-губернатор кн. А. Б. Куракин; его биография. Письма к нему с поздравлениями. "Ода" Котляревского. Открытие губерний. Новые губернские учреждения. Ассигнование дворянством сумм на эти учреждения. Первое дворянское собрание и его церемониал по "Обряду", нарочно составленному для этого случая.

Князь А. Б. Куракин родился 19 Сентября 1759 года. Он был правнуком Бориса Ивановича Куракина, свояка Петра В. и внучатным племянником графа Панина. Его родной брат Александр воспитывался вместе с цесаревичем Павлом Петровичем.

Highslide JS
Князь Алексей Борисович Куракин.

Знатность рода и большие связи способствовали возвышенно его на служебном поприще. По обычаю того времени, князь начал службу

2

в гвардии прапорщиком. В 1779 году был камер-юнкером. В 1780 г. был избран петербургским дворянством в заседатели верхнего земского суда. В 1786 г. был пожалован камергером. В 1795 г. получил чин тайного советника. При вступлении на престол Императора Павла I был назначен главным директором Ассигнационного Банка, а с Декабря 1796 г. генерал-прокурор и присутствующий в Совете Государя, затем министр уделов и канцлер Российских орденов; 5 Апреля 1797 г. получил чин действительного тайного советника, а 19 Декабря получил высший орден св. Андрея Первозванного. 20 Января 1797 г. велено присутствовать в Сенате, но вскоре после этого, не смотря на эти награды, был уволен Павлом I от всех должностей.

При вступлении на престол Императора Александра I, ему вторично было повелено присутствовать в Сенате, а 4 Февраля был назначен малороссийским генерал-губернатором.

С 1807-1810 г. министр внутренних дел, а затем член Государственного Совета, при чем неоднократно исправлял должность председателя Государственного Совета. В 1826 г.— канцлер Российских орденов. Скончался в 1829 году, 30 Декабря на 71 году от рождения.

Вот, что рассказывает князь о своей службе. "Около 50 лет провел я в гражданской службе: из оных более 13 занимался при генерал-прокуроре, заведовавшем в то время все по государству дела гражданские, полицейские и финансовые. Начав тут службу в низших должностях, я обязан был сам обрабатывать и приводить к концу все дела, через что входил во всю подробность оных и приобретал практически познание о их ходе. Потом удостоен был отправлением должности генерал-прокурора, служением в звании генерал-губернатора и возведен к занятию места министра внутренних дел, чем самым имел новый случай заниматься всеми почти частями внутреннего правления государства. Наконец, комиссия о прекращении заразы, Высочайше на меня возложенная, подала мне особенный случай видеть самому все непорядки и злоупотребления по губерниям ныне существующие" 1).

Не успел еще князь прибыть в Полтаву, как многие лица из администрации Полтавы и Чернигова поспешили поздравить князя, желая заручиться его расположением. Полтавский губернатор Сонцев, знавший кн. Куракина по Петербургу, писал ему: "Сие назначение сколь душевно меня обрадовало, столь же не менее подкрепило упование мое в таковом же милостивом и благодетельном вашего сиятельства

1) Архив Куракина, XVIII в. т. I. XXIII стр. Куракин был председателем комиссии по вопросу "О чуме" появившейся во время русско-турецкой войны 1828 года.

3

расположении ко мне, каковым я всегда и при всяком случае пользовался. Я же смею, сиятельнейший князь, с своей стороны, совершенно уверить, что и теперешнему начальству вашего сиятельства надо мною, сверх еще обыкновенного по службе долга, потщусь всегда доказать с крайним усердием ту самую преданность и глубочайшее высокопочитание. Не смею, вас, милостивый мой князь, поздравлять, по крайней мере себя и свою землю поздравляю с начальником ваших достоинств". В таком роде не мало было отправлено посланий князю, главным образом от черниговцев: Милородовича, председателя казенной палаты Руновского и др.; но всех превзошел черниговский прокурор Прусовецкий. "С душевным порадованием осведомился я, — писал он, — что по высокомонаршей воле ваше сиятельство определены в Малороссию генерал-губернатором. Зная любопытный вашего сиятельства дух к предметам службы, долгом считаю препроводить у сего две выписки: первую из прав Статута, употребляемых в первом департаменте Генерального Суда, а вторую о законах, коими руководствуется второй департамент Генерального Суда". Кн. Куракин тотчас же ответил прокурору и поблагодарил его за "поспешное доставление двух выписей из статутовых прав, совершенно могущих меня руководствовать к познанию, нужному при новом вступлении моем в управление губерний малороссийских. Письмо это князь закончил не без иронии: он обещал прокурору доказать на деле "опыты своего внимания к усердной службе" 1).

Кн. Куракин был, несомненно, видный деятель. Необыкновенно трудолюбивый и хорошо образованный, он вникал во все и обладал инициативой и большой настойчивостью. Очень ласковый в обращении, обходительный, доступный, он был весьма требователен, всегда опирался на закон и преследовал его нарушения. Аристократ по рождению, он был истинным вельможей, любил роскошную жизнь, обстановку и нередко давал роскошные обеды, на которые удостаивались приглашения высшие чины администрации и суда. И. П. Котляревский, известный малорусский поэт, проживавший в то время в Полтаве, после выхода в отставку, посвятил князю похвальную "Оду", долго ходившую в рукописных списках. П. А. Кулиш, впервые напечатавший ее 2), находил, что она наполнена грубой лестью, но с этим трудно согласиться. Несомненно, что в ней есть и преувеличение заслуг кн. Куракина (иначе она не была бы одой в том смысле, как тогда понимали этот род лирики), но в общем Котляревский был прав, когда хвалил князя за его трудолюбие, правосудие и защиту слабых. Будучи личным свидетелем

1) Арх. Губ. Правл., по описи № ИЗ.

2) В "Основе", 1861 г., Янв 251-255.

4

деятельных забот кн. Куракина о вдовах, сиротах, об устройстве больниц и т. под., Котляревский мог совершенно искренно желать, чтобы он, как можно долее, оставался правителем края, о нуждах которого так заботился.

Будь здоров из новым годом
И над нашем ще народом
Ще хоть трохы попануй...
Трохы!.. ой, колы б багацько!..
Бо ты нам и пан, и батько...

Котляревский пользовался расположением и преемников кн. Куракина, Лобанова-Ростовского и Репнина; при последнем он вновь поступил на службу надзирателем в дом для воспитания бедных [дворян] и был попечителем богоугодных заведений. Кн. Репнин также очень сочувственно к нему относился, — и однако, поэт не посвятил им ни одной строки. Это доказывает, что написанная им ода была внушена ему вовсе не угодливостью или низким искательством, а действительно чувством уважения к заслугам его героя. Дальнейшее изложение должно подтвердить нашу мысль.

Highslide JS
Герб гор. Полтавы.

Торжество открытия Полтавской губерниb происходило 9 марта 1802 года, в то время, когда кн. Куракин еще не успел прибыть из Петербурга; его место пока заступал губернатор Сонцев. Городничий Значко-Яворский оповестил всех жителей города о готовящемся торжестве, а городской голова, купец Яков Кищенко, отправил приглашение местным купцам и мещанам, в котором писал, между прочим: "благоволите к сему случаю, для принесения при отправлении в здешней соборной церкви божественной литургии и молебствия о здравии Его Императорского Величества и всей высочайшей фамилии одеть себя чисто, как долг требует, и явиться в

5

полтавскую Думу завтрашний день, с полуночи в седьмом часу; буде же кто не явится по собственному своему уклонению, то с таковым поступлено будет по законам" 1). На торжество съехались дворяне со всей губернии, вместе с уездными маршалами. Оно открылось речью губернатора 2), после чего все дворянство, духовенство и жители направились в Успенский храм к литургии, по окончании которой был отслужен молебен и прочитано высочайшее повеление об открытии губернии. Богослужение совершал архимандрит Крестовоздвиженского монастыря Феодосий, как старший среди полтавского духовенства (епископы полтавские жили тогда в Переяславе) 3). Из церкви все присутствующие отправились в назначенное помещение, где и было провозглашено губернатором об открытии в Полтаве: губернского правления, казенной палаты, генерального суда и приказа общественного призрения — четырех учреждений, необходимых в то время для губернского города.

Торжество сопровождалось обедами. 9 марта был сервирован у губернатора стол на 100 кувертов, а вечером был концерт и ужин. Вечером была иллюминация. Спустя три дня, 12 марта, конотопский маршал Кочубей давал обед, а за тем дворянство, духовенство и купечество чествовали обедом губернатора. По случаю открытия губернии, городской голова Яков Кищенко, бургомистр городского магистрата Яков Локощенков, купец Илья Прокофьев, будущий преемник Кищенка, простили долги, правда, небольшие и векселя представили губернатору 4).

Скажем несколько слов о новооткрытых губернских учреждениях. Казенная палата ведала все доходы казны, по всем сборам и повинностям, и ревизовала все отчетности. Состав ее был не велик. Начальником ее был вице-губернатор, называвшийся иначе вице-президентом палаты и получавший жалованья 1200 руб. ассиг. 5). Помимо его, было три советника 6-го класса, с содержанием по 600 р., губернский казначей (600 р.) и асессор (400 р.). Вот и весь состав казенной палаты, не считая канцелярии, состав которой был в зависимости от усмотрения начальника, на что отпускалось 5 тыс., считая в этой сумме и расход на прислугу, канцелярские расходы, наем помещения и т. под. Еще в палате было 4 присяжных из

1) Гор. Архив 1802. № 50 (вторая связка) и № 475, а самый церемониал и порядок следования в храм хранится в архиве полиции. Не печатаем, так как он не представляет особого интереса.

2) Речь эта напечатана в Полт. губ. Вед 1864. № 5.

3) Феодосий (Стефановский) был настоятелем с 9 Марта 1798 года по день кончины 23 Марта 1811 года.

4) Арх. Г. Правл. 1802, по описи № 115. Кочубей С. М. был полтавским дворянином, впоследствии губ. предводителем.

5) Деньги считались в то время на ассигнации. Чтобы перевести на серебро, надо сумму разделить на 7 и умножить на 2. Т. обр. 1 р. асс. будет 28½ к. сер.

6

отставных гвардейских или армейских унтер-офицеров, получавших содержания по 80 р. в год.

Генеральный суд состоял из двух департаментов: один ведал дела уголовные, другой — гражданские. Так было до 1831 года, когда генеральный суд был переименован в уголовную и гражданскую палаты. В каждом департаменте заседал генеральный судья, — место, на которое меняли в то время свою должность губернские предводители дворянства; он получал содержания 1200 р. ассигн. При нем было два советника 6-го класса, с жалованьем по 600 р. и секретарь — 360 р.; помимо этих должностей, были и выборные от дворянства, в числе 8, получавшие и содержание от того же дворянства. Нельзя сказать, чтобы суд того времени был отягощен работой; со дня его открытия до 1-го марта 1804 года, т. е. за два года, в него поступило из поветовых судов, городовых магистратов и ратуш всего 327 дел. Заметим, что генеральный суд разбирал дела по апелляциям 1).

Прокуратура состояла из губернского прокурора 6-го класса, с жалованьем 600 р. и двух стряпчих — одного для уголовных и другого для гражданских дел. Каждый из них получал по 360 р.

Губернское правление ведало дела, касающиеся общего благоустройства в губернии, народное продовольствие, промышленность и, вообще, должно было "содействовать всем другим управлениям в исполнении законов и понуждать подчиненные ему места и лица к исполнению их обязанностей". Здесь председательствовал губернатор и присутствие составляли еще три советника (один назыв. старший) и асессор. Губернатор получал жалованья 3000 р., а советники по 600 р., секретарь 360 р. При губернском правлении, по мысли кн. Куракина, в 1804 г. была учреждена особая "экспедиция" для заведывания постройкой казенных зданий 2). Отдельным учреждением при губернском правлении была медицинская или врачебная управа, ведавшая медицинскую часть в губернии. Во главе ее стоял инспектор, или штадт-физик, получавший жалованья 700 р. и при нем еще два врача: оператор и акушер (по 500 р.), а также и две повивальные бабки, одна старшая с окладом 120 р., а другая младшая — 80 р. Все же содержание управы обходилось в 2260 руб. ассиг. 3).

Наконец, четвертым учреждением, открытым 9 марта 1802 г., был Приказ общественного призрения, существовавший до введения земских учреждений. Ведению его подлежали, главным образом, дела благотворительности, как призрение и воспитание сирот, устройство

1) Арх. губ. Правл. 1804 г. по описи № 200, лист 36.

2) Арх. Г. Думы 1804 г. № 199.

3) Арх. губ. Правл. по описи № 116 и законоположения 1802 г. № 3., Арх. Полт. губернского Земства.

7

госпиталей, богаделен, аптек, "работных и смирительных" домов и т. п. Делился он на два отделения; в одном было 4 стола, в другом 2. В общем присутствии был непременный член, назначаемый от правительства, два депутата от генерального суда, начальники отделений и секретарь. Содержание их было не более 600 р. и то эту сумму получал непременный член. Все же содержание приказа обходилось в 5050 р. с. 1).

На все эти учреждения, помимо казны, ассигновывало суммы (на основании указов от 18 декабря 1797 и 28 марта 1799 г.) еще и дворянское сословие. Всего дворянство отпускало 46263 р.; они расходовались на жалованье генеральным судьям, на содержание 12-ти нижних земских судов, на губернского и уездного землемера, врачебную управу, губ. архитектора и проч. Дворянство не всегда аккуратно вносило эти деньги, и шестью депутатами, заседавшими в генеральном суде, была даже подана жалоба на это генерал-губернатору. Князь Куракин ходатайствовал перед высшей властью о разрешении применить к дворянству "действие полиции и способы законов, на собрание казенных доходов предоставленный". Ходатайство это было рассмотрено Сенатом, который нашел, что возможно применить к дворянам "установленные законом на таковые случаи способы". Но до этого не дошло. Надо сказать, что от дворянства требовались тогда большие взносы, что сознавал князь Куракин и ходатайствовал перед Государем об ассигновании из казны на каждый земский суд по 500 р. с. Да и само дворянство, в первом же собрании, 27 июня 1802 г. решило ходатайствовать о принятии на счет казны содержания поветовых и подкоморных судов 2).

Это собрание, как мы сказали, было первым по открытии губернии. Оно было обставлено очень торжественно, что было в духе самого кн. Куракина. По этому случаю был составлен особый "Обряд выборам малороссийского Полтавской губернии благородного дворянства в городе Полтаве". Этот любопытный документ, состоящий из 9 параграфов, довольно подробно регламентирует все деяния дворянства. Накануне дня выборов, т. е. 26 июня, необходимо было доставить списки прибывших в Полтаву дворян. В день выборов, в 8 ч. утра, все дворяне должны были явиться в квартиру генерал-губернатора, где полтавский губернатор, тайный советник Сонцев вручает губернскому маршалу ведомость о селениях, по новому расчислению "в каждый повет приписанных". Церемониймейстер затем расставляют в зале всех дворян, группируя их по уездам, а посреди их должен был поместиться губернский предводитель. Когда все займут назначенные им места, губернский предводитель отправляет

1) Арх. г. Земства 1808 № 1808 etc.

2) Арх. губ. Правд. 1802 по описи № 2.

8

двух уездных предводителей, по своему выбору, доложить князю, что дворяне ждут его прибытия. Немедленно выходит князь, сопровождаемый губернатором и другими властями. Приняв список прибывших дворян, губернский предводитель, как сказано в § 4, представляет князю, по силе Высочайшего учреждения, для почести его, от каждого уезда по одному молодому дворянину, которые с этого момента должны составлять почетную свиту князя. Указав причину созыва дворян, генерал-губернатор приглашает всех отправиться в собор, благовест в котором должен начаться в 8 ч. утра. В соборе этом расставляют дворян группами по уездам и дают знать князю, по прибытии которого только начинается литургия. После ее окончания, по приказанию генерал-губернатора, входит на первую ступень амвона прокурор и читает Высочайший указ о созыве дворян полтавской губернии. Затем следует молебен, а после него губернский стряпчий читает из "Высочайшего учреждения" статьи, "приличные к выбору", после чего дворян приводят к присяге, текст которой читает не духовное лицо, как ныне, а секретарь дворянства. После этого, дворяне приглашаются пожаловать 27 июня в 8 ч. утра в зал собрания для назначенных выборов, а "приглашенные к столу отправятся в дом генерал-губернатора". Мы уже говорили, что князь Куракин жил роскошно и был очень богат, что и давало ему возможность обставить себя по-барски, и на жалованье, получаемое им — всего 6 тысяч — жить так нельзя было даже в то время.

Очень интересен в этом "Обряде" 9-й пункт. "По возвращении из церкви — читаем мы, — губернский маршал с двумя поветовыми маршалами предстанут к господину генерал-губернатору для принесения всеподданнической благодарности Его Императорскому Величеству за высокомонаршие милости, дворянству дарованные, и подает при этом список депутатов, почему генерал-губернатор обнадеживает их, что о сем не оставит донести Государю". Но желание дворян не осуществилось. Спустя месяц кн. Куракин получил следующее письмо от императора Александра I. "Усмотрев из донесения вашего о желании малороссийского полтавского дворянства отправить ко мне депутацию для принесения благодарности за установление их выборов на общем всех губерний положений, Я поручаю вам изъявить им, за сие мою признательность и в то же время объявить им, что, быв уверен, в благонамеренности их и усердии, исполнение желания я считаю для них отлагательным, а для себя излишним. Пребываю вам благосклонный. Александр" 1).

1) Арх. Г. Прав 1802. № 128. "Обряды" эти существовали до начала 60-х годов. Преемники его, кн. Лобанов Ростовский и кн Репнин издавали очень подробные правила. Число параграфов доходило до 47. В 30-х годах даже б. возбужден вопрос в каком порядке должны были идти в церковь, как баллотировать, где ставить ящик для баллотировки и т. п. О собраниях см. мой труд К истории полтавского дворянства т. I. глава II 54 стр. и след.

9

Собрание дворян было открыто речью генерал-губернатора. Всех дворян присутствовало 438 чел. Продолжалось оно довольно долго. По этому "Обряду" никто из дворян не имел права оставить город без разрешения генерал-губернатора, который только 3 июля отправил бумагу губернскому предводителю о разрешении дворянам разъехаться по домам.

ГЛАВА II.

Площадь, занимаемая Полтавой в 1802 году. Число жителей. Подземелья в Полтаве. Остатки укреплений и описание бастионов. Полтавские церкви и монастыри.

Полтава, в момент открытия губернии, была небольшим городком, похожим больше на большую деревню, чем на город. При въезде в город было немало ветряных мельниц, что уже служило признаком скорее деревни, чем города. Город занимал площадь нынешнего Подола, затем от собора до Сретенского храма, где в то время было кладбище, остававшееся здесь до 1825-30 годов, и затем тянулся вдоль нынешней Петровской площади, до нынешнего института, где стоял небольшой домик, принадлежавший С. М. Кочубею. Центр города и лучшая его часть была около Спасского храма, где был гостиный двор и лавки. Вокруг Полтавы не мало было разбросано поселков, хуторов, вошедших затем в черту города. Из этих предместий, сохранившихся до сей поры, были Павленки, где в то время было 397 д. м. пола, плативших подати, и Кривохатки, где было 163 д. почти исключительно крестьян Крестовоздвиженского монастыря. 1) При речке Рогизной (ныне ее нет) был поселок, где жило 11 д. крестьян, вошедших в ревизию. Трибы, представляющие теперь только лес, где имеется одна хата для сторожа, в то время были хутором с населением в 140 душ. Кругом Полтавы, мы сказали, были разбросаны поселки, принадлежавшие по преимуществу казакам и казенным крестьянам. Было не мало и дворянских земель, но без усадеб. В Полтаве в то время было 7975 жителей, из коих муж. пола 4063, а женского 3912. По составу население распределялось так: помещичьих крестьян было 412 д., казаков 300, ремесленников 300, остальные были разночинцы, дворяне, мещане и т. п. Замечательно, что еврей был только один, а иностранцев совсем не было 2).

Старая часть Полтавы, особенно Петровская площадь, и ныне еще изрыта в разных направлениях подземными ходами. Их называют минами. Ходы эти идут на глубине 3-6 саженей от поверхности земли своеобразными коридорами, высота которых в рост человека, ширина же в 3 и более аршина. Иногда в них встречаются

1) В XVIII в. Павленки были селом.

2) Полт. Губ Вед. 1848 г., № 5.

10

окна, в виде круглой воронки, которые, вероятно, служили для удаления подземных газов и соединялись между собой отверстиями, проделанными в земляных простынках, сквозь которые свободно мог пролезть человек. До сей поры в этой части города появляются провалы, как это было несколько лет назад, недалеко от собора. Среди полтавцев распространено мнение, что мины эти проведены шведами с целью взорвать крепость, которую они так долго и упорно осаждали в 1709 году; но с этим трудно согласиться. Шведы не могли в короткий срок осады устроить подобные многочисленные мины, тянущиеся на довольно большое расстояние. Надо думать, что эти подземные ходы относятся к более древнему времени, именно к XVII ст., когда Полтава часто подвергалась татарским набегам.

Известно также, что Полтава, со времени своего основания, была укрепленным городом, т. е. обнесена земляным валом с частоколом и башнями. Эти укрепления, обновленные во время войны со шведами, оставались не срытыми до 1817 года, когда они были уничтожены по предписанию малороссийского генерал губернатора кн. Н. Г. Репнина; сделано было незадолго до 1817 года, когда ожидали в Полтаву Императора Александра I, который, узнав об этом, остался очень недоволен 1).

Сохранились данные, дающие возможность определить направление этих укреплений. Это описание их, сделанное Г. Данилевским в 1856 году и другое описание, найденное в архиве полтавской городской полиции. На основании этих и других данных, а также, съемок, сделанных в настоящее время, составлен план города Полтавы с указанием на нем всех линий бывших укреплений города в 1709 году. Г. Данилевский достал план города, а также, расспросив старожилов, еще помнивших в то время эти укрепления, сообщает о них следующее: "Вот положение крепостных стен и выездов. Первые или подольские ворота были за собором там, где ныне между двух обрывов слева, между так называемом раскатом и справа между возвышенностями с Институтом — идет к месту конной Ильинской ярмарки круглая улица, Никольская. На раскате стоит теперь полуразрушенная кирпичная будка 2).

Единственно уцелели на боках обрыва правильные работы крепостных земляных стен. Вторые или Куриловския ворота. Они были далее, левее первых, по протяжении вала, где теперь дом помещика Лукьяновича 3). На месте их теперь покатистый к форштадту

1) Часть укреплений была срыта по предписанию кн. Куракина.

2) Ныне деревянная.

3) Ныне полковника И. И. Бурко. Бантыш-Каменский (Истор. М. России т. III. 46 150 прим.) наз. эти ворота Королевскими, а Арандаренко — Крыловскими. Это ошибка. На плане 1803 г. они названы Куриловскими, от имени жившего вблизи, казака Курилло.

11

Highslide JS
Вид Полтавы в 1804 г. от Садовой площади, со двора С. М. Кочубея (ныне институт благородных девиц).
С гравюры Стадлера.

12

13

Highslide JS
План г. Полтавы с указанием на нем укреплений города в 1709 г. Составлен на основании планов
и архивных данных доктором А. А. Несвицким.

1 — осадные работы шведов, 2, 3 и 4 — крепостные бастионы, 5 — Спасский бастион, 6 — Мазуровский бастион, 7 — четвертый бастион, 8 — пятый бастион, 9 — Киевский бастион, 10 — укрепленная башта (башня), 11 — Сампсониевские ворота, 12 — Подольские ворота, 13 — Куриловские ворота, 14 — Мазуровские, 15 — Киевския ворота, 16 — Спасские ворота, 17 — церковь Спаса, 18 — церковь соборная, 19 — церковь Воскресенская, 20 — памятник Петру І., 21 — церковь Сретенская, 22 — памятник на месте встречи Петра І комендантом Келеным, 23 —институт благородных девиц, 24 — церковь Николаевская, 25 — церковь Преображенская, 26 — церковь Рождественская, 27 — католически костел, 28 — лютеранская церковь.

14

15

овраг, заваленный сверху мусором; ниже их сад и частное каменное здание. Третьи или Спасские ворота. Они были там, где теперь так наз. Панянский овраг и где шла главная харьковская дорога. Здесь крепостной вал делал угол, от черты обрывов над Ворсклой до вершины горы и к самому городу, огибая его старинный участок уже по равнине. Против ворот перспектива Крестовоздвиженского монастыря, стоящего на высокой горе над Ворсклой. Левее — утес, бывший с Сампсоньевской башней, называемый в народ "баштой" Это главные места вала и ворот или въездов крепости по черте ярко обозначенного городского обрыва над Ворсклой. Четвертые ворота — Киевские — были на Александровской улице, пересекающей бульвар, соединение Спасского бастиона с Киевским; там, находится новый каменный дом Беляева 1), правее церкви Сретенской, выстроенный уже за местом старинного вала и позади дома купчихи Волохиновой. Пятые ворота — Мазуровские находились на пересечении нынешних улиц: большой Кузнечной, большой Садовой и Ново-Полтавской, против каланчи нынешней полицейской части и домов Позена 2) и купца Вакуленка 3). Сзади ворот была уцелевшая Георгиевская церковь. На протяжении вала между Киевскими и Мазуровскими воротами идет бульвар, с домом Руденка, где ныне находится училище канцелярских служителей, бывшее "чистописцев" 4). Надо заметить, что этот бульвар пересекается тем самым оврагом, который мы заметили под именем Николаевского, у первых или Подольских ворот и который далее, под именем Мазуровского, проходя поперек всю площадь старого города, здесь упирается в бульвар и сглаживается на Михайловской или Кузнечной улице. Над этим оврагом в старину была Мазуровская башня или в народе "башта". Наконец от Мазуровских ворот вал ломанной линией поворачивал снова к черте городских обрывов и раскатов и упирался в первые или Подольские ворота. Здесь он также кое-где обозначается чертой бульвара, а именно: от дома Вакуленка, где были пятые или Мазуровские ворота и мимо церкви Георгия он идет большой Петровской улицей до Института. Здесь помещается ныне на Петровской улице дом Яновича 5), дом Струмилло 6) и часть пространного сада Яновича через весь почти Николаевский овраг. На правой стороне последнего были уже первые или Подольские ворота. Таков очерк старинной крепости. Надо сказать, что со стороны

1) Ныне В. П. Таранушенка.

2) Ныне дом Земельного Банка.

3) Ныне дом Петраша.

4) Ныне там Губ. Зем. Управа.

5) Ныне дом Е. Е. Старицкого.

6) Ныне дом Александринского приюта

16

обрывов, над прибрежьем Ворсклы, крепость была совершенно недоступна и была без окопов. Со стороны города самое слабое место было — вал между пятым и первым бастионом, вдоль нынешней Петровской улицы. Здесь то против теперешних домов Яновича и дома Струмилло, на месте нынешнего городского сада шведы и заложили свои подкопы и траншеи. Левая воронка против городского фаса устроена была на месте Большой садовой улицы; правая же почти на месте нынешнего институтского двора. Обе они сходились и разветвлялись второй параллелью там именно, где теперь построено здание городского театра 1).

Есть еще описание, очень краткое, относящееся к 1798 году: "Город состоял из двух частей, раздавленных на семь кварталов: Первая часть заключала в себе весь старый город, крепость от Познанской горы до места, где Сретенская церковь, далее к Подолу и нынешнему городскому саду и Кобищанам; в этой части города оставались старые валы, упраздненной потом при генерал-губернаторе в 1802 г. крепости и остатка пяти бастионов, соединенных между собой ломанными куртинами. Один бастион был там, где ныне собор, другой левее места, третий, где так называемый раскат. Между ним и вторым бастионом на куртине была укрепленная башня, выезд в город; башня и въезд назывались Сампсониевскими. Четвертый бастион был против нынешнего дома Позена, на Петровской площади, здесь въезд в город и башня называется Мазуровской. Где ныне Николаевская церковь, был пятый бастион, с башнями и въездом в город, башня называлась Николаевской. Церковь Св. Николая была в бастионе, там же и овраг "Мазуровка". Вторая часть — от сретенья с одной стороны к Панянской горе и монастырю, а с другой — к Триумфальным воротам, а остальная часть города вне крепости и валов" 2).

Эти укрепления были в 1709 году, когда шведы осаждали город. Осада продолжалась более двух месяцев.

Но лучшим украшением тогдашней Полтавы были ее храмы, построенные еще в XVIII ст.

Главным из них был Успенский собор, существующий и в настоящее время. Это была первая в Полтаве каменная церковь, заложенная в 1748 г. рядом с прежней деревянной, и оконченная лишь в 1770 г. Строителями ее были: полковник полтавский Андрей Горленко, полковой судья Григорий Сахновский, полковой обозный Андрей Руновский, войсковой товарищ Дмитрий Белуха и др. Построена была она внутри старинной полтавской крепости, которую так безуспешно пытался взять Карл XII. Это — пятиглавый храм прекрасной архитектуры,

1) Журнал. Минист. Нар. Просвещ. 1856 февраль.

2) Из архива городской полиции.

17

Highslide JS
Вид успенского кафедрального собора в Полтаве, в 1804 г. с гравюры Стадлера.Гравюра

18

19

Highslide JS
Спасский храм в первой половине XIX в.

20

21

Highslide JS
Современный вид Спасского храма.

22

23

Highslide JS
Спасская церковь в Полтаве в том виде, в каком она была до 1837 года.

Highslide JS
Современный вид Спасской церкви (до устройства палисадника 15-20 лет. назад).

24

25

в стиле киевских церквей конца XVII ст. В украшении этого храма принимал участие известный покоритель Крыма, князь Василий Михайлович Долгорукий, гербами которого были украшены некоторые иконы и тумбы в иконостасе, но теперь нет ни тех икон, ни прежнего иконостаса. Единственную память о князе Долгоруком теперь составляют — отлитый им большой колокол, на соборной колокольне, и хранящийся в ризнице его портрет.

Приходские полтавские церкви — Воскресенская, Сретенская и Николаевская и друг., также некогда деревянные, к концу XVIII ст. были заменены каменными. Сретенская деревянная церковь, как видно из надписи на древнем евангелии, была еще во время полтавской битвы, но находилась вне города и была кладбищенской. Храм этот в 80-х годах сгорел и на этом же месте построена была церковь, о чем много заботились настоятель протопоп Иоанн Станиславский († 1799 г.) и иерей-наместник Николай Ортинский († 1796 г.). Колокольня построена в 1851 г. при главном участии настоятеля, протоиерея Катранова, бывшего впоследствии законоучителем сначала гражданской гимназии, а затем кадетского корпуса († 1874 г.) и церковного старосты Александра Петровича Ворожейкина († 19 февраля 1861 г.), Василия Гавриловича Ворожейкина († 2 июня 1862 г.) и Стефана Медведева († 25 сент. 1883 г.) — все это были богатые купцы того времени.

Воскресенская церковь была, как мы уже сказали, построена П. Я. Руденком, на месте старой деревянной.

Николаевская построена в 1774 году вместо старой, деревянной, сгоревшей 28 мая 1758 года. Колокольня сооружена в 1784 г.

Рождество-Богородичная церковь на "Подоле" построена в 1775 г. почетным гражданином Луценком и дворянином Лаврентьевым; вместо сгоревшей в 1771 году (первоначально выстроена в 1732 г.). Нынешний каменный храм освящен 22 декабря 1899 года.

Покровская церковь на "Павленках" построена в 1807 году и существовала до 1864 года, когда была по ветхости разобрана. Находилась она в селе Павленках — (ныне оно слилось с городом) и село это принадлежало полтавской сотне и по ведомости 1782 г. составляло владение подкоморного Петра Чарныша и полкового писаря Яновича 1).

Лишь одна из таких церквей, именно Спасская, по прежнему оставалась деревянной. Так как история этой церкви связана с историческими воспоминаниями о Петр I, то о ней следует сказать несколько подробнее.

1) Подробные сведения об этих храмах см. Бучневича — "Записки о  Полтаве" стр. 238-249.

26

Храм этот очень древний. В нем Петр Великий, на другой день после битвы, служил благодарственный молебен за спасение города и за дарованную победу.

В подлинных актовых книгах Полтавского полкового суда второй половины XVII века есть точное свидетельство о количестве церквей в Полтаве. Их было пять: соборная Успенская, Воскресенская, Никольская, Спасская и Сретенская. Священником Спасского храма был Иван Светайло, пострадавший ссылкой в Соловецкий монастырь; он был замешан в доносе Кочубея и Искры на Мазепу. Но этот храм сгорел в 1704 г., о чем есть запись И. Светайлы, отметившего на поле церковной книги Анфелогион. В другой книге (Апостол изд. 1632) была на листах такая запись: "Сию книгу, глаголемую Апостолом, по пожеже (т. е. после пожара) до ново сооруженной прежде малой церкви на пепелище Преображения Господня даровал вечне за спасение свое Тимофей Гродзенко, которая и от великой церкви, егда соорудится, неотдаленно вечне при оной зоставати  будет. А даровал сию книгу року 1705, января 28, в царство благочестивейшего государя нашего, царя и великого князя Петра Алексеевича". Из этой надписи можно заключить, что уже к началу 1705 года была сооружена новая церковь. Прихожане же были уверены, что в непродолжительном времени "соорудится и великая церковь." Такой храм устроен был Светайлом в 1706 году.

Преосвященным Феодосием, бывшим викарием полтавским и настоятелем полтавского Крестовоздвиженского монастыря, а ныне ректором Киевской духовной академии, найдено не мало ценного архивного материала, относящегося к истории этой обители. Среди этого материала есть очень ценный документ, касающийся и Спасского храма. Приводим его целиком, как документ до селе неизвестный.

Ясне въ богу преосвященный архипастырю
Вельце мнѣ милостивый добродѣю

"По нещастливой монастырю нашему прилучившейся руинѣ, даже до сихъ временъ опечаленна наша обитель о своей обиди умалчивала; теперь, за поданною оказiею присутствiя моего о своем .....нiй предлагаетъ преосвященству вашему въ тотъ способъ. Еще до нахожденiя непрiятельскаго, когда блаженiя памяти его милость панъ Василiй Кочубей благусоизволилъ спасенiя своего ради церковь каменную въ обители нашой сооружити и, не хотя нас ни въ чемъ опечалити, бывшую церковь деревянную премногимъ коштом состроенную, повелетъ кому хотя оную со всѣмъ украшенiемъ, то есть со iконописнимъ изображениемъ, ценою певною продати, яковому мы его фундаторскому повелѣнiю, со соборнимъ соглашениемъ с братiею поставилисмо оную въ продажъ. Яковой помяненной церкви презъ не малий часъ, якъ з

27

сторони, такъ и зъ тамошнихъ жителей никто не отважился торговимъ способомъ оную 3 мѣсяца рудовати, ажъ попущенiем Божьим ст. Спаская церковь зогорѣвшися и мѣста Полтавскаго з фольварками не малую часть огненною руиною разорила. Теди блаженной мужъ его милость панъ Iван Iскра, соболѣзнуючи внезапной от Бога попущенной руинѣ, благоизволидъ за спасенiе свое церковъ нашу деревянную зторговавши, зъ мѣсца нашего взявши, на мѣсце ст. Спаса в Полтаву привезти, якожъ за вѣдомостью нашею в Полтаву и перевѣзъ. А мѣлъ за помененную церковъ тысячу золотихъ дати готовыми грошми, а тысечь за три дзвонъ поставити у монастиру нашомъ Полтавскомъ. Тисечу-жъ золотихъ отдал презъ руки отца ст. Спаского, которому я отдалъ до сховазнѣ 1); от которого на потребу монастырскую одобралемъ золотыхъ вусѣмъ сотъ, а золотыхъ двѣсти отец Спаский не вѣдаю для яковои причини даже доселѣ при собѣ удержал, а и работу нашу iконописную, которая за прежнихъ антецессоровъ 2) моихъ бывшихъ отцевъ iгуменовъ, монастырскимъ власнимъ коштомъ дѣлалось, за которую работу полагаютъ ценою тисячъ сѣмъ и такъ тую работу мѣненную 3) ст. Спасской при себе удержуючи, всецѣло себѣ превращает, чого ему не належно 4); бо когда бы въ обитель нашу дойшелъ дзвонъ ценою три тысечи, или готовыми положено было тысечъ три, теды бы он моглъ ст. Спасский попъ возбранити намъ помяненного iконного изображенiя, а то ни дзвона, ни тысечъ предложенныхъ не видѣли и не видимо, и роботу нашу при собѣ удержуетъ. О яковомъ семъ доволномъ предложенiи прошу вашего преосвященства ст. справедливости. Вашего Преосвященства во всемъ наиповолнѣйший раболѣпный слуга iеромонах Ефремъ Шацкiй, розореннаго монастыря полтавскiй з братиею iгуменъ".

На эту жалобу игумена последовал на имя Иоанна Светайлы следующий указ митрополита киевского Иоасафа Кроковского 5).

Iосиф Кроховскiй, Божьею милостью православный архiепископъ митрополитъ Кiевскiй, Галицкiй и вся Малыя Россiи.

Тебѣ, Іоанну Светайлу, презвитеру свято Спасскому Полтавскому при благословенiи нашем радимъ и совѣтуемъ безволокитне с превелебнымъ господиномъ отцемъ iгуменомъ Полтавскимъ в занесенной намъ и ....... справѣ, якъ за блаженной памяти пана Іоанна Іскры ухвала и постановлены стало, погодитися и совершенно примиритися, абы за iкъос (тасъ) монастырскiй албо дзвонъ в три тисячи былъ постановленъ обители святой, албо самые три тисячи были отданы, такъ

1) На сохранение.

2) Предместников.

3) Упомянутую.

4) Не надлежит.

5) Был Киевским митрополитом с 1708-1718 г.

28

тежъ золотыхъ двѣстѣ, удержанные у честности твоей, абы были обители святой привернены, а если деисусъ и церковь забранная не подобяться, теды монастырское властное монастыревѣ привернути, а выданные осмъ сотъ золотихъ назад одобрати. А не мѣли бысте на мѣстцу погодитися, предъ судъ нашъ консисторскiй для расправы, когда поволитъ отецъ iгуменъ, честности твоей прибыти повелѣваем. Данъ въ Киевѣ, 1712—августа 23.

Звышменованный митрополитъ Кiевскiй рукою властною.
Печать митрополiи Кiевской.

Highslide JS
Василий Леонтьевич Кочубей. († 15 Июля 1709 г.)

На основании этого документа можно с достоверностью сказать, что нынешний каменный храм в монастыре, сооружен Василием Леонтьевичем Кочубеем, а не сыном его, полковником Василем Кочубеем, как думали до сей поры. Оставшийся прежний монастырский деревянный храм быль продан Светайле, настоятелю Спасского храма. Но Светайло не уплатил должное по уговору и возникла поэтому и жалоба Киевскому митрополиту. Эти данные указывают, что Спасский храм, возобновленный Светайлом, был прежде храмом монастырским.

В этом храме и мог молиться Петр Великий, имевший квартиру в доме Келлена, жившего около храма. Храм этот просуществовал более ста лет, в 1811 году был разобран, а более сохранившийся

29

Highslide JS
Старинная плащаница и Св. Евангелие (справа внизу) 1706 года.

30

31

Highslide JS
Современный иконостас Спасского храма.

32

33

Highslide JS
Старинный жертвенник в настоящем его видt и древние Св Сосуды.

34

35

предел во имя Спаса Нерукотворного Образа оставлен. Около храма, на расстоянии 13½ арш. до сей поры лежит камень, указывающий место главного престола Преображенской церкви. В 1837 году посетил Полтаву Император Александр II, будучи Наследником Цесаревичем и пожертвовал 2000 р., выразив пожелание о необходимости сохранения этого исторического памятника. По ходатайству малороссийского генерал-губернатора гр. Строганова, с высочайшего соизволения, была открыта подписка по всей России на один год 1). Собрано было 23 тыс. На эти то средства, по проекту харьковского архитектора Тона, сверх деревянной Спасской церкви был устроен каменный футляр, что обошлось 6946 р. 40 коп. асc. 2).

Кроме приходских церквей, в Полтаве существует еще Крестовоздвиженский монастырь, основанный в половине XVII ст., при содействии тогдашнего полтавского полковника Мартына Пушкаря и др. казацких старшин. Он расположен в версте от города на высокой, живописной горе, откуда открывается восхитительный вид на окрестности, на отдаленные луга и леса и на город, расположенный на другой, противоположной горе. В начале прошлого столетия вся гора, на которой стоит монастырь, была покрыта еще густым, вековым лесом, только одна тропинка среди него вела в монастырь. Теперь вся гора обнажена; даже соседний лес, принадлежащий монастырю, представляет теперь жалкий остаток своего прежнего величия. Основан он в 1650 г. по инициативе полтавского полковника Мартина Пушкаря, давшего на это средства, Ивана Искры, Ивана Крамаря и др. Организатором этой обители был игумен Лубенского монастыря Калистрат.

О прошлом монастыря сведения очень скудны. Известно, что он не мало пострадал в 1695 г. от нашествия татар во главе с Петриком, опустошивших и Полтаву. Пострадал он и во время шведской войны. Шведы овладели им и поставили в нем несколько пушек, откуда громили Полтаву.

Нынешний главный храм в византийском стиле; он крестообразной формы, о семи главах, и четырех престолах. Архитектура его производит и ныне, несмотря на сильный шаг вперед строительного искусства, очень хорошее впечатление. В 20 саженях от него находится колокольня, построенная при архиепископе Никифоре Феотоки, в 1776 г.

1) Полтавское городское общество пожертвовало 460 р. асс. (131-426/7 с.) купец 1-й гильдии Петр Ворожейкин пожертвовал 100 р. — Гор Арх. 1938, дело № 5606.

2) Тон К. А. (1794 † 1881) известный архитектор; основатель особого стиля "Тоновского", представляющего видоизменение древнерусского стиля.

О Спасском храме см. работу О. И. Левицкого отдельно и в трудах Летописца Нестора 1903 г., а также брошюры Бучневича, прот. Мазанова, свящ. Гапановича, Трипольского.

36

Превосходная ее архитектура напоминает несколько колокольню Киево-Печерской лавры. Высота ее 22 саж. и она видна на расстоянии 40 верст от города.

До конца XVIII ст. монастырем управляли игумены, а с 1775 по 1798 г. он был резиденцией славено-херсонских архиепископов, переименованных затем в екатеринославских. Из них более замечательны первые два: Евгений Булгарин и Никифор Феотоки — оба греки, получившие высшее образование в зап. Европе. Благодаря их стараниям, в Полтаве (в 1778-1780 г.г.) была открыта так называемая Славянская семинария, в которой, между другими, учился известный малороссийский поэт И. П. Котляревский. В 1798 г. эта семинария вместе с архиепископской кафедрой, была переведена из Полтавы сначала в Новомиргород, а потом в Екатеринослав.

До недавнего времени в Полтавском монастыре, в настоятельском доме, существовала особая зала, устроенная в 1786-1787 г.г. архиепископом Амвросием Серебрянниковым и украшенная по стенам живописными изображениями библейско-исторического содержания.

Highslide JS
Аллегорическое изображение Петра I, победителя шведов. Картина хранилась в Полтавском
монастыре, а ныне находится в "музее Полтавской битвы" на Шведской могиле.

37

В этой зале архиепископ принимал в 1787 г. императрицу Екатерину II, в память чего и зала именовалась потом Екатерининской. В числе других изображений, здесь была аллегорическая картина, величиной в квадратную сажень, изображающая Петра В. на белом коне, попирающего льва; побежденные шведы подают русскому царю свои мечи. Внизу картины надпись:

Се образъ начертанъ премудрого героя,
Что ради подданныхъ лишилъ себя покоя
Къ утѣхѣ Россов всѣхъ; но кто онъ былъ таковъ —
Гласитъ народъ и флотъ, художества и войски.
Гражданскiе труды и подвиги геройски.

В соборном храме нетленно почивают два архиепископа — Амвросий Серебренников и Афанасий Вольховский.

Амвросий (р. 1738 † 13 Сентября 1792) сын крестьянина села Отчины, Вятской губернии, в миру Антоний Серебренников. Окончив духовную семинарию, он поступил в Московскую духовную Академию (называлась тогда славяно-греко-латинской). Был учителем вятской семинарии, а в 1772 г. переведен в московскую Троицкую, где и принял монашество с именем Амвросия. Был с 1777 г. префектом (инспектором) московской духовной академии, а в 1782 — ректором новгородской духовной семинарии. Через год был хиротонисан во епископа и назначен в Петрозаводск викарием, новгородской-петербургской епархии.

Highslide JS
Амвросий Серебренников.

38

Здесь много потрудился в борьбе с расколом.

В 1786 году назначен архиепископом Екатеринославским и Херсонеса-Таврического. Местопребыванием его назначена Полтава и он поселился в Крестовоздвиженском монастыре.

В 1789 году 20 декабря архиепископ Амвросий был пожалован титулом местоблюстителя экзархии Молдаво-Влахийской с назначением местопребывания в молдавском Нямецком монастыре. После смерти Потемкина, своего покровителя, архиепископ Амвросий оставил свой пост и остаток дней своих провел в Крестовоздвиженском монастыре.

Он был членом Св. Синода, членом Академии Наук. Из его трудов известны: "Руководство к оратории российской проповеди и речи"; перевод с французского языка поэмы Мильтона: "Потерянный Рай"; "Рассуждение о сравнении христианских истин с алкораном", толкование на пророка Иезекеиля (хранится в рукописи). В бытность его в Молдавии, ему пришлось понести тяжелое испытание, на него был послан донос в нераздаче бедным храмам Молдаво-Валахии церковных вещей, переданных ему Потемкиным из Московской Оружейной Палаты. Этот донос сократил жизнь Амвросия. Святейший Синод, расследовав дело, указом от 27 Августа 1792 года, признал его невиновным.

Афанасий (в миру Феодор Вольховский) был сыном протоиерея полтавской Николаевской церкви Павла Вольховского († 1764 г.). Под руководством дяди своего епископа тверского, а затем ярославского, он воспитывался сначала в тверской, а затем в ярославской семинариях. Затем обучался в харьковском коллегиуме и закончил образование в киевской духовной академии. Любовь к родине побудила его возвратиться в Полтаву, где он получил место священника Николаевской церкви. Овдовев в 1869 г. и, лишившись единственной дочери, он оставил Полтаву и поступил в черниговский троицко-ильинский монастырь, где и принял монашество. С этого времени он был настоятелем многих монастырей (Вяжицкого , Юрьева, Отенского, Александро-Невской Лавры). В 1788 году 5 Июля он был хиротонисан во епископа Старорусского, викария новгородской епархии, а 5 марта 1795 года был назначен по кончине известного деятеля Георгия Конисского, могилевским архиепископом. Здесь пришлось ему много потрудиться в деле возвращения униатов в лоно св. православия, за что был удостоен лестного рескрипта Императора Павла I с пожалованием ордена Александра Невского. В 1797 году архиепископ Афанасий оставил кафедру. Клеветнический донос дьякона Харкевича, обличавший его в разных пороках, сильно повлиял на его здоровье. Он удалился на покой

39

в Лубенский монастырь, но, приехав в Полтаву проститься с родными своими, он скончался 1 Января 1801 года в квартире зятя своего о. Иоанна Симоновского на его руках 1).

Говоря о монастыре этом, нельзя пройти молчанием щедрого благотворителя Иркутского купца Иннокентия Семеновича Котельникова, ныне уже покойного. Он имел несчастье потерять своего единственного сына, скончавшегося в Полтаве 10 Октября 1886 г. и похороненного в монастыре. В память своего сына Котельников соорудил храм во имя Симеона Богоприимца. При самой постройке храм этот предназначался для братской трапезы, а потому в западной его части были устроены: хлебопекарня, кухня и келья для заведующего трапезой монаха.

В 1889 году Котельников соорудил каменный одноэтажный дом о 8 братских кельях и отделение для больницы о трех кроватях. Им же заново обновлен Иконостас в главном храме.

Highslide JS
И. С. Котельников (р. 1823 † 1902).

Полтавский Крестовоздвиженский монастырь был некогда богат. До отобрания монастырских имуществ в казну, при Императрице Екатерине в 1786 г., монастырю принадлежали села Росошинцы, Буланово, где был скит и водяная мельница, села Сторожевое, Семеновка, Ольшанка, где была пустынь, и до 2 тыс. душ монастырских крестьян. К нему еще был приписан Болетовский монастырь в скиту, учрежденный в XVIII стол., но о нем не сохранилось никаких сведений.

1) Об этих Архиепископах см. брошюры, напечатанные в Полт. Епарж. Ведомостях 1888 года и 1905 года. Первая написана Епископом полтавским Илларионом.

40

В Полтаве был еще Покровский женский монастырь. Он находился в предместье города Мазуровке. Основан в 1676 г. монахинями из Подолии. В 1721 г. все постройки этого монастыря, с разрешения гетмана Скоропадского, перенесены в Пушкаровку, около Полтавы, где и был построен на земле, принадлежавшей полтавскому полковнику Ивану Черняку 1). В 1762 г. полковник этот построил каменную церковь, существующую до ныне. Монастырь учрежден в 1786 году.

Был еще в Полтаве монастырь Вознесенский, но о нем нет никаких сведений.

ГЛАВА III.

Городовое положение 1785 г. "Градское общество" и состав его. Общая Городская Дума и ее задачи. "Шестигласная Дума". Круг ее действий. Отношение администрации к Думе. Дума служит ломбардом для жителей.

Помимо особой экспедиции, заведовавшей постройками казенных зданий, князь Куракин в деле устроения города, не мало возлагал работы и на Городскую Думу. Управление городов того времени было организовано таким образом: согласно изданному 21 апреля 1785 года "Городскому Положению" или "Городовой грамоте", городским обывателям разрешалось составить Общую Городскую Думу, которую составляли городской голова и гласные от городских обывателей, от гильдии, цехов, от иногородних и иностранных гостей, именитых граждан и посадских 2). Так группирует этот законодательный акт городских обывателей. Совокупность их в смысле юридического лица и составляет "градское общество". Век городские обыватели вносились в так назыв. "обывательскую книгу". Они разделялись на шесть классов: к первому принадлежали так именуемые в Грамоте "настоящие городские обыватели", "кои в том городе дом или иное строение или место или землю имеют". Вторую группу составляли купцы, делившиеся, по капиталам, на три гильдии. К первой относились те, кто имел от 10 до 50 тысяч капитала, а таковых в то время, при малом развитии торговли и промышленности, было очень мало; ко второй — имеющие от 5 до 10 тысяч и к третьей — от 1 до 5 тысяч. Купцов в то время в Полтаве было немного: в 1798 г. — 58 челов., 1799 г. — 74, 1800 — 62, 1801 — 62, 1802 — 51, 1803 — 59, а по иным 162 — вероятно, первая цифра вернее 3).

1) Этот монастырь просуществовал до начала XIX века, когда был закрыт. Монахини были переведены в Велико-будищский монастырь.

2) Городовое положение 1785 г напечатано в издании московских высших женских курсов под ред Шмелева: "Акты царствования Екатерины II. Учреждение для управления губернии и жалованная грамоты дворянству и городам. 1907 г. См. Работу А. А. Кизиветтера: Городовое положение Екатерины 2 1705 г Москва. 1909. (докторская диссертация).

3) Арх. П. Г. Правл. 1804 г., по описи № 200, 154-155 стр.

41

Highslide JS
Вид Полтавского Крестсвоздвиженского монастыря в 1804 г. С гравюры Стадлера.

42

43

Highslide JS
Вид Полтавского монастыря.

44

45

Highslide JS
Вид Полтавского монастыря с востока (1804 г.).

46

47

Highslide JS
Вид Полтавского монастыря по оврагу Панянковскому.

48

49

Highslide JS
Полтавский монастырь в половине XIX века.

50

51

Купцы первых двух гильдий были освобождены от телесного наказания. Купец первой гильдии мог ездить в карете парой, а второй — только в коляске; прокатиться же купцу третьей гильдии в карете безусловно запрещалось, как запрещалось запрячь более одной лошади. Третий класс городских обывателей составляли ремесленники, записанные в цехи. Таких цехов в Полтаве в то время было насколько: кравецкий, ковальский, шевский (сапожный), кушнерский, бочарный, гончарный, ткацкий и резницкий 1). Для составления цеха требовалось не менее шести человек одного и того же мастерства. Всякий цех имел ремесленную управу, подчиненную магистрату 2). Четвертую группу составляли иногородние и иностранцы, приписавшиеся к городскому обществу "с целями промышленности". "Положение" довольно подробно останавливается на их правах. Если в городе было пятьсот и более семейств иностранцев или иногородних, то закон разрешал им избрать из своей среды в городовой магистрат столько же бургомистров, ратманов, ведавших дела судебных. Но в Полтаве иностранцев было очень немного. За право торга в городе с них взималось от 1 р. до 100 р. в городскую кассу 3). Оставляя город и переезжая на жительство в другое место, всякий иностранец обязан был донести об этом магистрату. При этом он должен был уплатить свои долги; в противном случае, равно как и в случае неплатежа трехгодичной подати, городовой магистрат обязан был публиковать их имена в газетах, "дабы всяк стерегся того беглого должника". Иностранцы имели право учреждать фабрики, заводы и т. п. — Фабрик в начале прошлого века в Полтаве совсем не было. Суконные фабрики, устроенные колонистами, выписанными правительством из Германии, были учреждены только в 1808 году.

К пятому классу принадлежали "именитые граждане". Городовое положение подробно рассматривает этот класс городских обывателей. Оно делит их на семь групп, при чем всякая группа, если в ней будет не менее пяти человек, могла избирать гласного в думу. Эти семь групп были следующие: 1) служившие по выборам, — это, так сказать, почетные обыватели, "кои, проходя по порядку службу городскую и получив уже название степенных, вторично по выбору отправили службу мещанского заседателя совестного суда или губернского магистрата или бургомистра или городского головы с похвалой"; таких граждан было, конечно, не много; 2) лица, имевшие академические или университетские дипломы; 3) художники трех художеств, а именно: архитекторы, живописцы, скульпторы и "музыкосочинители",

1) Ар. Г. Пр. по описи № 160. 1804.

2) О них Гор. Положение очень подробно говорит, см. 24-42 ст.

3) Гор. Арх. 1805 г. № 770.

52

"кои суть члены академические или удостоения академические о своем знании или искусстве имеют"; 4) владеющие капиталами свыше 50 тысяч; 5) банкиры, обладающие капиталом свыше 100 тыс.; 6) оптовые торговцы, не имеющее лавок, и, наконец, 7) "кораблехозяева, кои собственные корабли за море отправляют". Едва ли нужно говорить, что этот класс почти отсутствовал в то время не только в Полтаве, но и в других, более значительных городах. Он по мнению проф. Дитятина, составлял, так сказать, "аристократию людей среднего рода". В них, людях этой категории горожан, Екатерина II, очевидно, думала осуществить свою заветную идею о русских tiers etats. "Все именитые граждане" могли иметь загородные дворцы и сады, освобождались от телесного наказания и могли ездить по городу в карете "парой" и "четверней". Помимо этого, "именитый гражданин", по достижении тридцати лет, при условии беспорочной жизни, мог просить о причислении его к дворянству, если только его дед и отец были также в числе "именитых граждан". Наконец, шестой класс — посадские, к которым, по смыслу городового положения, относились все, кто не входил в состав первых пяти групп. Это было промышленное и рабочее население. "Посадские, как суть в том городе, старожилы или поселившиеся или родившиеся, в другие части городской обывательской книги не внесены; промыслом, рукоделием или работой кормятся в том городе". Закон предоставлял им право заниматься торговлей, откупами, подрядами и т. п. Проехать по городу на паре лошадей посадский не мог, а тем более прокатиться в коляске или карете.

Таков состав "градского общества" по законодательному акту 1785 г. Переход из одного класса в другой, конечно, был возможен. "Градскому Обществу" разрешалось составить "Общую Думу", состоявшую из городского головы и гласных, избранных по одному из настоящих обывателей, от каждой гильдии, от каждого цеха, от именитых граждан и от посадских. При выборах правом голоса пользовался всякий, достигший 25 летнего возраста и обладавший капиталом, доход с которого был не менее 50 р. Избрание было шарами, или, как тогда говорили и писали в законодательных актах, "по баллам". Дума эта собиралась раз в три года, с разрешения генерал-губернатора или губернатора, в "зимнее время". Таким образом, служба гласных Общей Городской Думы продолжалась три года, а в сущности всего один или два дня, когда происходили собрания. Грамота точно не указывает, кто председательствует в этой Думе, какой порядок заседания, способ подачи голосов и т. п. В грамоте только указывается, что собранию "дозволено представлять губернатору о своих общественных нуждах и пользах", рассматривать и проверять обывательскую книгу, которая

53

составлялась специально избранной для этого комиссией, и затем избирать должностных лиц. На всякое требование администрации Дума должна была дать приличный ответ, "сходственный с узаконениями и общественным благом" — понятие очень растяжимое, особенно при неясности и неточности законоположений того времени. Если же Дума сделает постановление, "противное законам" или предъявит требование, "нарушающее законы," то может быть оштрафована пеней в 200 руб.

Одной из важных сторон деятельности Общей Городской Думы было избрание должностных лиц. Она избирала: городского голову, членов депутатского собрания и лиц, имеющих занять сословные городские должности, именно — бургомистров, ратманов, заседателей, старост и судей совестного суда. Бургомистры и ратманы заседали в городовых магистратах, а заседатели в губернских магистратах. Обращалась ли когда-либо администрация к Общей Думе при разрешении тех или других вопросов — из дел не видно. Эта Общая Дума, избирала из своей среды шесть гласных, которые и составляли "Шестигласную Думу", собственно ведавшую городские дела. Отношения Общей Думы к "Шестигласной" только этим и ограничивались; она не могла контролировать ее действий. Таким образом, Общая Дума являлась только второй избирательной инстанцией гласных в "Шестигласную Думу". Грамота даже устанавливает, "как и где заседание иметь в Городской Думе". По середине должен сидеть на стуле городской голова, против него "на лавке", направо голос цеховых, налево — голос посадских. Возле городского головы с правой стороны ("в правом завороте"), на лавке голос настоящих городских обывателей и голос иногородних и иностранных гостей; возле городского головы с левой стороны ("в левом завороте"), на лавке, голос именитых граждан и голос гильдейский".

В чем же состояли обязанности "Шестигласной Думы" и круг ее ведения? На ее обязанности было: 1) "доставить жителям нужное пособие к их прокормлению или содержанию". Конечно, нельзя этого понимать буквально; дума должна была заботиться, как поясняет другое постановление грамоты, о привозе в город и продаже всего того, "что может служить ко благу и выгодам жителей"; 2) охранять город от ссор и тяжб с окрестными городами или селениями; 3) сохранять между жителями города мир, тишину и доброе согласие. Заметим здесь, что судебная деятельность была чужда думе, — она находилась в ведении магистратов и ратуш; 4) возбранять все, что доброму порядку и благочинию противно; 5) посредством наблюдения доброй веры и всякими позволенными способами поощрять привоз в город и продажу всего, что ко благу и выгодам жителей служить может; 6) наблюдать за прочностью публичных городских

54

зданий, о заведений площадей для стечения народа по торгу, пристаней, амбаров, магазинов и тому подобного, что может быть выгодно и полезно; 7) стараться о приращении городских доходов на пользу города и для распространения заведений по Приказу общественного призрения; 8) разрешать сомнения и недоумения по ремеслам и гильдиям в силу сделанных о том положений...

Мы нарочно выписали целиком все параграфы, определяющие круг деятельности Думы. Нельзя сказать, чтобы здесь все было ясно и точно формулировано. Так, предписывая Дум охранять мир и тишину и доброе согласие, т. е. возлагая на нее обязанности полицейские, в то же время положение запрещает ей касаться дел, предоставленных "ведению лиц и установлений полицейских". Далее, грамота возлагает на Думу разрешение "сомнений и недоразумений по ремеслам и гильдиям", а какие это "сомнения" и в каких случаях Дума должна в это вмешаться, — из грамоты не видно. На самом деле Дума того времени мало имела отношения к цехам и гильдиям; она ведала хозяйственные нужды города и находилась в полной зависимости от администрации, предложения которой она исполняла 1). Такая дума и существовала до 1870 г., когда было введено городское самоуправление.

При кн. Куракине полтавская Дума была учреждением, много помогавшим его заботам об устроении города. По всем делам Дума должна была входить с отношениями в губернское правление. Один раз за все время генерал-губернаторства князя Куракина, Полтавская Дума отнеслась к нему непосредственно, но за это получила строгий выговор и предписано было ей "от подобных поступков воздержаться, в противном случае не останется она без взысканий". Отчетность о своих действиях Дума должна была представлять губернскому правлению и казенной палате. Сложить с себя звание гласного в то время было не легко. Купеческий сын, Подсудевский, страдая "ломовой болезнью в ногах" (ревматизмом), просил увольнения от должности гласного. Началась по этому делу переписка, и во врачебном отделении штаб-лекарь Крестинский должен был подвергнуть его медицинскому осмотру, о чем подробно уведомил губернское правление, которое, после рассмотрения медицинского протокола, уволило просителя от звания гласного 2). Такая строгость в то время вполне соответствовала взгляду правительства на службу по выборам. "Доходит до сведения, — читаем в одном указе императора Александра I (1804 г.), — что будто лучшее дворянство и граждане уклоняются от выборов, следовательно, и от службы. Из того само по себе выходит, что земский суд и управа достаются в руки

1) Гор. Арх. 1802. № 222.

2) Гор. Арх. 1804. стр. 90.

55

ненадежные. Мы не можем себе представить, чтобы, по нерадению к общему благу, в сем знаменитом поприще, в гражданских, а паче в благородных обществах соревнование угасло; а потому повелеваем Правительствующему Сенату ко всем начальникам губерний предписать, дабы дворянству через своих предводителей, а гражданам чрез своих городских голов дали знать волю Нашу, что Нам весьма приятно будет, ежели они с большей ревностью собираться станут к их выборам и с возможным беспристрастием, по силе законов, удостаивать лучших людей к определению в должности для составления их же собственного и прочего народа блага. Сие самое, между исполнением других обязанностей, будет достоверным знаком истинной любви к отечеству, верной службы и соответствием Нашего о них попечения" 1).

Дума того времени должна была исполнять и распоряжения полиции, особенно, если это касалось ремонта зданий. Но Дума входила нередко в пререкания с городничим, а затем и с полицией, что вызвало распоряжение князя Куракина: "В случае нетерпящих времени починок, исправлять оные без малейшего промедления по требованию полиции и о том доносить по надлежащему губернскому начальству" 2). При отношениях губернатора или генерал-губернатора к Думе, если это касалось построек или ремонта, мы очень часто встречаем напоминание об экономии, с угрозой "взыскания". Была ли поводом к тому замеченная администрацией расточительность со стороны Думы в расходовании городских средств или даже злоупотребления, — из дел не видно; но такие выражения, как "при сем исправлении сумма не была бы излишне употребляема, в противном случае передача взыщется с присутствующих оной Думы", — встречаются очень часто в бумагах того времени. Князь Куракин, проезжая однажды в Крестовоздвиженский монастырь, заметил, что мост очень плох. Он предписал Думе исправить его в течение трех дней, при чем прибавляет, "что излишняя сумма будет обращена пополнением на присутствующих в Думе" 3). Бывали случаи, что князь Куракин не доверял Думе и назначал частного пристава наблюдать за работами, производимыми Думой 4). Просматривая однажды смету на ремонт, князь Куракин предписывает проверить "количество материалов аккуратным образом, поелику непомерное увеличение в ней таковых рождает большое в том сомнение". Проверка была сделана, но кн. Куракин все-таки не доверил Дум и велел "купно с полицеймейстером и стряпчим произвести ремонт и донести губернскому правлению". 5).

1) Ар. II. Губ. Земства по описи № 3, стр. 129 и Законополож. 1802 года.

2) Гор. Арх. 1804 № 3048 и № 59.

3) Гор. Арх. 1802 № 1663 и 137, 2236.

4) Гор. Арх. 1802 № 2000.

5) Гор. Арх. 1806. № 34450 (донесение Г. Правления).

56

Таковы были отношения тогдашней администрации к Думе, лишавшие ее всякой самодеятельности и требовавшие от нее только беспрекословного исполнения. За все время генерал-губернаторства князя Куракина мы встречаем один только случай, когда гласный Федор Емельянов подал отдельное мнение и рискнул не согласиться с князем по вопросу об увеличении жалованья секретарю думы. Князь Куракин велел рассмотреть это мнение думе вместе с магистратом, которые и порешили: "оставить его (т. е. мнение) бессильным и возвратить ему оное" 1). Не столько было дела в то время, сколько переписки; так отправлялись дела не в одной городской дум, но и в других учреждениях того времени. При ответе на какую-либо бумагу всегда писался весь текст ее, а затем ответ; если таких бумаг по одному вопросу было несколько, то все переписывались целиком, что, конечно утомляло администрацию и отнимало не мало времени. Князь Куракин обратил на это внимание и издал приказ, полезный и для нашего времени: он предписывал, чтобы во всех представлениях и поднесениях излагали только сущность дела, а то "нередко бывает, что некоторые учреждения предписанной эссенции в представлениях и донесениях внизу оных не означают, чем самым и наводят ему, генерал-губернатору, затруднение" 2). Бумаги не щадили, а она была не дешева: за стопу белой платили 4 р. 30 к., немного хуже — 3 р. 50 к.

Дума того времени, помимо заведывания хозяйством города, служила для жителей и ломбардом, где можно было занимать деньги под залог вещей, недвижимости, что практиковалось с 1795 года. Иногда закладывались крестьяне по оценке 70 р. за душу, при чем взималось 5%; но такие случаи были не часты. В 1802 г. получил в займы надв. советник Кочубей 5 тыс. р. под залог "крестьян со всеми угодьями"; штаб-лекарь Тишевский получил небольшую ссуду под залог 34 душ, и вторично Кочубей еще получил 5 тысяч. Крестьянские души принимались и как залог при желании взять какой-либо подряд, как это сделал кременчугский купец Пинчуков в 1803 г., заложивший 94 души для получения винного откупа 3).

1) Гор. Арх. 1802 г.

2) Гор. Арх. 1803 № 224.

3) Гор. Арх. 1802 г., № 1570, и Ар. Губ. Земства 1802 г., № 83.

57

ГЛАВА IV.

Заботы князя Куракина о постройке зданий для правительственных учреждений. Дворянский дом. Цены на строительный материал. Забота о рабочих. Переписка с гр. Разумовским о приобретении от него для города левады и дома. Покупка кн. Куракиным нижнего сада и переписка с С. М. Кочубеем о приобретении для города верхнего сада. Заботы об устройстве городского сада. Аптека. Богоугодное заведение. Ботанический сад. Родильный госпиталь. Богадельня. Привитие оспы. Дом для умалишенных.

Одной из главных забот князя Куракина, тотчас по приезде в Полтаву, была постройка зданий для правительственных учреждений. В Полтаве в то время не было хороших, больших домов, где бы могли поместиться эти учреждения; нанятые же помещения были тесны, притом крайне ветхи. Нельзя было найти сколько-нибудь приличного помещения и для начальствующих лиц; сам кн. Куракин жил в небольшом доме около Воскресенской церкви (ныне там дом Шатуновского ). Губернатор Сонцев обратил на это внимание гор. думы и в 1802 году предписал ей, чтобы она "за обязанность свою почла доставить ему и вице-губернатору квартиры настоящие, согласив домохозяев, исправив их на свой кошт, отдать в наймы их, употребляя на то нужное число денег из городских доходов, вместо найма засчитать оные хозяевам без всякой их обиды и с их в том согласия" 1). Этим приемом губернатор Сонцев получил возможность иметь несколько хороших квартир. Князь Куракин, ознакомившись с городом, донес государю Александру, что в Полтаве нет зданий, где бы возможно поместить присутственные места. "Вице-губернатор, — писал он, — жил в доме, где обвалились потолки, а губернатор жил в плохом доме Милорадовича, за что платили 1000 р. в год" 2). Князь Куракин поэтому ходатайствовал об отпуске из государственного казначейства необходимой суммы на постройку зданий в городах Полтавской губернии и в самой Полтаве. Ходатайство было уважено, и в распоряжение князя было отпущено 400 тысяч руб. 3). При нем были построены или начаты постройкой следующее здания, существующие до сей поры: 1) Присутственные места (кроме боковых крыльев, построенных в 1850-х годах), где помещались: губернское правление, казенная палата, Приказ общ. призрения и суд. И в то время, как и теперь, стоимость здания всегда превышала смету. Смета на это здание была исчислена в 78 тыс., а постройка обошлась в 95 тыс. руб. Окончено здание постройкой в 1810 г. 2) Городское полицейское управление (стоившее 38 тыс.), где помещался нижний земский суд, полиция, казначейство, квартира городничего, а затем полицеймейстера; 3) так назыв. старо-губернаторский

1) Гор. Арх. 1802 г., № 116.

2) Арх. Губ. Правл. по описи № 123.

3) Гор. Арх. 1804 г., Указ Губ Правл. № 625.

58

дом (ныне принадлежит кадетскому корпусу), оконченный в 1811 г., стоимостью в 96 тыс. руб.; 4) острог, один корпус в 42 тысячи, окончен в 1808 г.; 5) губернаторский дом, построенный в 1810 г. за 43700 руб.; во дворе был устроен дом для вице-губернатора за 31 тыс.

Highslide JS
Вид Дворянского Собрания в Полтаве.

Кн. Куракин способствовал и полтавскому дворянству построить дом для своих собраний. С 1802 г. дворянство заняло дом врача Тишевского, служившего во врачебной управt и платило за помещение 350 руб. асc, но он был скоро продан в казну и дворянство с 16 ноября заняло дом майора Паскевича (отец будущего светлейшего князя и фельдмаршала). За этот дом платили 275 р. асc. (ныне дом Егоровой, на Александровской улицt). Но он был очень тесен и дворянство порешило уже купить усадьбу умершего соборного священника, но кн. Куракин, на ассигнованные ему казной деньги, скупил земли вокруг нынешнего памятника в корпусном саду и один участок земли уступил дворянству для постройки дома, о чем и дал указ полтавскому губернскому правлению в апреле 1804 года. Дворянство согласно желанию князя тотчас же обнесло это место плетнем 1). Дворянство было очень признательно князю за его внимание. Дом дворянства, существующий до сей поры, построен в два этажа, с таким расчетом, чтобы была отдельная комната для каждого из поветов. Смета его — 25 тыс. асс. Постройкой здания заведовала экспедиция для постройки зданий, учрежденная кн. Куракиным при губернском правлении. Дом был окончен в 1810 г. Почему он так долго строился, трудно сказать. Быть может дела по отчуждению купленных земель, недостаток материала, так как одновременно строились нынешние присутственные места, губернаторский дом, помещение полиции и др., затянули

1) 1804 г. прот. собрания № 22.

59

постройку этого дома. В 1812 г. дворянство ассигновало 2612 р. 32 к. 1) на меблировку здания. Интересно, что на отопление его ассигновались средства "до разъезда дворян". Значит, здание отапливалось только во время заседаний. Здание построено было дурно. В 1814 г. губернский архитектор Афросимов доносит, что в доме появилась течь на крышах, развалились печи и т. п. На ремонт его было ассигновано 600 руб. асс. Прошло с небольшим десять лет, как дворянству пришлось еще истратить 9311 р. 10 к. 2).

В то время в зале дворянского дома бывали нередко заседания многих правительственных учреждений, что вызвало порчу мебели, которой снабжались и другие учреждения. 15 марта 1832 года собрание порешило никого не допускать в дворянский зал и "не допускать никакой ссуды из вещей и мебели, принадлежащих дворянскому дому" 3). Не прошло и пяти лет, как опять понадобился капитальный ремонт. В чрезвычайном заседании дворянства 7 мая 1837 г. констатирована была его неотложность: по осмотр оказалось, что полы разошлись, печи ветхи, оконные рамы сгнили, двери покосились и т. п. По смете архитектора, нужно было 70 тысяч асс, с чем собрание согласилось и порешило взыскать по 20 коп. с ревизской души, что составило сумму, при 338210 д. крестьян, 67642 руб. асс. Дворянство из своей среды избрало Андриана Пр. Устимовича и Ф. А. Максимовича для наблюдения за ремонтом дома 4).

Зал, хорошо отремонтированный, отдавался для концертов, балов, что было до 1847 года, когда собрание порешило никому не отдавать. А в начале 60-х годов, опять изменило решение. В это время в Полтаве образовался "кружок любителей драматического искусства и бал-маскарадов". Этот кружок внес в 1866 г. — 450 руб., в 1867 г. — 560 р., в 1868 — 350 р. 5).

Кн. Куракин принимал со своей стороны все меры, чтобы постройки эти обошлись возможно дешевле. Прежде всего он старался об устройстве кирпичных заводов, и в 1802 году, имея в виду только эти постройки, губернатор Сонцев, по предложению князя, предписал думе устроить завод на леваде, назыв. Задыхальной (внизу немецкой колонии), отдав его в распоряжение Приказа общественного призрения. Левада эта, в несколько десятин, куплена была городом еще в 1773 году у священника Латушинского за 100 р. и отдавалась в аренду купцу Ковалевскому за 31 руб. в год. На уступку этой левады Приказу последовало высочайшее повеление 10 апреля 1802 г.

1) Прот. собр. 1814 г. № 17.

2) Положения маршалов 1826 г. № 1.

3) Положение маршалов 1832 г. № 10.

4) Положение маршалов 1837 г. № 3.

5) Двор. арх. 1866 г. № 39, 1868 г. С 1874-1889 г. в дворянском доме помещался клуб, наз. "дворянским".

60

Там же город устроил и другой завод на земле, лично приторгованной кн. Куракиным за 325 руб. (13 десят. 1291 кв. саж.) 1). Из частных заводов были: Воскресенской церкви, Крестовоздвиженского монастыря 2). Интересны цены того времени на строительный материал (1802-1803 г.г.): 1 тысяча кирпича, длиною 6 в., шириною 3, толщиною 1½ — 6 р.; в 1810 г. цена повысилась и доходила до 10 руб.; кладка одной тысячи 2 р.-2 р. 50 к.; алебастр 25 коп. пуд; глина, куб. сажень — 6 р.; песок, куб. сажень — 8 р.; сажень извести, которую привозили и тогда из Белгорода, 55 руб.; листовое железо 1 пуд 7 р. 50 к., железо вообще 1 пуд 2 р. 50 к. и 3 р. 50 к.; работа печи 16 р.; кафельной 14 р.; голландской 15 р.; русской 8 руб.; грабарская работа 2 р. от куб. сажня; краски: охра 1 пуд — 4 р. 50 к.; лазурь 1½ ф. — 1 р. 80 к.; сурик 3½ ф. — 88 к.; шингель 1 ф. — 60 к.; свинцовые белила 1 п. — 1 р., голландская сажа 1 ф. — 80 к.; гвозди 1 п. — 1 р. 60 к., плита для лестниц, погонная сажень — 8 руб. 3)

Лес на постройку в то время, как и ныне, доставлялся из Кременчуга. Но в виду многих построек не только в Полтаве, но и в уездах, где строились тюремные замки, больницы и проч. князь Куракин исходатайствовал разрешение на получение ста тысяч дубовых брусьев из казенных лесов киевской, могилевской и орловской губерний, для рубки которых был послан Куракиным чиновник губ. правл. Софронов 4).

Цены на лес были следующие: 4 саж. (диаметр 8 вер.) доска 5 р.; 3 саж. — 3 руб.; сосновые бревна: 6 саж. 6 вер. — 6 р., 4 саж. — 4 руб., 3 саж. — 3 р.; дубовые брусья 4 саж. 4 вер. — 2 р. 50 к.; сосновая доска 3 саж. (272 д.) 80 коп.

Скопление рабочих при постройках озабочивало генерал-губернатора, и он дал следующее предписание губ. правлению: "Нередко может случиться, что рабочие люди бывают больны и, не имея пристанища на призрение, могут находиться в опасности жизни; дабы доставить сим людям нужную помощь, предлагаю губернскому правлению учинить распоряжение, дабы городов господа полицеймейстеры и городничие, за узнавшим о сем от смотрителей за строениями, принимали их во временно отстроенные больницы городские, где поветовый лекарь обязан их будет пользовать" 5).

Помимо постройки казенных зданий, кн. Куракин старался о приобретении частных домов; так, им был приобретен дом Руденка за 12 тыс., едва ли не лучший дом в то время в Полтаве (ныне на

1) 1804 г. Прот. Думы, стр. 42 и Арх. Губ. Земства 1802 г.

2) 1804 г. Гор. Арх. № 1584.

3) Арх. Губ. Правл. 1803 по описи № 185.

4) Арх. Полт. Губ. Зем. 1802 по описи № 40.

5) Арх. Гор. 1805, предп. № 3365.

61

этом месте дом губернского земства). Но прежде чем купить, кн. Куракин пытался у богатых людей выпросить для города безвозмездно, и когда это не удавалось, то тогда уже покупал. Расширяя черту города, князь обратился с просьбой к графу Льву Кирилловичу Разумовскому уступить городу три десятины левады. Начинается переписка. На письмо князя граф ответил, что не может решить вопроса об уступке левады, пока не получит уведомления от управляющего своей экономией (Карловка, Конст. уезда), нужна ли она. "Город Полтава, — пишет далее граф, — и так с моей стороны довольно имеет пожертвований, ибо два дома состоящие в оной занимаются в пользу ее тому уже несколько лет к ряду, один — присутственными местами, а другой — губернской чертежной, с неминуемо претерпеваемым от такого занятия в деревянных зданиях разорением: хотя, мне кажется, помещение присутственных мест, где нет казенных строений, должно бы лежать на общем городском иждивении, а не на обременении одного частного человека. И когда все прочие полтавские обыватели не имели никакого постоя, тогда чиновники, управляющие моим имением и делами, приезжая в город, по причине занятия моих домов, принуждены искать пристанища наймом". Граф обещал продать леваду, если он будет освобожден от постоя на "соразмерное время тому, через которое оные дома мои заняты были, дабы через то уравнен был я с прочими полтавскими жителями...". Но продажу обещал совершить, если князь купит у него дом, занятый присутственными местами, "за резонабельную цену"; в противном случае не соглашался, "ибо думаю, (писал он), что и так никто из граждан Полтавы более меня для нее не сделал". Продажу дома он поручил совершить управляющему своим имением, Карловкой, некоему Соколову. Соколов был вызван в Полтаву. Он запросил за дом 3 тысячи руб., но Куракин давал только 2½ тыс. Начался торг. Соколов не уступил и уехал. Спустя два месяца, князь опять вызвал его и все-таки сторговал дом за 2½ тыс. с рассрочкой платежа на три года. Стоимость уплаты пошлин и ввод во владение составили расход в 150 р. ассигн. 1).

Так устраивал город Куракин. Интересно, как он прибрёл городской сад, и ныне составляющий украшение города. Прежде всего, часть сада (нижнюю) князь Куракин приобрел на свои средства у отставного майора Романа Крыловского; верхняя же его часть принадлежала Семену Михайловичу Кочубею, к которому князь Куракин отправил письмо с просьбой уступить сад городу. Кочубей ответил, что он болен, но, оправившись, сочтет своей обязанностью лично побывать у князя и поговорить об этом. Князь Куракин

1) Ар, Губ. Правл., по описи № 228.

62

подождал некоторое время и вторично послал ему письмо с просьбой об уступке сада, уверяя его, что он просит не для себя, а для города. Кочубей исполнил эту просьбу; тогда и Куракин формально передал городу смежную часть сада, купленную им у Крыловского, и благодаря этому, Полтава на вечные времена приобрела большой прекрасный сад 1). Князь Куракин сейчас приказал устроить каменную ограду, беседки, начал садить деревья, завел цветники и оранжереи. Садовника, знающего свое дело, в то время достать в Полтаве нельзя было. Его выписали из Батурина, вероятно, из имения графа А. Разумовского. Садовник, которым был крестьянин Даниил Неванка, получал жалованья 4 р. в месяц. На содержание сада и его устройство отпускала средства городская Дума. В 1805 г. было истрачено на сад 560 р., а в последующие года тратилось много больше, так как преемник князя Куракина, князь Лобанов-Ростовский очень любил заниматься садом. Это отметил в своих путевых записках кн. Долгорукий. "Кн. Лобанов — говорит он — охотник до садов; гуляя с ним по саду, я любовался, видя восхищение, с которым он каждое дерево выхваляет, всякое ему знакомо, он неоднократно его осмотрел". В саду этом и по зимам бывали гулянья. Для публики были устроены камины, где можно было отогреться 2). Постройка ограды и беседок велась городской управой под руководством губ. архитектора Афросимова и его помощника Плотникова, на что было истрачено более 3 тысяч рублей. Князь Куракин остался этим очень недоволен. Просматривая отчетность по постройке, князь был удивлен, что стоимость кирпичной кладки была поставлена в 3 руб. 50 коп. с тысячи, а не 2 р.—2 р. 50 к., как была цена в то время. Завязалась большая переписка, окончившаяся тем, что князь Куракин отстранил городского архитектора от заведывания садом и поручил это дело бывшему городничему, а тогда служившему в экспедиции, Значко-Яворскому.

В 1804 году были устроены в саду оранжереи. Уезжая в марте месяце для обозрения губернии, князь Куракин предписал устроить оранжереи "самопоспешнейшим образом, дабы при открытии весны ни в чем работы не имели остановки". Работы начались через 2 дня. При кн. Куракине медлить нельзя было: сам он много работал и того же требовал от других 3).

До приезда кн. Куракина в Полтаве была лишь единственная, и то частная, аптека врача Тишевского, служившего во врачебной управе. Задумав открыть казенную аптеку, кн. Куракин в 1803 г.

1) Арх. Губ. Правл., 1803 г., по описи № 174.

2) "Славны бубны за горами", стр. 86-87.

3) Ар. Губ. Правл. № 174, 1803 г.; Гор. Арх. 1804 и 1805 г.

63

обратился с просьбой к министру внутренних дел В. П. Кочубею об отпуске для предполагаемой аптеки лекарств из Лубенской аптеки, снабжавшей в то время весь юг России медикаментами. Медицинская коллегия, куда было передано это ходатайство, не нашла возможным отпустить лекарства безвозмездно, так как таковой отпуск, по законоположениям того времени, допускался только для военных и флотских госпиталей, в виду чего министр разрешил лишь взять из Лубенской аптеки необходимые лекарства с рассрочкой платежа в два, три срока. Тогда кн. Куракин нашел более выгодным купить аптеку Тишевского и заранее пригласил на должность аптекаря Ивана Сесса, из Москвы, которого рекомендовал ему родной брат Куракина. Жалованье ему назначено было на первый год 600 р. с, затем 800 р. Лекарь Тишевский, узнав о желании Куракина открыть аптеку, начал энергично заготовлять возможно больше трав и других лекарств, чтобы повыгоднее продать свою аптеку. Он запросил за нее 17850 р.; но Сесс, человек очень энергичный и честный, нашел эту цену слишком высокой. Против Сесса, в защиту Тишевского, выступил врачебный инспектор, лекарь Фалькенштейн; но Сесс действовал самостоятельно и непосредственно обращался прямо к кн. Куракину, в котором находил поддержку, чем обижалась врачебная управа, считавшая Сесса своим подчиненным. Пререкания эти доходили до Министра внутренних дел. Сесс аптеку Тишевского оценил всего в 9500 р. Долгие пререкания закончились тем, что из аптеки Тишевского было приобретено лекарств на 7062 р., а остальные, недостающие, выписывали из Лубенской аптеки, с уступкою 15%. Надзор за аптекой лежал на Приказе общ. призрения, а врачебная управа производила ежемесячную ревизию. Доходы с аптеки поступали в Приказ. Открыта она была 11 августа 1804 года и по 1 января 1807 г. дала чистого дохода 10515 р. асс. 1)

В 1804 году открыты были в Полтаве богоугодные заведения, — предмет постоянных забот кн. Куракина. Под богоугодными заведениями тогда разумели не только больницу, но и родильный или госпитальный приют, богадельню и дом для психически-больных. До открытия их в Полтаве была больница, содержимая городом. Больница была построена там, где она находится и ныне, до постройки это был поселок с домами, принадлежавший Степану Кулику и др. На первоначальное обзаведение больницы городом было ассигновано 6 тыс. р. и на содержание 4200 р. Помимо этого, было еще отпущено 50 тыс. на постройку здания. Построена она была на 60 кроватей, но уже в первый год в ней больных было 114 ч. За лечение и содержание больного взималась плата по 5 р. в месяц. На пищу больных

 1) Арх. Губ. Пр. по описи № 165.

64

отпускалось в сутки на человека по 6¼ к. На улучшенный стол для некоторых больных — дворян и чиновников — отпускалась в год сумма в 100 р. На лекарства, в первые годы, тратилось в год 18 р. в среднем на человека — сумма значительная, что указывает на дороговизну лекарств того времени.

Штат служащих в больнице был не велик. Врач получал жалованья всего 400 р.; при нем было два помощника, — лекарские ученики, один с содержанием в 100 р., а другой — в 75. Смотритель больницы получал 90 р. Было еще четыре надзирателя с жалованьем по 36 р. в год и четыре надзирательницы — по 24 р. каждой 1). Попечителями богоугодных заведений были местные дворяне, первым был кн. Эристов, пробывший до 1811 года, затем советник генерального суда Сахновский, а за отказом последнего — Левенец, тоже местный дворянин. В числе попечителей, при генерал-губернаторе Репнине, был известный малорусский поэт И. И. Котляревский. Первым врачом больницы был Андрей Афанасьевич Кондура. Он учился в университете в Галле, а затем в 1800 г. держал экзамен в государственной медицинской коллегии, разрешившей ему практику. Сначала он жил в Нежине, а затем переехал в Полтаву, где был врачом в 1802 г. при городской больнице. Жалованья он не получал; мало того, свои сбережения (1500 р.) он отдал на улучшение богоугодных заведений, что видно из его прошения на высочайшее имя о выдаче ему аттестата о службе до назначения его врачом в богоугодное заведение 2).

В Ноябре 1805 года жена генерал-губернатора, княгиня Наталия Куракина, подала заявление своему супругу о желании пожертвовать всю церковную утварь, если будет устроена при больниц церковь. Смета на церковную утварь была исчислена в 2111 р. 32 к. Церковь была устроена в верхнем этаж нынешнего главного корпуса 3).

При богоугодном заведении кн. Куракиным был устроен ботанический сад. Дороговизна лекарств навела его на эту мысль. Упомянув в своем предписании Приказу об устройстве сада, кн. Куракин говорит "чтобы усилить способы к усовершенствованию самого учреждения аптеки, устроение ботанического сада при ней я почитаю необходимым и тем не менее для самого Приказа общественного призрения полезным, что он, получая для аптеки своей домашние свои произрастания, заменит многие денежные издержки на то потребные" 4). Неутомимым помощником князя в устройстве сада был аптекарь Иван Сесс, о котором мы уже говорили. Он составил

1) Арх. Губ. Правл. 1804 г. № 154.

2) Арх. Губ. Земства 1802 г. № 54, № 609.

3) Арх. Губ. Земства, 1808 г., № 113.

4) Арх. Губ. Земства, 1805 г., дело № 1509.

65

смету на необходимые постройки, а именно: двух оранжерей, выкопку большой ямы для скопления дождевой воды и небольшого жилья для прислуги. Все это стоило 5045 р. с. Планировка местности, ее ограда — 549 р. Ему помогали депутат генерального суда майор Остроградский и губернский архитектор Афросимов. Покупка семян стоила 430 р. с. Через два года, в 1807 году, ботанический сад мог уже продавать растения, и продано было на 143 р. Смета на его содержание была 500 р., из которых только 300 р. отпускал Приказ, а остальные покрывались доходами от продажи растений. Разводились, главным образом, лекарственные растения: мята четырех сортов (перечная, кудрявая, рута, чесок), божье деревцо, можжевельник, который разводился в большом количестве, так как он служил дезинфицирующим средством для больниц. Интересны цены того времени на растения ¼ ф. шалфея к., 1 ф. горчицы — 60 к. Аптекарь Сесс при ботаническом саде строил оранжереи, и питомник плодовых деревьев. Цены на них и на цветы были следующие: груша — 50 к. асс, яблоня — 50 к. асс., тюльпаны 1 шт. — 50 к., нарцисс — 50 к., куст пиона —5 р. асс, куст розы — 1 р., луковица лилии 1 р., куст малины — 25 к., акация — ½ к. 1). Садовник был немец, которого выписали и платили ему 50 р. в год.

При больнице был устроен тем же кн. Куракиным "родильный госпиталь". В 1804 г. прибыли в Полтаву две акушерки, окончившие институт в Петербурге. Это и навело князя на мысль устроить родильный госпиталь, чтобы воспользоваться знанием этих лиц, получивших специальное образование.2) "Пользуясь благотворительным для человечества случаем, известно вашему пр-ву (писал он губернатору) присылкой в Полтаву двух бабок, окончивших в С.Петербургском институте, намерен я здесь устроить родильный госпиталь, на 6 кроватей, для помощи неимущим, столь много от недостатков своих во время разрешения страждущим. Предполагая поручить учреждение сие помянутым бабкам, прошу вас, милостивый государь мой, на первый случай для помещения оного нанять дом". Так как эти две акушерки числились при врачебной управе, то кн. Куракин считал достаточным прибавить им еще немного: старшей 80 р., а младшей 70 р. Деньги 300 р. были отпущены Приказом общ. призрения, но вся эта сумма даже не издерживалась, — бывали остатки 3).

Надо сказать, что кн. Куракин был очень сердечный человек, всегда чутко относившийся к бедняку, страждущему, и много делавший в этом отношении. Им же была организована в 1805 г. богадельня. Всех призреваемых было 73 чел. При нем нищие не могли

1) Арх. Губ. Земства 1705 № 63. Луковичные, если были дороги, то потому, что их выписывали.

2) Ар. П. Г. Земства 1805. № 63.

3) Арх. Губ. Земства, 1804, № 32.

66

ходить по городу и просить милостыни; им запрещено было сидеть на многолюдных улицах, — их забирали и отправляли в богадельню, а на содержание их дума ассигновала ежегодно по 500 р. 1). Бывали в то время и частные пожертвования на содержание нищих, хотя частная благотворительность в то время вообще мало была развита. Некто Евреинов пожертвовал капитал в 4 тыс. р.: 2 тысячи в полтавский приказ и две — в Черниговский с тем, чтобы на проценты содержали по 6 нищих 2). Такие пожертвования были в то время очень редки. Городничий Значко-Яворский собирал иногда деньги в храмах для содержания нищих.

Забота о привитии оспы младенцам также очень занимала князя Куракина: это было дело новое для того времени. Привитием оспы занимался врач Кондура, когда жил в Нежине, где он привил ее 600-м младенцам. В Полтавской губернии занимались привитием ее гадячский врач П. Я. Барабаш, золотоношский — Г. Костюковский и хорольский — Александр Светловский 3). К сожалению, мы не нашли в архиве статистических данных о количестве сделанных прививок. За это доброе дело кн. Куракин был удостоен Высочайшей признательности: "Господин министр внутренних дел, — читаем в указе Императора Александра I, 1804 г. — представил мне дошедшие от вас ведомости о привитии в истекшем году коровьей оспы по губерниям малороссийским. С удовольствием, видя из числа младенцев, коим благополучно совершено сие прививание, что столь благодетельное изобретение попечением вашим имеет добрый успех в губерниях, начальству вашему вверенных, я свидетельствую вам совершенную мою признательность, поручая вместе с ним изъявить благоволение мое и тем врачебным чинам, кои в деле сем оказали свое усердие" 4). Заканчивая обзор благотворительных учреждений, бывших в заведывании Приказа общ. призрения, упомянем об учреждении дома для психических больных, содержание которого обходилось в год в тысячу рублей. В июле 1804 г., когда его открыли, было принято больных 6 ч., но к 1 января следующего года число их возросло до 16 человек 5).

1) Арх. Губ. Правл. по описи № 278.

2) Арх. Губ. Земства, 1802 № 122.

3) Двор, архив 1803. № 5.

4) Арх. Губ. Правл. 1804 № 252.

5) Арх. Губ. Правления, № 277.

67

ГЛАВА V.

Памятник "Славы". Ходатайство кн. Куракина и ответ В. П. Кочубея. Проект Томаса де Томона и его описание. Стоимость памятника. Рескрипт кн. Куракину. Средства на памятник. Имения, подаренные Петром I городу. Ходатайство о займе. Значко-Яворский. Стоимость памятника. Открытие его. Стихотворения В. В. Капниста.

Памятник "Славы" сооружен по инициативе кн. Куракина, в виду наступавшего столетия полтавской битвы. Сооружен он на том месте, где славный Комендант Полтавы, полковник Келлен встретил Петра Великого на другой день после полтавского боя, при въезде его в город. О сооружении памятника князь ходатайствовал перед министром внутренних дел графом В. П. Кочубеем, и это ходатайство было встречено очень сочувственно. Вот что писал граф Кочубей князю Куракину: "Я имел счастье представить Государю Императору отношение Вашего Сиятельства, при коем препроводить изволили вы планы монумента, в память незабвенного для России дня июня 27 1709 года в Полтаве, вами, милостивый государь мой, заложенного. Его Императорское Величество, весьма одобрив рисунок памятника сего, Высочайше указать мне изволил отнестись к вашему сиятельству, чтобы вы доставили Его Величеству следующие сведения:

Highslide JS
Александровская площадь в 1809 г.

1) из каких материалов построен монумент сей быть должен; 2) из чего барельефы на колонне означенные составлены будут; 3) какие средства к приведению построения сего иметь вы можете, 4) из какой суммы оно стоять может и 5) по сколько лет город окончить оное может. Получая сведения сии, Государь Император со своей стороны может решиться сделать некоторое денежное на сооружение столь достопамятного памятника пособие в дополнение к тому, что город для сего назначить может, желая всемерно, чтобы монумент сей соответствовал

68

сколь возможно достоинству ему приличному. Сообщая Вашему Сиятельству о сей Монаршей воле, я имею честь купно присоединить здесь, что касательно земли городу Полтаве Петром Великим жалованной сообщил я г. министру юстиции, дабы дело посему в сенате производимое было неукоснительно приведено в исполнение". Документ этот указывает, что князь Куракин, решившись поставить памятник, обратился с ходатайством об этом, имея уже готовым план его" 1).

Когда решено уже соорудить памятник, то князь Куракин дал следующее предписание полтавской строительной экспедиции.

"Удостоясь получить Высочайший писанный Его Императорского Величества указ о построении в Полтаве монумента в воспоминание победы одержанной Государем Императором Петром Великим оный при сем в точной копии для сведения и надлежащего исполнения препровождая, присовокупляя планы означенного монумента, составленные здесь архитектором Тимоном и описание сделанное мною всему зданию, посему сие дело имеет уже способы для сооружения оного, для того предлагая полтавской строительной экспедиции к изготовление всего того, что должно быть из гранитового камня, собственно взять на себя попечение, дабы за начатием построения ни на чем остановки не могло последовать, ибо мастерами каменного дела экспедиция от меня снабжена и начата производиться ими работа, чугунные же части сделаны будут на луганском заводе, а бронзовые по Высочайшему

1) Арх. П. Г. Правл. отношение за № 3352. Помещаем описание памятника, составленное тогда же, несколько видоизмененного впоследствии. "1) Под всем монументом фундамент из дикого камня, внутренность всего строения из хорошего жженого кирпича. 2) Площадки, лестницы, цоколь и окружающие балюстрады тумбы из дикого тесанного камня, также и контр-форсы с четырех сторон по углам пьедестала. Примечание: дикий камень употребится из отысканного гранитного камня в Кременчуге. 3) Капитель, два камня внизу стержня, пьедестал же сие из разных мраморов, как значит на рисунке кои отделкой и выпиской назначаются из Москвы. 4) Арматура, лежащая на пьедестале с четырех сторон чугунная, которая прокрасится масляной желтой краской. 5) Балюстрад и бомбы на тумбах чугунные окрасятся масляной краской. Примечание: Чугунные вещи назначаются отлитием в луганском чугунноплавительном заводе. 6) Барельеф между лентой на стержне колоны из хорошего алебастра, который довольно крепок для защиты от сырости воздуха и невзгод; лучшей лепной работы. Примечание: Выделка сих барельефов назначается на месте, выписав для того из Москвы мастера. 7) Орел медный вызолоченный утвердится на чугунном шаре. Орел сделан будет в Москве, а чугунный шар в Луганском заводе". Арх. П. Г. Правл. 1804, № 57, л. 5 и 6. Этими данными подтверждается соображение местных техников, что колонна не утверждена в земле, а в верхнем цоколе. Описание это составлено губернским архитектором Афросимовым, наблюдавшим за работами. Есть и другое описание, мало чем отличающееся от этого, см. тоже архивное дело, на стр. 175-176.

69

Highslide JS
Памятник "Славы".

70

71

повелению в С.-Петербургской Академии Художеств и потому от экспедиции коей сие дело особенно поручается, нужно только предпринять меры, чтобы каменная работа такого немаловажного по предмету своему здания производима была на месте с возможнейшим успехом и вниманием.

Князь Алексей Куракин.

Описание о монументе в воспоминание победы, одержанной под Полтавой Государем Императором Петром Великим.

Монумент по проекту, удостоенному Высочайшего утверждения, сооружен будет из трех разных веществ.

1. Из чугуна, из которого сделано будет колонна и назначенная решетка.

2. Из бронзы через огонь вызолоченной парящий орел и прочие украшения на самой колонне и у цоколя.

3. Из гранитового камня, найденного в песчаных горах около Кременчуга, из которого должна быть сделана вся нижняя часть, лестницы, пол и плит или цоколь колонны.

Бронзовые и чугунные вещи доставлены будут готовые, а работы из гранитового камня составляет дело, которым строительная полтавская экспедиция должна заняться.

Главнейшее ее примечание быть должно тут в том 1-е потому что выбор камня для наружных стен и для цоколя был назначен красного цвета нужно чтоб в цвете своем не разнил и штуки тех камней, которыми стены и цоколь должны быть одеты, были бы одинаковой величины. 2 — ступеньки лестниц могут быть из камня серого цвета, в чем также должно быть соблюдена та осторожность, чтоб штуки и одинакового цвета и одинаковой величины. 3 — пол площадки около монумента должен быть также из гранитового камня, должно назначить цветом одинаковым с камнем, из которого сделаны будут ступени; штуки камни, которыми пол сей будет вымощен, для лучшего вида нужно сделать квадратные одинаковой меры. 4 — наружные стены и цоколь назначено вышлефовать и для того сохранить нужную предосторожность в швах, которые должны быть таким образом сложены, чтобы шлифовкой не обнаружить каковые либо в тех местах отверстия.

Малороссийский генерал-губернатор, Кн. Куракин 1).

Проект памятника принадлежит профессору академии художеств Томасу де Томону 2).

1) Арх. П. Г. Правл. 1804 г. № 57 л. 175-176.

2) Родился в Нанси, в 1759 году, скончался в 1813 году. В Петровской галерее Императорского Эрмитажа хранятся две различные модели этого памятника. Нужно думать что было составлено два проекта.

72

Highslide JS

Губернский архитектор Афросимов доносил, что в представленной Его Императорскому Величеству модели 1), колонна имеет цвет темно-зеленый и почему, писал он, и в "самой натуре колонну должно окрасить масляной краской и покрыть лаком такого же цвета, что обойдется 950 р.". Но князь Куракин не согласился с этим и в октябре 1808 г. предписал окрасить колонну под чугун 2). Установлена колонна в мае 1809 г. 3).

Стоимость отливки колонны — 4368 р. 93 к. Для установки ее был прислан из завода инженер-мех. Москвин 4). В 1830 году главная контора Луганского завода потребовала за эту колонну недоплаченные ему 1048 р. 21¾ к. Генерал-губернатор кн. Репнин запросил об этом строительную комиссию, которая уведомила, что действительно эта сумма не была уплачена, и кн. Репнин предписал Кременчугской городской думе уплатить из "суммы ведомства сей экспедиции" 5).

Решетка была заказана в Петербурге на казенном заводе и обошлась 1520 р. 80 к., а с перевозкой 1920 р. 80 к. и окрашена была черной масляной краской 6).

1) Кн. Куракин приготовил модель для Императора Александра I, она хранится в Императорском Эрмитаже. Ее доставил Афросимов, за что получил 1.000 р. награды и прибавку к жалованью 400 р. Арх. Г. Правл. 1808 г., № 140 л. 185 и 1809, л. 182 и 1807, № 144, л. 1-3.

2) Арх г. правл. 1808 № 140, донесение за № 7563.

3) ibid. 1809, № 182, л 435.

4) ibid, 1808, № 140, л 332 г.

5) ibid, 1830, № 515.

6) 1809, № 182, л. 143.

73

Памятник представляет высокую колонну, окрашенную темно-зеленым цветом с бронзовыми барельефными украшениями, в виде венков, колчанов и пальмовых листьев. На верху колонны, вылитый из бронзы орел с лавровым венком во рту и перунами в когтях. Орел смотрит на поле битвы, как бы порывается полететь к нему...

Пьедестал квадратный о двух уступах. Нижняя его часть по первый уступ обложена светло-серым, красноватым гранитом, имеет вид крепости с 18-ю вокруг чугунными пушками, которые заделаны в первом ряду камней так, что дула их выставлены на 13 вершк., вокруг которых чугунная решетка. Вторая и третья возвышенности пьедестала из темно-серого гранита.

Квадратный пьедестал имеет в основании 17 арш., второй квадрат 7½, в третьем — 4, вышина 6 арш. Колонна, имеющая в диаметре 2 арш., вышиною 15 аршин. Она состоит из четырех частей, соединение которых закрыто тремя бронзовыми обручами из листьев лавровых и пальмовых.

Сам художник, автор проекта, так характеризуем его: "так как колонна, пишет он, это триумфальный памятник, воздвигнутый в память Петра Великого, в честь самого памятного и решительного события его царствования, то я старался дать всей этой композиции характер оригинальный и, так сказать, присущий герою и его торжеству. С этой целью я прибегнул к аллегориям простым, но точным и ясным. Колонна из железа в 4 куска и чтобы скрыть их соединение, каждый шов закрыт венком; первый из лавра и пальм, второй из лавра, а третий из дубовых листьев. Промежутки между венками заполнены изображениями перекрещенного оружия. Капитель образована из больших листьев, над которыми возвышается цоколь, увенчанный полусферой, на коей распростер свои крылья орел, держащий в когтях молнии войны и в клюве лавровый венок".

Вокруг памятника — 18 пушек; 10 из них найдены на бастионах бывшей полтавской земляной крепости 1). Остальные были перевезены из Переволочны, куда за ними ездил земский комиссар кн. Баратов 2). Всех пушек в Переволочне найдено 17.

Колонна была отлита на Луганском заводе.

1) Арх. г. правд. 1806. № 118, л. 22.

2) Вот описание этих пушек: 13 пушек 18 ф., мера 3 арш. 14 в., ширины от "заряду" 9, а от "запалу" 13 вершк.; 3 пушки 12 фунт., длиною 3½, шириной от "заряда" 7, а от "запала" 10 вершков и 1 пушка — 11 фунт., мерой длины 3 арш. 10 вершк., ширины от "заряда" 8, а от "запала" 10 вершк. Сколько в них, пишет комиссар, весу, то по неимению знаков, неизвестно. Арх. П. губ. правл. 118, донесения за № 146 и 199. Из этих пушек в Полтаву было привезено 9 и за провоз каждой платили по 45 р.

74

Кн. Куракин много заботился о памятнике, постоянно следил за работой и если выезжал в столицы или для ревизии других городов Малороссии, то ему постоянно доносили о ходе работ и т. п. В архивных делах, по постройке памятника, сохранилось много его бумаг, указывающих с каким рвением он относился к этому делу. Сам, будучи в Москве, заключает контракты с рабочими 1), закупает материалы для полировки камня 2). Весьма часто бывал в Кременчуге, где наблюдал за ломкой камня и его полировкой. Лично убедившись в нецелесообразности полировки на месте, он предписал полировку производить в Полтаве 3). После назначения кн. Куракина министром внутренних дел, Государь Император Александр I особым рескриптом поручил ему докончить начатый памятник 4). Для полировки камня был приглашен из Москвы итальянец Карлони.

Полтава того времени была небольшим городом, имевшим до 7 тысяч жителей. В ней трудно было найти мастеров, приходилось выписывать их из Москвы и других городов. В то время нельзя было найти даже рабочих для ломки камня, а главное, для шлифовки его, и кн. Куракин лично договорил их в Москве, в чем помогали ему его родной брат и граф Зотов. Им было нанято три мастера и 30 каменотесов 5). Платили им по 31 р. в месяц, при готовой квартире и отоплении. На проезд из Москвы давалось 20 дней 6). Кн. Куракин остановился на граните, отысканном им в Кременчуге. "По достаточному уверению меня опытами, писал он Полтавскому губернатору Сонцеву, что к сему предположенному зданию (т. е. монументу) исключая колонны, арматуры, шар и орла, все прочие подобные части по изяществу и чистоте гранитного камня мной в Кременчуге в песчаных горах с приезду от Хорола и Полтавы и вблизи богоугодного заведения отысканного, могут быть извлечены из оного" 7).

Помимо Кременчуга, добывался камень в м. Келеберде (Кременчугского уезда, на Днепре). И здесь не один раз был князь Куракин, осматривал его, одобрил работы и командировал сюда чиновника 12-го класса строительной экспедиции Бужинского для надзора за ломкой камня 8). Сюда для ревизии работ наезжал экспедитор строительной комиссии Мих. Максимович Значко-Яворский, доверенное лицо князя. Нашли камень и у Переволочны, не требовавший большой ломки.

Земские комиссары (ныне уездные исправники) кобелякский и кременчугский занимались его перевозкой. За перевоз платили в то время

1) ibid, 1806, № 118, л 45

2) ibid, л. 229-230

З) ibid., 185, № 96, л. 93

4) ibid., 1807, № 144, л. 378

5) Арх. П. Г. правл, 1804, № 57, л. 58

6) ibid, л. 108

7) ibid., л. 58

8) ibid, 1805, № 96, л. 69.

75

от 7 ½ к. до 12 к. асс. с пуда. В кубической сажени считали в то время 901 пуд. Камень Келебердянский был употреблен на фундамент 1).

Лестницы, ступеньки были сделаны из камня, добытого в м. Берестянке (Константиноградского уезда).

Закладка памятника была в 1804 году, причем была положена медная доска со следующей надписью: "Богу благодеявшему, в память победы, одержанной в 1709 году, июня 27-го, Государем Российским Петром Великим над королем Карлом XII, на сем месте в Полтаве, в благополучное царствование Всемилостивейшего Государя Императора Александра I, заложен сей монумент генерал-губернатором кн. Куракиным в лето от Р. X. 1804 года июня 27".

Кн. Куракин сам проектировал надпись, впоследствии измененную. По первоначальному проекту надписи были следующая:

1) К улице Александровской: июня 27-го дня 1709 года.

2) К восточной стороне: начат 27-го июня 1804 года. Довершен...

3) К северной стороне под дворянином Руденком сделанной, "Изображение сие исполнено иждивением дворянина Руденко в . . . году".

4) К полуденной стороне: "по назначению граждан города Полтавы монумент сей сооружен на капитал и доходы с имения Государем Императором Петром Великим за службу городу пожалованным!" 2). Перенесение доски с изображением Полтавского боя было отменено, и из надписей была оставлена только надпись "июня 27-го 1709 года". Затем были следующая: Окончен в 1809 году.

На стороне пьедестала, обращенного к Александровской улице, находилась надпись, уничтоженная в 1885 году: "попечением малороссийского генерал-губернатора князя Алексея Борисовича Куракина".

Бронзовые украшения на памятнике были сделаны иждивением Императора Александра I, пожелавшего принять их на свой счет, что видно из следующего рескрипта кн. Куракину: "Указом в 11-й день сентября 1804 года правительствующему сенату данным, согласно желанию от Полтавских граждан заявленному, предназначено было доходы, возвращенные сему городу с принадлежащих ему прежде деревень, обратить на сооружение монумента в воспоминание победы, одержанной под Полтавой Государем Императором Петром Великим. Споспешествуя сему благому намерению тамошних граждан и желая быть участником в сооружении памятника, знаменующего происшествие столь славное и для каждого россиянина толико

1)) ibid., 1804, № 57, л. 52. 2) ibid, № 118, л. 356-372.

2) Арх. Полт. губ. правд., 1804, № 57, л. 17.

76

достопамятное, препровождая к вам при сем планы монументу сему здесь составленный, поручая вам, согласно прежним вашим распоряжениям, приступить к устройству его на месте, за исключением бронзовых украшений к нему принадлежащих, кои особенно здесь будут сделаны и доставлены к своему назначению". В С.-Петербурге, мая 9-го дня 1805 г. Александр. Контрассигновал граф В. Кочубей 1).

Еще в феврале 1805 г. граф Кочубей отнеся в совет Академии художеств через А. Н. Оленина с предложением заняться составлением проекта этих украшений 2). "Оный совет благоволить усмотреть, что сделанная им смета бронзовым украшениям для Полтавского монумента удостоена Высочайшей Его Императорского Величества конфирмации, а посему и предлагаю почтенному совету ассигнованную на сие сумму 24.000 рублей, как скоро оная поступит в ведомство академии, хранить и чинить из оной выдачи на равном оснований с суммой, определенной для художественных произведений в церковь Казанской Богоматери, не менее того почитаю я нужным, чтобы г-н ректор Гордеев и адъюнкт-ректор Мартос с обыкновенным их усердием к пользе и чести академии взяли на себя труд надзирать за совершенством сей работы обще с господином архитектором Томаном, который, как изобретатель сего монумента должен иметь заседание в совете при всех тех случаях, когда будет трактовано о сем монументе" 3).

Но первоначальный проект этих украшений не был утвержден "по соображении невозможности выполнить предполагаемые барельефы", о чем писал кн. Куракин из Петербурга полтавскому губернатору Сонцеву 4). Эти украшения были сделаны по проекту талантливого скульптора конца XVIII и начала XIX вв. Феодосия Федоровича Щедрина 5).

Обратимся теперь к средствам, на которые сооружен этот памятник. Изыскивая средства на его сооружение, кн. Куракин решил

1) Арх. губ. правл., 1804, № 57, л. 171 и полное собрание законов, т. 28, № 21746, на стр. 1025.

2) Оленин Александр Николаевич (1763-1843), писатель по археологии и палеографии, был директором Публичной библиотеки и президентом Академии Художеств.

3)  Петров. Сборник материалов для истории Академии Художеств.

4)  Арх. Г. Правл. 1804 г., № 57, л. 111, отношение за № 1508, от 4-го апреля 1804 года.

5) Ф. Ф. Щедрин (р. около 1751†1825). Получил золотую медаль за барельеф и был послан за границу. В 1794 г. получил звание академика, а в след. году профессора. В последние пять лет жизни своей состоял адъюнкт-ректором скульптуры.

77

употребить на него деньги, следуемые городу за отобранные у него имения. История этих имений такова. Помимо нескольких, которыми город владел на основании гетманских универсалов, Петр Великий в благодарное воспоминание победы, одержанной над шведами в 1709 году, указом 1709 года, пожаловал городу деревни Ивончинцы, Ивашки, Грабиновку и часть села Осмачков. По ревизии 1782 г. в этих деревнях и пожалованных ранее было крестьян: при с. Ивашки — 260 д., при с. Гожулах — 42, при Ивончинцах — 83, при Тахтаулове — 47, при Павленках — 32, Грабиновке — 35 и Мачехах — 653 д. По ревизии 1795 г. во всех этих селах числилось 1,147 душ. Этими деревнями город владел до 1785 года, получая с каждой хаты по 1 р., и кроме того, он обложил каждую хату по 50 к. (так называемое "подымное"). Всех хат было более 300. Помимо того городской магистрат пользовался даровым трудом для городских работ "особливо во время квартирования в городе генералитета и полков".

Крестьяне возили дрова, солому, сено, воду и т. п. За время с 1762 по 1784 год город получил дохода из своих имений 11,655 р. 52½ асс. (ранее сведений нет). В 1785 году, по приказанию Потемкина, доходы с этих имений были обращены на укомплектование полтавского конного полка. Имения города поступили в ведение директора экономии, наравне с другими казенными деревнями, что и было утверждено указом Императрицы Екатерины II на имя графа Румянцева-Задунайского. Согласно этому указу магистрату Полтавы, в вознаграждение за отобранные села, должны были отпускаться денежные средства, но, он до 1804 г. ничего не получил. Этими средствами и воспользовался кн. Куракин. Полтавская городская дума обратилась с просьбой употребить следуемые ей за эти имения деньги на сооружение памятника, что видно из следующего отношения князя Куракина строительной комиссии.

"С самого того времени, писал князь, как по плану Высочайше конформировано, определено место для сооружения монумента в воспоминание победы, одержанной российским воинством над войсками короля шведского и назначено на оный перенести доску медную на сей случай поставленную при колокольне Воскресенской церкви помещиком Руденком, изыскивал я средства, коими с удобностью можно было бы дать сему предположению надлежащий ход и по соображению с таковым назначением определил было я сооружение сего монумента на счет городских доходов в течение времени могущих каждогодно умножаться и вследствие того истекшего июня в 27 день при съезде нарочито из окружных мест дворян и иных знатных особ в присутствии губернского

78

начальства торжественно оный заложен с подобающей церемонией, но как при сем случае последовали ко мне от полтавской городской думы в лице всего городского общества прошения о желании его, на сооружение сего в незабвенные роды памятника, обратить доходы с имения Государем Императором Петром Великим за заслуги городу пожалованного, то о таковом подвиге и о заложении же монумента, тогда же с представлением рисунка отнесся я к господину министру внутренних дел 1) и т. д.".

Таким образом, городская дума сама решила пожертвовать следуемые ей деньги с имений на сооружение памятника: князь Куракин возбудил об этом ходатайство, он довел об этом до сведения Императора Александра I, повелевшего сенату рассмотреть это дело "без очереди". Сенат запросил об этом князя Куракина, который и высказался в том смысле, что дума должна быть вознаграждена за потерянные села. По расчету думы, ей следовало получить от казны 22,851 р. асс., но сенат значительно уменьшил эту сумму и город получил только 8,551 руб. 58 к., которые и были употреблены на сооружение памятника. Государь утвердил решение сената. "Рассмотрев сделанное сенатом о бывших во владении города Полтавы деревнях положение, чтобы их навсегда оставить в казенном ведомстве, граждан же сего города удовлетворить собранными с тех деревень, со времени отобрания их в казну доходами — производя оные и впредь также в пользу города, кроме отменяемых ныне 50 к. с каждой хаты, а поступившие в счет сего забора 433 р. причислить равномерно к городским доходам, Мы утверждаем сие постановление во всей его силе. Но как общество граждан полтавских через поданное к генерал-губернатору князю Куракину прошение все сии доходы назначило к построению в Полтаве монумента в память незабвенного для России дня 27-го июня 1709 года, то и повелеваем как ныне следующие в выдачу, так и впредь собираемые в пользу сего города доходы отпускать в ведение тамошнего генерал-губернатора доколе начатый монумент совершенно будет окончен" 2).

Но этих средств было слишком мало: кн. Куракин ходатайствовал перед Государем о займе из Ассигнационного Банка 300 тыс. на устройство богоугодных заведений в Черниговской и Полтавской губерниях и на окончание памятника. Ссуда эта была разрешена и из нее и были употреблены средства на окончание памятника 3). Да

1) Ар. П. Губ. Правл. 1804 № 57 л. 1—3.

2) Арх. Г. Правл. 1804, № 57, л. 7, и полное собрание Законов, т. 28 № 21448 стр. 509.

3) Арх. П. Губ. Земства 1808 № 107 и губ прав. 1808 № 140 и 211.

79

раньше этого кн. Куракиным была исходатайствована ссуда в 35.085 рублей 1).

Таков очерк устройства памятника в Полтаве в столетие славного полтавского сражения. Над его устройством, помимо главного руководителя кн. Куракина, потрудились губернский архитектор Афросимов. который "руководил к наблюдению точности плана, задавая мастерам шаблоны и показывая порядок дела". Не мало работы было экспедитору строительной комиссии М. М. Значко-Яворскому, которым был отыскан в дачах Берестянских желтый камень на ступеньки и площадки; он же наблюдал за рабочими. Еще потрудились: помощник экспедитора Симановский, чиновники экспедиции Бужинский и Байков 2).

Памятник не был готов в столетие битвы. Он был торжественно открыть 27-го июня 1811 года. На это торжество прибыл из Переяслава, где жили тогда полтавские епископы, Феофан, епископ полтавский, сказавший при этом слово 3). Современник так

1) Арх губ. прав. 1804 г. № 57, л. 109. В архиве сохранился документ расхода на устройство памятника.

Для означенного памятника поступило возвращенных из казны оказавшихся полученными в оной во время отобрания от города помянутых деревень

8,551 р. 58 к.

Доходов тех выходит в год 2,338 р. 88 к. и потому для накопления той суммы сколько в строений монумента потребно 53 года, через каковое время выйдет

124,013 р. 64 к.

Итого

132,565 р. 22 к.

употребленное число на монумент и сверх оного 95 р. 28'/2 к Поступление вышеописанных доходов в пользу города началось с 1805 г., а на надобности сооружения монумента удовлетворены следующим порядком:

1) по изъясненному возвращенные из казны

8,551 р. 58 к.

2) Позаимствованные из Государственная банка на счет выплаты показанными доходами в 20 лет

35,087 р. 00 к.

3) По отсрочке на три года платежа банку капитала. занятого на монумент и на очищение в Нежине р. Остра, всего 100 тыс., следуеые для таковой выплаты в каждый год по 5,000 р.

15,000 р. 00 к.

4) Остаточные от годового сбора доходов за отделением на выплату заимообразно в год по 576 р. 75 к., которые по распоряжению господина генерал-губернатора определены к поступлению для монумента до окончания оного , за 5 лет

2,883 р. 78 к.

5) Отпущено заимообразно на счет городских по губернии доходов для богоугодных заведений и монумента на 15 лет из капитала Государственного банка для размена ассигнаций определенного 150 тыс. руб. и из сей статьи удовлетворяется достальная по части монумента сумма

70,947 р. 53¾ к.

Итого

132,469 р. 92 к.

(Арх. П. Губ. Правл., дело 1808 года, № 140, л. 72-73).

2) Арх. Губ. Правл 1809 г., № 182 л. 30 и след. Значко-Яворский получил царский подарок, а городской голова Илья Прокофьев золотую медаль для ношений на шее.

3) Оно напечатано в Полтав. Епарх Ведомостях 1863, № 3.

80

описывает торжество открытия памятника. "Сего июня 27-го числа последовало открытие монумента, сооруженного здесь в память славной полтавской победы.

По совершении в здешней соборной церкви преосвященным Феофаном божественной литургии, перед окончанием коей произнесено им было приличное сему торжеству слово, начался крестный ход к Александровской площади. За оным последовали все губернские чины, равным образом и цехи с их знаками, предписанным в учреждении губернии порядком.

По прибытии сей процессии на помянутую площадь, дан был сигнал к открытию памятника. Затем совершен был благодарственный молебен и при возглашении многолетия Государю Императору и всей Августейшей Его фамилии, произведена была пушечная пальба. После сего, бывшая процессия, тем же порядком предприняла обратный путь. По окончании всего, г. генерал-губернатор пригласил духовенство и дворян к обеденному столу. В день празднества на галерее открытого монумента играла духовая музыка, разделенная на два хора.

Ввечеру все фасады, окружающие Александровскую площадь, освещены были наилучшим образом, а после сего сожжен был большой фейерверк.

На случай торжества сего г. Капнист сочинил прекрасную песнь, а Ростяков особый пролог с хорами. Но более всего отличалось торжество сие истинно благородным и на просвещенной любви к отечеству основанном подвиге здешнего помещика г. надворного советника Сахновского, который в ознаменование признательности своей к щедротам Государя Императора Петра I, наградившего вотчиной предка его, за оказанное им отличное мужество во время Полтавского сражения, за благо признал в сей самый день даровать свободу из оной вотчины семи семействам, составляющим двадцать четыре души мужского пола 1). Семейства сии находятся в порядочном состоянии, а некоторые из них довольно зажиточны. На другой день, в продолжение сего торжества, г. гражданский губернатор давали обеденный стол; вчера у г. д. с. с. Кочубея был бал и ужин 2). Завтра гг. маршалы дворянства дают праздник от имени своего сословия, а вслед г. генерал-губернатор 3) пригласил публику в городской сад, где будет иллюминация, бал и ужин" 4).

1) За это Сахновскому был вручен, по Высочайшему повелению, генерал-губернатором кн. Лобановым-Ростовским в дворянском собрании орден Владимира 3 ст.

2)  Кочубей Семен Михайлович б. губернским маршалом, очень богатый человек, щедрый благотворитель; см. о нем наш труд "К истории полтавского дворянства т. I".

3) Генерал-губернатором б. кн. А. И. Лобанов-Ростовский с 1808-1816 года.

4) Описание помещено в "Сев. почте" или "Новой С.-Петербургской газете", № 57 июля 19-го, 1811 года. Цитируем по Бучневичу "Записки о Полтаве" стр. 406-407.

81

Известным поэтом того времени В. В. Капнистом 1) было написано следующее стихотворение, о котором упоминается в рассказе о торжеств современника.

Красуйся, торжествуй Полтава
И лавр обвей вокруг чела
Твоя днесь обновилась слава
Как юность древнего орла,
Ты зрела, как здесь Лев Полнощный
Кровь чад твоих реками лил
И как его десницей мощной
Сампсон Российский поразил.

Хор: Красуйся, торжествуй Полтава

Петровой подражатель славы
Днесь новый лавр и пальмы шлет
В победоносная поля Полтавы
Из поля собственных побед.

Хор: Красуйся, торжествуй и т. д.

Что Петр девятилетнею бранью
В полях полтавских заложил
То Александр могучею дланью
Через век в единый год совершил.

Хор: Красуйся и т. д.

С восторгом зри средь поля брани
Днесь им воздвигнутый трофей
В честь предка, славою венчана
И в память верности твоей.

Хор: красуйся и т. д.

Столетие победы Россов
Днесь празднеством почтил твой
Царь Ты вместо мраморных колоссов
В сердцах поставь Ему алтарь.

Хор: Красуйся и т. д.

Хор:

Вознесем моления усердно
К Царю Царей, Отцу щедрот
Чтоб царство мудро, милосердно
Продлил он с славой, в род и род!...

В память столетия битвы была выбита медаль. На лицевой сторон: "В царствование Александра I, Победителю при Полтаве".

Грудное изображение Императора Петра I, вправо обращенное, в лавровом венке; с открытой шеей.

Внизу: С. LЕВЕRЕСНТ. Р.

1) В. В. Канннст (1757-1824) известный литератор, автор од, комедий "Ябеда" и др. Это произведете напечатано в "Чтениях при Москов. Университете", 1847, т. XI и "Полтавские Ведомости", 1848 г, № 10.

82

Highslide JS    Highslide JS

Оборотная сторона: "Полтавской победе. 27-го июня 1709". Колонна, на вершине ее орел держит в клюве лавровый венок, а в когтях громовые стрелы. Внизу, по обеим сторонам колонны, воинские принадлежности, кругом — решетка. В обрезе: "воздвигнут 1809 г." Лицевая сторона — работа Леберехта, а оборот К. Мейснера 1).

Глава VI.

Забота Куракина о расширении городской черты и об устройстве домов. Стоимость земли. Планы города. Дороговизна квартир и мера, принятая губ. Сонцевым. Дороговизна соли и мяса. Цены на продукты того времени. Войско в  Полтаве. Вступление полка в город и заботы думы. Пожарный обоз. Полиция. Доходы города. Арендные статьи: винный откуп, лавки, герберги и проч. Съезжие избы, смирительный и рабочий дома. Заботы Кн. Куракина о благоустройстве города — устройство мостовых, бульваров и пр.

Мы видели, как невелика была площадь, занимаемая городом в 1802 году. Князь Куракин, по вступлении в должность, приступил к расширению городской черты. Покупались земли, главным образом, у казаков, казенных крестьян и у мелкопоместных дворян, но редко у крупных. Из последних только Чарныш имел землю в предместье Полтавы, Павленках. Имевшие земли ближе к центру города получали взамен ее где-нибудь ближе к окраине, если этого желали, или получали деньги. Земли эти затем продавались тем, кто давал обязательство строить дома в течение двух, трех лет. Продавались, по преимуществу, дворянам и чиновникам, как более зажиточным. 2)

1) Атлас медалей, изд. археографич. комиссией, 1848 г. № 281.

2) Арх. Гор. 1802 4 гг.

83

Сажень земли продавали по 3 или 3¾ коп. Сам кн. Куракин приобрел для себя 2 дес. 660 саженей, которые в 1808 году продал городу через своего поверенного, Значко-Яворского, за 6380 руб. вместе с постройками. Дом, длиной 8 арш., шириной 6½, рубленный, но, конечно, крытый соломой, был оценен в 35 р., каменный погреб в 200 р. Продажей и покупкой земли заведовала городская Дума. После покупки и промена земель был составлен план города и планы в отдельности усадеб, при том, как говорили тогда, "в троице", т. е. в трех экземплярах. Первый план города был сделан в 1804 году, а затем в 1811 году; в последний план были включены все земли, вошедшие в новую городскую черту 1). По проекту кн. Куракина, все улицы получили наименование, а дома номера. Нумерацию домов Полтава возобновила несколько лет назад, да и то не на всех улицах. Название улиц было даваемо по учреждениям, мимо которых они были проложены; напр., острожная, монастырская, ведшая к монастырю, ярмарочная, ведшая к ярмарочной площади и т. под. Но названий в честь лиц мы не встречаем, за исключением Александровской улицы, в честь императора Александра I.

С первого же года, по открытии губернии, началась усиленная постройка домов. В квартирах ощущался большой недостаток ввиду прибытия многих чиновников на службу в разные учреждения. Да и квартиры были очень дороги, на что обратил внимание губернатор Сонцев, давший по этому поводу в 1802 г. очень интересное предписание Думе: "По новому устроению Полтавской губернии, определившиеся к должностям по гражданской части разных чинов люди, не имея здесь своих домов, нуждаются крайне в квартирующего тут мушкетерского полка. И как не можно полагать того, чтобы оные чины могли иметь скоро свои собственные дома, а дотоле будут претерпевать ощутительно невыгоду, так и жители города, по необходимости уже помещением их в своих домах, стеснятся", то в виду этого он, губернатор, по долгу своему, заботясь "о пользе и выгоде всех и каждого ", и предписал Думе: "войдя обще с магистратом в рассмотрение вышеописанных обстоятельств, сделать со стороны своей положение на таком основании, дабы жители, получая плату, пользовались от домов выгодой, а постояльцы не были излишне за плату отягощены, назначая оную по обширности построек и прочих изб". Здесь мы встречаемся с интересной попыткой нормирования платы за квартиру соответственно объему занимаемой ею площади, — факт для того времени очень интересный. Теперь лучшие наши статистики пользуются этой нормой, как наиболее справедливой, при оценке недвижимости для взимания, напр., городского

1) Арх. Г. Земства № 98.

84

налога. Дума вместе с магистратом, рассматривала предложение губернатора и порушила: "В сходство его превосходительства повелению, положить примерные цены жилым, подведомственных магистрату людей, покоям (комнатам), кроме служб, т. е. кухни и погребов, яко на общую всех выгоду нужных, а также сараям, амбарам и конюшням: 1) покой (т. е. комната) на летние и зимние месяцы, с дровами нанимающего, а не на хозяйских, длиной и шириной в 2 куб. сажени, — 3 руб.; 2) сарай для экипажей деревянный, длиной и шириной 3 сажени, — 15 р. в год; 3) амбар для складки вещей также деревянный, длиной и шириной в 2 куб. сажени, в год 14 р.; 4) конюшня с подножным помостом за сажень в год 3 руб." 1).

Помимо квартир, губернатор Сонцев обратил внимание и на дороговизну двух главных продуктов: соли и мяса. Соль в то время доставлялась из Крыма чумаками и, как все привозные товары, всегда была дороже товаров местного производства. Цена пуда соли в 1805 году достигла до 1 р. 20 к. Сонцев нашел цену эту очень высокой и предписал Дум установить более низкую таксу. Дума назначила 72 к. за пуд 2).

Стоимость мяса была 1 р. за пуд. Сонцев предписал Думе назначить таксу меньшую, чтобы "доставить жителям города нужное пособие для прокормления". Предвидя стачку мясников, Сонцев предписал, в случае их несогласия на понижение цен, вызвать иногородних мясников, оповестив через городничих и нижние земские суды о вызове желающих. Дума два раза делала публикацию, но из архивных бумаг не видно, чем окончилось это дело. Можно полагать, что, пока шла переписка, Сонцев выбыл из Полтавы на прежнее свое место — воронежского губернатора, и дело окончилось ничем 3). Будет кстати познакомиться с ценами того времени и на другие продукты: мешок житной муки (не менее 2 пуд.) стоил 45 коп.; мешок гречневой муки 50 к., 1 пуд круп 66 к., четверик пшена (8 гарнцев) 69 к., четверик ржаной муки 23 к., четверть овса 75 к., пуд сена 5 к., затем цена была 9 к. и 11 к., копна соломы 17 к. и 40 к., свиное сало 1 п. 2 р. 40 к. и 2 р. 60 к., ведро олеи 2 р. 20 к., 1 ф. воска 60 к., 1 пуд меда 6 р., 1 пуд уксуса 1 р., смолы 1 ф. 13 к., дегтя 1 кварта 25 к., сальных свечей 1 пуд 4 р. 60 к., дров сажень от 4 р. 50 к. до 7 р.

На обязанности городской Думы лежала тогда забота о войске, пожарном обозе, освещении города и т. п. Войска в то время в Полтаве было очень мало. В год открытия губернии в ней был

1) Гор. Арх. № 120, 996, 125, 1802 года.

2) Гор. Арх. 1805 № 1735.

3) Гор. Арх. 1805 № 54, 1055.

85

расположен гарнизон из 116 солдат, во главе с капитаном, у которого были в подчинении два офицера — поручик и подпоручик. Капитан получал жалованья 267 р. 36¼ к. в год, поручик 171 р. 78½ к., а подпоручик 146 р. 38½ коп.

Все содержание гарнизона обходилось в 1726 руб. 2½ к. в год. На Думе же лежала забота о найме квартир для войск, устройстве лазарета, бани и т. под. До 1804 года солдаты были распределяемы по квартирам у домовладельцев, но с 1804 года по особому ходатайству князя Куракина, город был освобожден от военного постоя 1). Весной 1806 года в Полтаву вступил на постоянное пребывание Новоингерманландский мушкетерский полк и при нем "половина артиллерийской роты". Тотчас же полицеймейстер дал предписание Думе "озаботиться представить шефу (т. е. командиру) квартиру с дровами, главную гауптвахту, при ней устроить мост, сошки для ружей, двух барабанов и одного знамени, для часовых будку, при въездах на харьковском и московском гауптвахте на каждом въезде барабан и будки для часовых, шлагбаумы с цепями", а также все необходимое для лазарета: кровати, скамейки, свечи и т. п. 2) Дума не пожелала исполнить эти требования, так как не имела предписания от своего начальства, да и не знала, на какие средства все это сделать. Губернское Правление предписало Думе беспрекословно все исполнить. 3) Но этим не ограничивались требования военных властей, очень скоро потребовавших от Думы через полицеймейстера, отвода пастбища для лошадей. Дума снова отказала потому, что луга ее были отданы в аренду. Завязалась переписка, и дело кончилось тем, что Губернское Правление признало Думу необязанной исполнять последнее требование, как незаконное. Это едва ли не единственный пример за первые годы существования Полтавы, как губернского города, когда Губернское Правление стало на сторону Думы 4). Лагерь полка был расположен в с. Яковцах, в пяти верстах от Полтавы. Дорога к нему шла по оврагам, что особенно затрудняло сообщение в ненастное время. Князь Куракин обратил на это внимание и предписал Думе исправить эту дорогу, несмотря на то, что она была вне городской черты и по закону Дума могла этого не исполнить.

Содержание пожарного обоза лежало по закону на обязанности Думы. В начале 1802 года город был разделен на 3 полицейские части, но в 1804 году число частей было уменьшено до двух; в каждой

1) Арх. Губ Прав. № 116 и Арх. Губ. Земства, № 3, лист № 157, и Указы 1802 г.

2) Гор. Арх. 1806 г., № 849, л. 74,

3) Гор. Арх. 1806 г., № 15028.

4) Гор. Арх. 1806 г., № 1333 и № 13252.

86

из них был пожарный обоз и по одному "огнеспасительному мастеру", как называли тогда брандмейстеров. Этих мастеровых нельзя было в то время найти в Полтаве. Обыкновенно публиковали о вызове человека, "который мог бы содействовать при пожарах огнеспасительными трубами"... Одним из тогдашних брандмейстеров был майор Трещенко, очевидно большой любитель этого дела, так как его чин далеко не соответствовал классу должности. При каждом обозе, помимо десяти бочек, куда впрягались лошади, были устроены еще десять бочек, очень легких, на двух колесах, куда вместо лошадей употреблялись рабочие, обязанные возить воду на место пожара. Помимо этого, каждый домовладелец обязан был иметь кадку с водой в своем дворе; это была не бесполезная предосторожность, так как дома в Полтаве были крыты, за малыми исключениями, соломой. Цена обозной лошади в то время была 24 руб., а на фураж ее отпускалось ежемесячно 2 р. 1) Содержание всей пожарной команды стоило в год 1272 р. 50 к.

Как в ограждении города от пожара было привлечено к участию и само общество, то же самое мы видим и в деле ограждения от опасностей, краж и т. п. Во главе полиции стоял городничий, а с 1804 г. городничий был переименован в полицеймейстера, содержание которого было 450 р. У него было два частных пристава с жалованьем по 300 р. и четыре квартальных надзирателя, каждый с жалованьем по 200 р.

По всему городу, по распоряжению кн. Куракина, были расположены десятники (числом 50), находившиеся на своих постах день и ночь, 36 десятников было из самих обывателей, отбывавших эту повинность по очереди, при чем не возбранялось вместо себя поставить другого. Не являвшихся к отбытию этой повинности штрафовали. Были десятники и от Думы, получавшие по 40 р. в год. По городу были расставлены везде будки, где могли бы укрыться, в случаи ненастья, эти десятники.2). За полицией строго следил князь Куракин. В 1802 году квартальный надзиратель Плотников явился ночью в дом Златоржевского арестовать женщину. Последний жаловался князю, который оштрафовал надзирателя 25 р., что превышало его месячный оклад. Деньги эти обыкновенно поступали в Приказ Общ. Призрения на благотворительная дела 3).

Несмотря на такие расходы, как содержание пожарного обоза, войска и т. под., у Думы не только хватало средств, но всегда были остатки. К 1 января 1802 г., т. е. ко времени открытия губернии, городская Дума имела остаток от 1801 года 14844 р. 50 к. И в

1) Гор. Арх. 1802 г., № 2721, 1804 г., стр. 154, 1805 г., № 786.

2) Гор. Арх. 1805 г., № 786.

3) Гор. Арх. 1802 г., № 167.

87

последующие годы всегда бывали остатки: в 1803 г. осталось 4881 р. 31¾ к. и роздано было 10600 р. на проценты; в 1803 году — 1019 р. 68¼ к., в 1804 г. — 1435 р. 89½ к. Бюджет города простирался: в 1802 году до 20 тысяч руб., в 1803 — до 30 тысяч, в 1804 году он составлял 42141 р., 1805 — 36125 р. 1)

Доходы города были от винного откупа, найма лавок, земель, городских весов, от свечного завода, харчевен, гербергов, платы иностранцами за право торговли в городе, взимаемой от 1 р. до 100 р. Из этих доходов самым крупным был от винного откупа, сдававшегося в аренду по 11500 р. в год. Состоял он в том, что откупщику отдавалась площадь, где ныне Новоселовский базар, для склада на ней бочек с водкой, откуда они развозились в харчевни, герберги, кабаки. Площадь эта называлась "бочковая" или "скатная площадь". Всех кабаков в  Полтаве было в 1802 г. 20 2) и за этот год было продано 4476 ведер водки, — в среднем больше немного ведра на муж. душу. Когда срок аренды винного откупа оканчивался, то объявляли новые торги, происходившие иногда в присутствии самого кн. Куракина.

Видимо, откуп этот был очень выгоден, так как на торги являлись не только местные жители, но из Кременчуга, Елисаветграда и Воронежа. В 1802 г. набили на торгах цену до 15 тыс. р., но генерал-губернатор нашел ее недостаточной и торгов не утвердил. Тогда некто Попов набавил еще 500 р., но и это князю показалось недостаточным. И только после того, как Волковицкий, елисаветградский дворянин, сразу прибавил 1200 р., мотивируя это тем, что Полтава — ныне губернский город, в котором уже установлен и прием рекрут, — торги были утверждены за Волковицким. Замечательно, что в числе городских арендаторов мы не встречаем евреев.

Нынешняя сенная площадь также была отдаваема в аренду с правом денежного сбора за места во время ярмарок, при чем эти сборы не должны были превышать 1 р. 50 коп. за место. Но арендатор брал не только с приезжих, но и с самих жителей Полтавы, являвшихся на торг. Когда жители пожаловались на арендатора генерал-губернатору, то сбор был отменен. Эта площадь отдавалась с 1803 г. за 3 тыс. слишком в год. Все аренды в то время отдавались обычно на четыре года.

Таким же источником дохода, приносившим сравнительно большой сбор, был наем лавок: так 29 мясных лавок, со скотобойней,

1) Гор. Арх. 1802—1805 годы.

2) Арх. Губ. Правл. 1903 г., № 200. За откуп с 1799 г. по 1802 г. цена аренды была всего 1600 р. а затем поднялась, с учреждением губернии, до 11 тыс. (Гор. Арх. 1802 года).

88

находившейся в самом центре города, отдавались в 1803 г. за 422 р. 1)

И в этой же, самой лучшей части города, на площади, продавали деготь, что запретил князь Куракин, предписавший "немедленно приступить к исправлению такового обстоятельства, для благоустройства города немало спасительного" 2).

Земель город имел достаточно; не мало было у него и лугов по берегам Ворсклы и Рогизны, но, к сожалению, в то время в Думе не велась инвентарная книга и при заключении контрактов не писалось количество десятин, отдаваемых в аренду, а просто обозначалось: "городское место около лавок", "городское место на форштаде" или около городского вала и т. п. За земли выручалось более 4 тысяч. Арендные деньги вносились по третям и вносились замечательно аккуратно, так что недоимок, составляющих теперь обыденное явление в бюджете городов, не существовало. Неаккуратного плательщика обыкновенно штрафовали, и деньги поступали не в городскую кассу, а в Приказ общ. призрения, на благотворительные дела. Штрафы были небольшие; так однажды с откупщика Морозова велено было взыскать всего 9 руб. 3). Если сумма платежа была большая, то насчитывали 6% на третной взнос, а взыскание производила полиция 4).

Гостиниц в Полтаве не было. Кн. Долгорукий, бывший в Полтаве в 1810 году, не знал, где ему остановиться. Гостиницы заменялись постоялыми дворами, называемыми "гербергами". Их было всего три и отдавались они городом в аренду по 50 р. в год, но с 1805 г. цена уже была возвышена до 100 р. с небольшим. Это была выгодная аренда; нередко ее желали взять дворяне, но на основании указов 1770 и 1790 г. герберги могли быть арендуемы только купцами третей гильдии 5). Харчевни отдавались по 200 р. в год.

Таковы были источники дохода города. Заметим, что в то время не существовал еще налог на имущество горожан. А расходы были значительны. Мы уже видели, как пользовалась администрация городскими средствами и налагала многое на думу. Последняя обязана была содержать и "съезжие избы", а также "смирительные и работные дома" — учреждения более правительственные, чем общественные. Под именем "съезжих изб" разумелись в то время арестные помещения, куда сажали нетрезвых буянов и вообще лиц, нарушающих общественную тишину и порядок. Таких изб в Полтаве было три.

1) Гор. Арх. 1803 г. В 1802 г. за них была плата меньше.

2) Гор. Арх. 1805 г. № 175.

3) Гор. Арх. 1805 г., № 1464.

4) Гор. Арх. 1804 г., № 734.

5) Гор. Арх. 1804 г., № 757.

89

Арестованные здесь не проводили праздно время: их заставляли быть ассенизаторами города. Для лиц привилегированного класса устраивались "смирительные дома", куда попадали по приговорам суда обыкновенно за незначительные проступки. В "работных домах" помещались также приговоренные судом за кражу на сумму менее 20 р., где они должны были отработать украденные деньги. До приезда князя Куракина "работного дома" в Полтава не было, и устроен он был по его инициативе. 31 декабря 1802 года он дал следующее предписание губернатору Сонцеву: "Непрерывные опыты показывают до какой степени стесняется участь несчастных преступников, коих закон определяет на работу цены ими украденного; по неимению здесь рабочих домов, нередко для отработки самой ничтожной суммы, пересылаются они в Херсон и тому подобными образами терпят они в несколько крат продолжительное бытие в числе арестантов". Для работных домов были наняты небольшие помещения около богоугодных заведений. На содержание этих домов средства отпускала дума. Князь Куракин мечтал устроить хорошие помещения для этих учреждений, вошел уже в переговоры о покупке земли, но не успел осуществить этого намерения за отбытием в Петербург на пост министра внутренних дел. За время с 1802 г. по 1808 г. включительно арестованными в рабочем доме было выработано всякого рода изделий на сумму 5735 р. 2).

Князь Куракин много заботился о благоустройстве города, что подтверждает в путевых заметках кн. Долгорукий, который говорит, что Куракин желал сделать "Полтаву в малом виде Петербургом". Замечательно, что до приезда Куракина не был устроен даже мост на р. Ворскле, необходимый не только для сообщения жителей, но и для почты, так как через Ворсклу шел почтовый тракт на Харьков и далее в столицы. Вместо моста, существовал "водоходный дуб", или "водоходное судно", как его называли жители, который и перевозил "курьера с письменной почтой 1). Князь Куракин устраивал бульвары, садил деревья, по многим улицам велел устроить колодцы с навесами резной столярной работы, устроил рынок. Все это отмечает в своих записках кн. Долгорукий, который вообще не щадит своего пера, чтобы представить Полтаву в возможно более мрачном виде. Гостиный двор не понравился князю-туристу, но Куракин все-таки и его улучшил. Заботился он и о мостовых. До него была только одна мощенная улица, — от собора до Сретенской церкви, он же вымостил их несколько, но мостил мелким щебнем, набивая песком, отчего летом в городе бывала очень большая пыль и мостовые не отличались прочностью. Мощение

1) Арх. Губ. Земства, по описи № 98.

2) Гор. Арх. 1805 г. № 827.

90

стоило очень дорого. Построивши богоугодное заведение, кн. Куракин велел замостить ведшую туда улицу и назвать ее "Ново-Полтавской". Проведение этой улицы, на расстояние всего 270 сажен, стоило более семи тысяч рублей 1).

ГЛАВА VII.

Заботы Куракина о школах. "Предварительные правила", изд. министерством народн. просвещения. Уездное училище. Акт и стихотворение Тисаревского. Забота об открытии гимназии. Первый директор Огнев и его биография. Программы гимназий. Преподавание. Экскурсии для учащихся. Заботы Куракина о воспитании дворян. Проект В. В. Капниста устройства "дома для бедных дворян". Взносы дворян на содержание этого "дома"; его штат и помещение. Дворянство подносит Куракину табакерку. Стипендии в дворянском училище кн. Куракина, его супруги, Кочубея и Трощинского.

Забота о насаждении школ составляла интересную черту в деятельности князя Куракина. В 1803 году он делает запрос черниговскому и полтавскому губернаторам о состоянии начальных училищ в их губерниях 2). Еще незадолго до того времени, в XVIII ст., в Малороссии при всех церквах существовали школы, где обучали грамоте

Highslide JS
П. В. Завадовский.

1) Арх. Губ. Правл. по описи № 267.

2) Арх. Губ. Правл. № 153.

91

по преимуществу дьячки; но в начале XIX ст. таких школ в Полтаве не было уже ни при одной церкви. Народным образованием было сильно заинтересовано министерство народного просвещения, открытое в 1802 году.

Первым министром был гр. П. В. Завадовский. В 1803 году составлены были "Предварительные правила народного просвещения", — нечто в роде устава всех школ. По этим правилам, министерство проектировало четыре типа школ: начальная школа, уездное училище, гимназия и университет.

Из таких школ в Полтаве в 1802 году было одно только уездное училище, открытое в 1799 году. Штат его был не велик: смотритель, получавший жалованье 300 р., два учителя, — по 250 руб., законоучитель — 75 р. и учитель рисования — 75 р. На наем помещения, прислуги и пр. отпускалось 300 р. Таким образом стоимость училища составляла 1250 р., которые и отпускались от казны. До издания министерских правил средства на это училище отпускала городская дума. Преподавались в уездном училище следующие предметы: грамматика российского языка и местного, как-то: польского, немецкого и проч. (что не относилось к полтавскому училищу), сокращенная география и история, первоначальные основания геометрии и естественных наук, а также "наставление в должностях человека и гражданина (нечто в род законоведения) и практические знания, полезные для местной промышленности и края". Общий надзор за училищами принадлежал университету, но непосредственным их начальником был директор училищ губернии. Директору предписывалось "принимать смотрителей и учителей ласково и не оставлять их делом и советом, как в классных, так и собственных их нуждах, нерадивых же убеждать к исполнению должностей повторительными им напоминаниями, но не смотря их исправление, доносить о том беспристрастно университетскому начальству" 1). Первым смотрителем полтавского уездного училища был И. Н. Зозулин, оставивший хорошие по себе воспоминания. С открытием полтавского института благородных девиц, Зозулин был там преподавателем. Скончался он в глубокой старости, в сороковых годах. Первый выпуск училища был в 1803 году. Акт был очень торжественно устроен; на нем присутствовали все власти города. На этом акте учитель Тиссаревский прочитал свое стихотворение, посвященное воспоминанию полтавской битвы. Заметим, что это было едва ли не первое стихотворение, посвященное этому событию; уже впоследствии его воспевали Шаховской, Мерзляков и друг. Вот подлинный текст этого произведения местной патриотической музы:

1) Арх. Губ. Правд. № 164 1803 г.

92

Среди собора ныне освященна,
Среди сердечных алтарей,
Стоит могила возвышенна,
В которой тлеет прах мужей,
Что град Полтаву защищали
И Карлов меч пренебрегали,
Сражаясь, проливали кровь,
Чтоб Россам счастье доставить,
Перед целым светом прославить,
Отечеству явить любовь.
Сей холм, мне кажется, дымится
И издает то стон, то рев,
Там в черной и густой мгле зрится
Орлом разодран шведский лев.
Меж лаврами на небосклоне
Великий Петр, с мечем, в короне,
Стоя торжественно, он зрит
Что благодарная Россия
Его труды, дела златые,
Не забывая, вечно чтит 1).

Вновь изданные министерством программы были так согласованы, чтобы начавший учиться в начальной школе мог постепенно переходить в более высшую, не подвергаясь экзаменам. Но гимназии, куда бы могли перейти окончившие уездное училище, в Полтаве не было; о ней то и начинает заботиться князь Куракин. Он прежде всего задумал построить для гимназии здание, а также и для семинарии, которую он хотел перевести из Переяслава. Он приобрел дом Тишевского, где помещалась казенная палата, а затем, наметив место, обращался к владельцу, некоему Драшишевскому, жившему в Житомире, с просьбой уступить его для учебных заведений. Сначала он просил подарить его городу, но когда это не удалось, просил продать. Драшишевский сначала не соглашался, так как думал поселить здесь своего сына; но кн. Куракин настойчиво писал ему несколько раз, упрашивая продать его усадьбу для постройки школы, значит для просвещения народа и т. под. В конце концов Драшишевский уступил всесильному князю. Перевести семинарию князь Куракин не успел, а за открытие гимназии принялся очень энергично. Городская дума, по предписанию князя, ассигновала на постройку зданий 18750 р. и на первоначальное обзаведете 1200 руб. Первым директором гимназии был Иван Дмитриевич Огнев. Происходил он из духовного звания, имел ученую степень магистра. В 1806 г. его

1) Арх. Губ. Правл. № 163 и Гор. Арх. 1802 г.

93

рекомендовал кн. Куракину сам министр народного просвещения граф Завадовский. Директором полт. гимназии Огнев оставался до 1831 года, когда был назначен вице-губернатором в Симбирск, откуда в 1836 году переведен в Казань на пост управляющего казенной палатой. В 1843 году он вышел в отставку и поселился в Роменском уезде, в имении своей жены. За долголетнюю службу ему было Высочайше пожаловано имение в 2 тыс. десятин земли. Скончался он 75 лет, 13 февраля 1852 г., оставивши по себе память доброго, хорошего человека 1).

Highslide JS
И. Д. Огнев.

Гимназия в Полтаве открыта была 2 февраля 1808 г. На основании "Правил", содержание ее обходилось в год в 5250 руб., которые распределялись след. образом: директор получал 800 р., 4 учителя по 550 р., 2 преподавателя новых языков по 800 р., учитель рисования 300 руб., на библиотеку отпускалось 250 руб., содержание дома, прислуги и проч. 900.

1) Некролог его в Полт. Вед. 1852 г. № 5.

94

Целью гимназий, по уставу 1803 г., было подготовлять молодых людей в университет и в тоже время сообщать им сведения, "необходимые для воспитанного человека". Преподавались в ней следующие предметы: латинский, немецкий и французский языки, история, география, начальный курс философии и словесных наук, курс математики чистой и смешанной, курс экспериментальной физики и натуральной истории, а также начала политической экономии, наук относящихся до торговли, начала технологий и рисование. Программа, как видим, была очень обширная. Всех штатных учителей полагалось четыре: один читал латинский яз. и словесные науки, другой преподавал чистую и смешанную математику, а также физику, третий читал историю, географию и начальные правила философии, а четвертый — натуральную историю, (т. е. естеств. науки), начальные правила политической экономии и науки, относящиеся до торговли и технологий. Помимо их, еще было три учителя: два для новых языков, французского и немецкого , и один преподавал рисование. Допускалось обучение танцам, музыке и "телесным упражнениям", "если число учеников в гимназии было достаточно для содержания сих учителей".

Гимназия имела только три класса. Число уроков в каждом классе было 38 ч. в неделю. Начинались они в 8 ч. утра и продолжались до 12 ч , а затем с 2 до 5 ч. Не вдаваясь в подробности, укажем, как преподавались некоторые предметы и на что должен был обращать внимание преподаватель. Учитель латинского языка должен был, при преподавании грамматики, "приобщать к каждому правилу словоисчисление, которое он будет толковать, примеры, извлечения из лучших авторов, могущих занимать понятие учащихся". Во 2-м классе должны были читаться авторы "высокого стиля, постепенно доходя к раздроблению красот стиля и объяснений древней истории и географии"; один час в неделю учитель должен был заниматься переводами (письмен. упражнениями). В 3-м класс уже истолковывались поэты и учитель должен был "приобучать учеников делать на сем языке сочинения". И на все это полагалось только три часа в неделю! Другие три часа в неделю тот же учитель посвящал на изучение "отечественной словесности, критике стиля и практическим упражнениям в стиле, по правилам эстетики". Натуральная история (естеств. науки) должна была преподаваться "сообразно с правилами сельского и лесного хозяйства", — это в первом классе; а во втором — ученики должны были "усовершенствоваться в познаниях произведений трех царств природы, составляющих важный предмет трудолюбия и торговли России". Новые языки и рисование преподавались четыре часа в неделю. Вообще программы того времени поражают своей обширностью, что сознавалось самим министерством, предписывавшим "в виду обширности наук преподавать науки с краткостью

95

и ясностью и иметь в виду теорию с практикой". Для достижения последней цели устав вводит "экскурсии учащихся", о которых ныне так много пишут и даже телеграфируют о выезде такой-то школы для осмотра фабрики, города и т. п., как о чем-то небывалом... "Преподаватели математики, натуральной истории и технологии с достойнейшими из своих учеников во время вакаций будут ходить за город, и сие послужит сим ученикам родом награждения". "Математик, гласит § 17 "Правил", должен показывать мельницы, гидравлические машины; учитель естественной истории должен собирать травы, камни; учитель технологии, в зимнее время, должен посещать с учениками фабрики, заводы, так чтобы "уроки дома по сей части, коих описание, ниже рисунки не могут дать ясного и достаточного понятия, объяснить практикой".

Highslide JS
Здание, где помещалась гимназия.

Все преподаватели первого числа каждого месяца должны были представлять директору отчеты о пройденных курсах, а в первое воскресенье каждого месяца должны были явиться к директору и сообщить о прилежании учеников и свои замечания, мнения, "каким бы образом сделать учение привлекательнее, и о удобнейшем усовершенствовании способа обучения". Преподавали по учебникам, одобренным Главным Правлением училищ. В учебниках, между печатными листами, должны быть вклеены белые листы, на которых ученик должен был записывать объяснения и дополнения учителя. По истечении недели, учитель должен был просматривать эти записи. Для каждой науки было сделано определенное число шаров, означающих степень знания, соответственно важности и обширности науки по этим шарам означался успех учеников. В списке учеников

96

учитель под именем каждого из них должен означить число шаров, которые он заслужил успехами своими в каждой науке. Сумма этих шаров, положенных ученику, должна означать его старшинство. "Опытом дознано, — читаем в уставе, — что таковые меры, открывая успехи каждого ученика, служат к возбуждению в них соревнования". Сколько именно полагалось шаров, в уставе указаний нет. Лучшим ученикам давали награды или, как тогда говорили, "призы".

Полтавская гимназия помещалась сначала в доме, где было уездное училище, пока не было окончено для нее здание 1).

Кроме гимназии, при князе Куракине был учрежден еще "дом для воспитания бедных дворян", как в Полтаве, так и в Чернигове. Проект этой школы, по предложению кн. Куракина, был составлен известным автором "Ябеды" В. В. Капнистом, исполнявшим некоторое время обязанности директора училищ Полтавской губернии. В проекте этом высказано не мало интересных взглядов, почему и считаем не лишним остановиться на нем несколько подробнее. Граф Капнист, в письме к кн. Куракину, так мотивировал необходимость подобных школ: "Вы изволите знать, сколь мало в крае сем великопоместных дворян и какое множество по заслугам своих предков известных родов преждевременностью времени в весьма бедное состояние пришли; одно личное потомков их отличие может их восстановить, а хорошее воспитание к тому единственным средством". По проекту, школа устраивалась для 200 дворянских детей, из которых 50, самых бедных, были полными стипендиатами, а остальные 150 пансионеров были разделены на 6 разрядов и вносили плату, сообразно количеству душ, владеемых их отцами. Так, дворянин, имевший 50 д., платил за сына 25 р., от 50 до 100 д. — 50 р., от 100 до 200 д. — 75 р., от 200 до 300 д. — 100 р., от 300 до 400 д. — 125 р., от 400 и более д. — 150 р.

Допускались и приходящие воспитанники, из коих 10 принимались бесплатно, а остальные платили по 50 р. в год. Устав допускал и разночинцев, а потому в училище и было два отделения: одно для дворян, а другое для разночинцев, при чем гр. Капнист не считал возможным совершенно отделить дворянских детей: "пансионеры, — говорит он, — по роду их состояния должны быть нераздельно с воспитанниками и никакой особенности в положении себя не требовать".

Сравнительно с другими школами того времени, гр. Капнист в проекте своем хотел поставить дело образования широко. Кроме

1). Арх. Губ. Правлений, № 206, № 277. № 164. Арх. Губ. Земства, № 23.
О гимназии см. труд В Л. Василевского (по архивным материалам) 2 вып. (напечатаны в трудах Полт. Арх. Комиссии (в № 4 и 5) и отдельно.

97

предметов общего образования, по его проекту, еще вводилось преподавание артиллерии, фортификации, рисования, архитектуры, а также и законоведение. Сверх того он считал необходимым обучение танцам, музыке и верховой езде. По характеру предметов, школа эта была смешением светского учебного заведения с военным, каким был в то время кадетский корпус. Это подтверждается и тем, что гр. Капнист проектировал устройство "роты экзерциции из лучших учеников, которые, по преимуществу летом, и должны были заниматься экзерцициями". Окончившие с успехом курс этой школы награждались "обер-офицерскими военной и штатской службы чинами". Во главе такой школы был директор и его помощник инспектор, которые должны быть с учениками неотлучны, ибо, "всегдашнее с воспитанниками пребывание обеспечит успех его заведения". Экзамены, по мысли графа Капниста, должны быть устраиваемы по преимуществу, когда бывают съезды дворян, "всего благородного общества", и это для того, "чтобы сколько можно чаще открыты были успехи учеников и доброе надзирание директора и труды учителей". Так сознавал в то время гр. Капнист необходимость общения школы с обществом. В этом направлении его проект идет еще дальше. Сама школа была подчинена надзору дворянского собрания, избиравшего из своей среды особый комитет, которому директор представлял отчеты о состоянии заведения. Этому комитету только, а не администрации школы, предоставлено было право уволить воспитанника. Содержание школы было следующее: на пищу, одежду и вообще содержание воспитанников ассигновалось 15 тыс. руб., а на учебную часть 28,450 руб. Средства — исключительно дворянские взносы.

Кн. Куракин вполне одобрил проект и очень благодарил графа Капниста за его составление. Проект этот был передан на рассмотрение уездных дворянских собраний, вполне одобривших его. Собрания дворян благодарили князя за его заботы о них, а одно из них (в делах не упомянуто, какое именно) титуловало князя Куракина "Меценатом и благодетелем малороссиян". Относительно размера обложения помещиков с целью изыскать средства для названной школы, уездная собрания разошлись. Полтавское, константиноградское и гадячское дворянство порешили вносить по 50 к. с каждой ревизской крестьянской души, пирятинское и хорольское по 23 к., роменское по 5 к., а остальные решили внести единовременно известную сумму. По получении ответов о решении уездных дворянских собраний, было созвано в начале 1805 г. губернское дворянское собрание, на котором губернский предводитель Чарныш предложил однообразный взнос, по 50 к. с души, но против этого энергично возражали дворяне лубенского уезда, так как, говорили они, "не имев сведения, сколько необходимо на то училище суммы, и ассигновать

98

оной не имеют удобности". Не встречая в собрании единогласного решения, — в собрании, кстати сказать, экстренном, — губернский предводитель внес новое предложение: ходатайствовать перед правительством о займе 600 тысяч рублей с рассрочкой платежа на 20 лет. Но против этого энергично восстал граф Капнист, убедивший собрание отложить решение этого вопроса до осени, до созыва очередного дворянского собрания. Губернское собрание, созванное в октябре того же года, отклонило проект о правительственном займе 600 тыс. 1) и порешило вносить в течение двух лет по 25 коп. с души, а по прошествии этого времени вносить в течение десяти лет по 5 к., что должно составить капиталь до 300 тысяч р., на проценты с которого и возможно было содержать "дом для воспитания бедных дворян".

Дворянское училище не было самостоятельной школой, оно сделалось интернатом, в котором жили дети дворян и отсюда ходили учиться в гимназию. Комплект его был в 50 человек, но на деле их всегда было больше. Первым директором, по избранию губернатора, был советник казенной палаты Лобанов. Этот выбор был "с удовольствием одобрен" кн. Куракиным. У Лобанова еще было три помощника, в числе коих, при генерал-губернаторе кн. Репнине, был И. П. Котляревский. Директор получал жалованья 500 р., а его помощники, которых называли надзирателями, получали 250 р. В числе первых надзирателей встречаем частного пристава Полтавы, Семенова, назначенного кн. Куракиным. Надо, впрочем, заметить, что Семенов служил в военной службе.

"Дом для воспитания бедных дворян" помещался сначала в доме врача Тишевского, купленном Куракиным за 8 тыс. р., а затем был переведен в дом, где ныне женская гимназия. Просуществовал он до 1841 года, т. е. до открытия при полтавской гимназии пансиона, куда и были переведены воспитанники "дома для воспитания бедных дворян".

Полтавское дворянство, ценя заслуги князя Куракина по учреждению этого "дома", поднесло ему золотую табакерку с надписями из брильянтов, стоимостью около 30 тыс. Надпись была следующая: "в знак истинной привязанности полтавского дворянства", что было в январе 1805 г. Вместе с тем дворянство порешило просить князя принять звание главного попечителя предназначенного благородного дома воспитания. Черниговское дворянство поднесло князю золотую вазу, весившую 12¾ ф. чистого золота, стоимостью 17060 р. Ваза работы знаменитого петербургского художника Стефаница, с разными аллегорическими

1) Произнесенная Капнистом в этом собрании речь напечатана в Киевской Старине 1886 года, декабрь стр., 717-722. Этот "дом воспитания" был нынешний "пансион-приют", устраиваемый дворянством.

99

изображениями, с гербом князей Куракиных на одной стороне, и черниговским гербом на другой, с надписью: "Малороссийскому генерал-губернатору князю Алексею Борисовичу Куракину" 1). Кн. Куракин, желая и со своей стороны оказать внимание дворянству, принял на свое иждивение содержание 20-ти воспитанников из детей бедных дворян. Добрый почин князя вызвал подражание: его супруга, княгиня Наталия Ивановна, воспитывала на свой счет одного пансионера; уездный предводитель Кочубей и миргородский помещик Трощинский, впоследствии министр юстиции, содержали по два пансионера. При "доме" была устроена больница, где врачом был знакомый уже нам Кондура. Таковы были заботы князя Куракина об образовании и о школах 2).

Приложение.

Визитатор Харьковского учебного округа, профессор университета Илья Федорович Тимковский (1773†1853) обратился с просьбой к кн. Куракину помочь ему собрать статистические сведения о Полтавской губернии. Кн. Куракин отнесся к этому сочувственно и предписал, согласно выработанной программе, доставить эти сведения. Помещаем данные о городе Полтаве.

Город Полтава.

Экземпляр за город Полтаву о ремеслах по главном в нем промысле, учинен в Полтавском городовом магистрате. 1804 года Марта 3 дня.

1. В г. Полтаве господствуют ныне издревле существующие ремесленные цехи, именно: кравецкий, шевский, ковальский, кушнерский, шапошницкий, бондарский, гончарский, ткацкий, резницкий, и во всех и по каждом свойственное ремесло производится, равно как и главный промысел, в лавочных разных красных, суконных, железных товарах, да оптовой бочками горячего вина продаже; продуктов же в предместье города, кроме малых при домах — садов, никаких не имеется.

2. Печатных паспортов выдано из магистрата купцам города Полтавы в 1798-м годовых 58-м, 1799-м годовых 74, трехгодовой 1, в 1800-м годовых 64, двухгодовой 1, в 1801-м годовых

1) Арх. Куракина, XVIII в. т. I XXIX и XXX стр.

Рисунок вазы см. Чернигов. Губ. Вед., № 773, 1896 года, Киев. Старина, 1895 года т. 49, стр. 107.

2) Арх. Губ. Земства, № 26. 100. Арх. Губ. Правл., № 136. 196. Указы 1804 года в Арх. Губ. Земства. Князь Куракин составил план устройства низших школ в губернии см. мою работу: Приходские школы в Малороссии и причины их уничтожения, Киевская Старина, 1904 г. и отдельно.

100

62, в 1802-м годовых 51, двухгодовой 1 и 1803-м годовых 55, двухгодовых 4. К отлучке в разные российские города и места по купеческому их промыслу, другие же городские обыватели, как то: мещане, казаки, казенные и помещичьи крестьяне получают покормежные паспорта не с магистрата, а из поветового казначейства, то в коликом количестве, и куда зачем больше идут, неизвестно.

3. Фабрик никаких в Полтаве не имеется, а есть свечных сальных заводов два, один городской, а другой купца полтавского Калабухова, и вырабатываемые в них свечи выходят в продажу более в сем город и его округе.

4. Кирпичные пребывающих в Полтаве заводов два, один полтавского приказа общественного призрения, а другой полтавской Воскресенской церкви, с коих в первом по подряду в 5-88, а в последнем выделкою обходится 1000 кирпичу 6 р.

5. Известь в Полтаве получается из города Белгорода, и четверть ее распущенной с поставкой обходится по 90 коп.

6. Вал города Полтавы селитренным заводом переделываем не был, а выделка селитры ныне збурт имеется.

7. Мучных мельниц, водяных при городе Полтаве вовсе неть, а ветряных 3 имеется и мельничные камни получаются из г. Харькова с поставкой, средние воронежские по 40 руб. пара, а бахмутские средние по 20 руб. пара.

8. Кабаков или шинков в г.  Полтаве и на выгоне его есть 20, винный же нынешней откуп составляет годовую сумму в 17.000 р.

Сведение от Полтавской Городской Думы.

Дерево получается сосновое на строение с поветового города Кременчуга брусковое, платится на месте от 1-30 к. до 1-50 к., тысяча драни трехаршинная — 30 р., четырехаршинная — 40 р. Дров разного сорта кубичная сажень от 6—7 р., воз от 50 до 60 к., привозятся в торговые дни всегда. Есть ли же нарочитые сады вишней, груш, яблок, шелковичных дерев, об этом думе сведения не имеется.

Этот статистический материал напечатан мной во 2 вып. трудов полтавской архивной комиссии и отдельным оттиском. (Данные из Арх. Полт. Губ. Правления, дело № 200, 1804 года).

101

Время генерал-губернаторства кн. Я. И. Лобанова-Ростовского
и кн. Н. Г. Репнина.

ГЛАВА VIII.

Преемники князя А. Б. Куракина — кн. Я. И. Лобанов-Ростовский и Н. Г. Репнин. Биографии их.

Преемником князя А. Б. Куракина в должности малороссийского генерал-губернатора был князь Я. И. Лобанов-Ростовский. Он был знатного рода, как и все генерал-губернаторы, управлявшие полтавской губернией в течение первой половины XIX ст. Все они были или графы, или князья, за исключением последнего, генерала Кокошкина. Князь Я. И. Лобанов-Ростовский родился в 1760 г., был сыном ротмистра конной гвардии, а мать его была родная внучка князя Б. И. Куракина. Воспитание получил он домашнее, как это было в обычае у знатных людей того времени. С малолетства был он записан сержантом в гвардейский полк. В военной службе князь пробыл до 1784 года, когда оставил ее с чином капитана. В этом же году получил звание камер-юнкера и вскоре после этого камергера. Этим он обязан был покровительству своих богатых и знатных родственников, графа Н. И. Панина и князя Н. В. Репнина, устроивших ему службу в сенате. В день коронации императора Павла I князю Лобанову повелено надзирать за всеми делами в московском департаменте сената и за всеми присутственными местами московской губернии. В 1798 году кн. Лобанов оставил службу, но не надолго; при Александре I был назначен сенатором с поручением надзирать за постройкой больницы в Москве, что он выполнил с большой пользой для казны. В начале 1808 года состоялось его назначение малороссийским генерал-губернатором; на этом посту он пробыл до 22 февраля 1816 года, когда был назначен членом государственного совета и затем председателем комиссии прошений. В 1829 г. был председателем департамента законов в государственном совете. Скончался в 1831 году, 18 января, на 71 году от рождения По словам его биографа, князь Лобанов отличался "благородным образом мыслей, возвышенными правилами, сохранив живость, веселость характера и в старости маститой, одушевлял собой общество, любил радоваться и вместе делить горе с другими, [...] в кругу молодых людей, участвовал в играх прек [...] но в советах со старцами был важен, тверд, не [...] часто горяч там, где видел неправду, не любим за ... уважаем, как муж нелицеприятный, прямодушный. Л [...]

102

добро бес тщеславия, был горд только против гордых, ласков, обходителен со всеми, предан престолу без всяких своекорыстных видов. Хвалил за глаза, бранил открыто1).

В период управления кн. Лобанова Полтава мало изменилась. При нем, между прочим, заканчивались постройки казенных зданий, начатых еще при кн. А. Б. Куракине: губернаторского и вице-губернаторского домов, здания занимаемого ныне полицейским управлением, дворянского дома, сооруженного на средства полтавского дворянства и др. Место для последнего дома приобретено кн. А Б. Куракиным на счет суммы (400 т.), высочайше пожалованной на постройку казенных зданий в Полтаве и в Полтавской губернии вообще. При князе Лобанове построен в Полтаве и первый театр, стоимостью в 20 тыс. асс. Помещался он за нынешним епархиальным женским училищем. Интересно, что при театре этом были устроены квартиры для почтальонов, вероятно — благодаря тому, что театр находился вблизи почтамта.

О состоянии театра при Лобанове-Ростовском данных у нас нет. Много обращал внимания на театр его преемник кн. Н. Г. Репнин, большой любитель театра и музыки. Познакомимся с его биографией, что необходимо в виду того, что при изложении очерка того или другого учреждения мы встретимся с деятельностью их обоих.

Князь Николай Григорьевич Репнин родился 28 января 1778 г. Он был сыном генерал-адъютанта, кн. Г. С. Волконского, а матерью его была дочь фельдмаршала кн. Н. В. Репнина. По высочайшему повелению, в 1801 г. он принял фамилию своего деда по матери Репнина. Н. Г. Репнин получил образование в первом кадетском корпусе, откуда вышел в кавалергардский полк. В войнах с Наполеоном принимал деятельное участие, бывал в походах за границей, где под Аустерлицем был ранен и взят в плен. После заключения Тильзитского мира, был посланником при дворе братьев Наполеона І, Иеронима и Иосифа. После 1812 года, по поручению союзных монархов, Репнин управлял Саксонским королевством, со званием вице-короля. После венского конгресса, он был назначен 22 июля 1816 года на пост военного губернатора Малороссии и управляющего гражданскою частью Полтавской и Черниговской губ. На этом посту он пробыл 18 лет, до 1 янв. 1836 года, когда был назначен членом государственного совета.

Первое впечатление Полтавы на князя Р. было не в ее пользу. Вот что он писал Г. И. Затерману: "Здесь в Полтаве, знакомиться труднее черниговского; в огромных зданиях остался какой-то дух важной и почти придворной церемонии, спорящей с военными моими

1) Бантыш-Каменский, словарь достопамятных людей, ч. 3.

103

Highslide JS
Князь Н. Г. Репнин.

обыкновениями, но отчаиваться не должно, авось преодолеем" 1). Такой отзыв о Полтаве мало понятен: где эти были огромные здания, этот "дух важной", почти придворной церемонии? Полтава в то время была небольшим городом, где мало еще жило знатных, "генералитета", как выражались в то время. В скором времени, однако кн. Репнин сумел снискать себе уважение всех сословий города и края своей деятельностью, обходительностью. Это был, по словам А. С. Лашкевича, "высокогуманный и благонамеренный администратор. Он любил свой край, заботился о благосостоянии всего населения, охранял интересы крепостных и энергично отстаивал уцелевшие еще права казаков, чем навлек на себя подозрение в сепаратизме, несогласное вовсе с его возвышенными стремлениями, ни с духом и обстоятельствами того времени" 2). Кн. Репнин был очень доступен и требовал от подчиненных непосредственного обращения к нему при решении более или менее важных дел. Так, когда на имение прилукского предводителя Я. А. Горленко было наложено запрещение за то, что назначенные им опекуны продали движимость умершего помещика Будлянского, а Я. А. Горленко написал письмо правителю канцелярии

1) Арх. полт. губ. правл. 1817 г. по описи № 73.

2) Киев. Старина 1887 г., янв. 172-177.

104

с просьбой защитить его перед генерал-губернатором, то князь, узнав об этом, послал Горленку внушительную бумагу, в которой между прочим писал: — "Стыдно маршалу оправдываться не прямо перед начальником, а искать посредников. Стыдно маршалу не знать способности и правила дворян, живущих в предводительствуемом им повете. Стыдно маршалу не знать, что происходит в его повете и не извещать о том главного начальника, требовавшего торжественно от него правды и открытия злоупотреблений" 1). В 1828 году жители г. Ромен, вместе с городским головой Кирионом Нестеренком, подали прошение Императору с ходатайством о продлении пятилетней льготы, данной для устроения города. Это не понравилось Репнину и, будучи в Ромнах, он это высказал городскому голове, при чем отрешил его от должности. Кн. Репнин не отрицал права жителей жаловаться Императору, но городскому голове поставил в вину неуведомление его, как начальника края, о тех притеснениях, какие терпели жители от местных властей. Заступничество местного помещика А. Полетики и С. В. Капниста смягчило Репнина, и городской голова остался на месте 2). В таком же роде был поступок черниговского губернского предводителя дворянства С. М. Ширая, жаловавшегося государю на неправильности при рекрутском наборе. В чем состояли эти неправильности, мы не знаем, но кн. Репнин остался очень недоволен его поступком, и когда наступили новые дворянские выборы, вот что он писал о Ширае черниговскому губернатору Н. И. Жукову: "До сведения моего дошли слухи, что С. М. Ширай приехал в Чернигов и желает при предстоящих выборах вступить в должность губернского маршала. После жалобы, принесенной им на меня Государю Императору, не намерен я допустить его к должности на нынешнее трехлетие, но если дворянство изберет его на будущее и он переменит свое поведение, то рад буду утвердить в оной. Почему я покорнейше прошу В. Пр-во известить меня о сем до приезда моего в Чернигов для соображения, ибо я весьма буду благодарен, если В. Пр-во найдете случай дать ему о сем почувствовать" 3). Эти данные указывают, насколько Репнин требовал откровенности и непосредственного отношения к себе при решении дел. В архиве полтавского губернского правления сохранилась переписка князя с разными лицами ("партикулярная переписка генерал-губернатора"). Просматривая эту переписку, сохранившуюся за все годы его управления Малороссией, мы встречаем здесь очень много прошений о предоставлении мест, об определении детей в школы, о пособии

1) Арх. губ. правл. 1819 г., по описи № 213; целиком помещено мною в 1 вып. Трудов Полтавской Арх. Комиссии.

2) Арх. губ. правл. 1828 г. по описи № 5; 201—207 стр.

3) Арх. губ. правл. 1828 по описи № 400, л. 91.

105

и т. под. И всем просителям князь отвечал и делал, что было возможно. Во многих прошениях и письмах проглядывает иногда лесть. Некто Полторацкий свои просительные письма обыкновенно начинал так: "Сделать доброе дело есть пища князя Репнина". Поздравительная ода, сочиненная гимназистом IV класса черниговской гимназии Василием Лазаревским и присланная ко дню именин князя (6 дек.), несомненно была вызвана желанием директора гимназии П. Левицкого угодить генерал-губернатору. Нельзя допустить, чтобы гимназисту IV класса пришла в голову мысль послать начальнику края длиннейшую высокопарную оду, состоящую из 200 слишком стихов. Но расчет директора не удался, он не угодил князю. Последний вот что писал директору: "Я имел удовольствие получить письмо ваше и приложенную при оном оду, составленную воспитанником IV класса черниговской гимназии Василием Лазаревским, и видя в сем доказательство его усердия ко мне, я покорнейшее прошу вас, М. Г., объявить ему за сие мою благодарность. Но, отдавая справедливость талантам молодого человека, по участию в нем, советовал бы ему не употреблять оных на занятия, имеющие цель лесть начальству, стараться усовершенствовать способности, Провидением ему дарованные для пользы отечества, которое его призрело и дало возможность быть достойным гражданином" 1). Таково было деликатное внушение со стороны Репнина педагогу, приучавшему молодежь к лести и сервилизму. Но были письма, и даже подарки князю со стороны не подчиненных ему лиц, которых, по водимому, нельзя было заподозрить в иных побуждениях, кроме искреннего к нему расположения. Так супруга д. с. с. Мария Глазепан, выражая князю свое уважение, прислала в подарок ковер с изображением тигра и при этом писала ему: "Не быстро скачущего в африканских пустынях тигра, но листовидную кроткую его тень, сделанную на фабрике моей, посылаю вам и прошу покорно совершенные его недостатки заменить в истинном моем к вам уважении" и пр. Однако князь ковра не принял и отправил его обратно "за ненадобностью" 2). Некто Благодаров, заметив, что Репнин курит папиросы из мундштука, прислал ему в подарок хороший мундштук. На этот раз князь почему-то не отверг подарка и благодарил дарителя. 3).

Репнин был человек просвещенный. Он много заботился о собирании исторических документов, летописей, и переписывался по этому поводу с Чепой, Полетикой и друг. При его содействии была составлена первая история Малороссии Бантыш-Каменским, о распространении

1) Ода напечатана мною в 1 т. Трудов Архивной комиссии. К истории Малороссии во время Репнина. Арх. г. правл. 1832 г., по описи № 188.

2) Арх. г. правл. 1819 г., по описи № 59.  

3) Арх. г. правл. 1819 г., № 322.

106

которой он не мало заботился 1). Это достаточно свидетельствует о том, насколько он сознавал пользу и необходимость знакомства с прошлым края, которым управлял.

Highslide JS
В. П. Кочубей.

Репнин очень энергично отстаивал свои ходатайства о нуждах края. Его переписка с тогдашним министром финансов Канкриным хорошо рисует его настойчивость. Канкрин не всегда относился сочувственно к ходатайствам Репнина, он не хотел удовлетворить его ходатайство об облегчении дворянства в уплате податей по случаю неурожаев; но в таких случаях Репнин обращался непосредственно к государю и настойчиво отстаивал нужды края 2). Не пользовался он расположением и другого влиятельного сановника того времени, министра внутренних дел графа (впоследствии князя) В. П. Кочубея. В письме к известному М. М. Сперанскому, Кочубей, сообщая о перемещении в совет министров его зятя Александра А. Фролова-Багреева, занимавшего в 1824 году пост черниговского губернатора, между прочим писал: "я считаю для самого Александра Алексеевича это большое счастье, не потому что новое место было весьма

1) См. 1 т. Трудов Полтавской Архив. Комиссии, где напечатана мною переписка его с Бантыш-Каменским, Мартосом, Чепой и др.

2) Арх. Губ. Правления 1824. № 597.

107

выгодно, но вследствие опасности, которая предстоять может и самому благонамеренному местному начальнику, когда зависимость его также на месте не руководствуется ни правилами, ни законами. О беспорядках здешних 1) я много слышу со времени пребывания моего в сем краю. Слух пронесся было, что Репнин не возвратится, а за ним последовал и другой, всех в уныние приведший, будто генерал Эртель назначается ему в преемники. Эртеля здесь знают все по пребыванию его в Ромне для сформирования резервов. Так прославился он своими привычками, кои продолжая, обобрал было он и могилевского помещика Яншина, о чем и его величеству известно". В другом письме Кочубей еще резче отзывается об управлении Репнина: "Багрееву я лично повторил о убеждении моем, что не могло быть для него ничего счастливее, как перемещение его в столицу. Здесь (т. е. в Малороссии) все идет против здравого рассудка и злоупотребления неисчислимы. Генерал-губернатор в деревне своей есть и пьет, а управляют губерниями канцелярские чиновники, из всего делающие деньги" 2). Отзыв очень суровый, но едва ли справедливый. Что Репнин часто проживал в своем любимом имении Яготин, это верно; что в то время было слишком развито взяточничество, никто не станет оспаривать; но едва ли будет справедливо сказать, чтобы управление Репнина Малороссией прошло бесследно. Он боролся со взяточничеством, сильно распространенным в то время; боролся против злоупотреблений, вызываемых крепостным правом. Он пользовался всяким удобным случаем стать на защиту крепостных, нередко говорил он на дворянских съездах, призывая дворян к кроткому обращению со своими крестьянами: "Сии отеческие попечения ваши, говорил он, да не будут подвержены кратковременности жизни человеческой; оснуйте и на будущие времена благоденствия чад и внучат ваших. По местным познаниям вашим изыщите способы, коими, не нарушая спасительной связи между вами и крестьянами вашими, можно было бы обеспечить их благосостояние и на грядущие времена, определив обязанности их. Через сию единственную меру предохраните вы их навсегда от тех притеснений, которые, по несчастью, еще доселе случаются. Избавьте правительство от горестной обязанности преследовать оные и благородное сословие ваше от нарекания, происходящего через поступки людей, недостойных быть сочленами оного. Иные из вас совершенно сие исполнили, другие своими попечениями о подвластных им крестьянах весьма к ним сблизились. Но да будет сие подвигом общим и душою своего народа". В случае притеснений крестьян Репнин предписывал всегда производить строгое расследование. В имении Гриневича

1) Т. е. в Малороссии, откуда писано письмо.

2) Рус. Старина 1902. Ноябрь, стр. 310 и 312.

108

крестьяне убили управляющего. Лукашевич, занимавший должность предводителя, взял под свою защиту этого помещика. "Я не могу, писал Репнин Лукашевичу, по долгу моему и по самой совести ослабить строгости мер, предписанных мною по сему делу, ибо там, где жестокостью и изнурением прихотливых владельцев или послаблением их от управляющего доведены крестьяне до решимости посягнуть хладнокровно на убийство, там оправдание о неведении от помещиков слишком слабо и принято быть не может. Изнуренный вид и состояние крестьян не могли быть сокрыты, а знав оное, они не отвратили жестокости, то не значит ли сие, что поведение управляющего было с ведома и одобрения их?" Поэтому Репнин не соглашается освободить Гриневича от ответственности по этому делу, пока он не оправдается 1). Самоубийство 12-летнего мальчика в имении генерала Сталя заставляет Репнина собрать конфиденциально сведения о положении крестьян в этом имении 2). В таком роде можно указать не мало примеров.

По ходатайству Репнина был открыт в Полтаве институт благородных девиц; он же подал мысль основать в  Полтаве кадетский корпус. Вообще это был просвещенный деятель.

Кн. Репнин оставил пост малороссийского генерал-губернатора в январе 1835 года, когда был назначен членом Государственного Совета. Оставляя Малороссию, он благодарил дворянство за доброе отношение к нему. В ответном письме губернский предводитель дворянства И. В. Капнист писал князю, что "таковой прощальный отзыв Ваш дворянство несомненно примет со всеобщим чувством прискорбия и с искренней признательностью к великодушному обету сердца вашего содействовать пользам и благосостоянию Малороссии, даст полную цену тому преимуществу, коим доблестное имя Ваше присоединяется к сословию дворян полтавской губерний, — преимущество, которым позднейшее потомство справедливо гордиться будет...." 3). Прилукское дворянство, в знак признательности, порешило поставить бюст кн. Репнина в зале дворянского собрания.

В июне 1838 г. кн. Репнин отправился за границу, где прожил несколько лет. В это время стряслась над ним беда из-за полтавского института благородных девиц, созданного им вместе с супругой своей, внучкой последнего гетмана Кирилла Разумовского, унаследовавшей его богатые имения в Малороссии. И. д. малороссийского генерал-губернатора гр. Строганов 4) донес об оказавшихся значительных

1) Арх. П. Губ. Правл. 1818 г. по описи № 34.

2) Двор. Арх. 1832 г., № 8.

3) Двор. арх. 1835 г., № 8.

4) Зять неприязненно расположенного к Репнину князя В. П. Кочубея.

109

недочетах по постройке институтского здания. Председателем комиссии по постройке института был сам Репнин. По расследовании оказалось, что отечностей по постройке не было, шнуровые книги были найдены без печати, было взято, по словесным приказаниям кн. Репнина, из приказа общественного призрения 200 тысяч руб... Комиссия, ревизовавшая дело постройки, порушила уволить от должности казначея и содержать его под присмотром, а на имения Репнина наложить запрещения. На докладе об этом решении император Николай I написал: "Согласен. Князю Репнину через вице-канцлера велеть немедля возвратиться в Россию для отдачи отчета в своих действиях" 1).

В конце концов дело окончилось тем, что из числа богатейших имений кн. Репнина, заключавших более 22.000 душ крестьян, ему остался один Яготин с 5000 душ, а все остальные были распроданы счетной комиссией на пополнение недочетов. Разумеется, не могло быть и речи о каком либо злоупотреблении со стороны кн. Репнина при постройке института. Сама ревизионная комиссия оценила это здание в 465.000 руб., между тем на его постройку из казны отпущено было всего 200.000 руб. асс.; следовательно, помимо занятых в приказе 200.000 р., из личных средств Репниных израсходовано на постройку 65.000 руб. асс. 2).

В 1842 г. князь Репнин возвратился из за границы в свое имение Яготин, где и скончался 7 января 1845 г. Похоронен он в Густынском монастыре, близ г. Прилук.

Впоследствии здесь погребена и его супруга Варвара Алексеевна, скончавшаяся в Москве 10 октября 1864 г., в глубокой старости.

Вот что говорит дочь покойного генерал-губернатора Варвара Николаевна Репнина о последних днях и погребении своего отца, в письме своем к малорусскому поэту Шевченко: "Мой добрый и грустный певец!... Выплачьте песню в память человеку, которого вы так умели уважать и любить!... Моего доброго отца нет уже между нами!... После долговременной и тяжкой болезни, изнуренный тяжкими страданиями, он отдал Богу душу свою 7 января. Вы поймете пустоту Яготина. Я начала было писать с дороги в Прилуки, куда мы повезли священные останки его, т. е. в Густынский монастырь. Это было его желание. О Тарас Григорьевич! Мой добрый друг!... Как передать вам все эти вековые минуты, через которые мы прошли в эти дни!..."

1) Истор. обзор Комитета министров, т. 2, 115 и 116 стр.

2) История постройки здания полт. института рассказана в записках И. Сердюкова, современника и сослуживца князя Репнина помещенных в XI кн. "Клев. Старина" за 1896 г. Об этом деле см. дальше.

110

Продолжение того же письма от 22 февраля 1845 года "Хотела было рассказать вам подробно про болезнь папеньки, его последние дни, его тихую, спокойную, святую смерть, благодатное выражение его истинно ангельского лика, когда он лежал уже без жизни для всех, но для нас еще так исполнен жизни, потому что все, принадлежащее любимой душе, наполнено для сердца жизнью — таинственною, красноречивою. Я хотела сказать вам, как земляки ваши показали себя по всей дороге, как в Прилуках добрый народ отпряг лошадей и на себе, в ужасную метелицу, повез сани, на которых стоял гроб через весь город; я хотела многое вам сказать, но.... я как бы замерла от всего происходившего.... Я чего то жду, чего то страшусь.... Глафира удивительно удачно схватила выражение лица папы и к великому нашему утешению, нарисовала портрет в натуральную величину". Так трогательно описывает последнее время жизни и погребение отца своего нежно любящая дочь!.... 1).

ГЛАВА IX.

Устройство города по плану кн. А. Б. Куракина. Немецкая колония. Вызов фабрикантов-колонистов из-за границы и постройка для них домов. Отзыв кн. Долгорукого о полтавской колонии. Злоупотребления губернатора Козачковского при устройстве колонии. Внутренний быт полтавских колонистов.

Еще в 1804 г. генерал-губернатор кн. А. Б. Куракин составил план устройства города. По этому плану приходилось немало прорезывать новых улиц, нередко через частные усадьбы, уже застроенные. Этим делом заведовала городская дума; она входила в сношение с владельцами, уплачивала им деньги за усадьбы, а чаще всего променивала их на другие участки, уплачивала и за переноску строений. При думе были оценщики, определявшие стоимость построек, садов и т. под. Платили нередко полной суммой за известный участок, но чаще всего от квадратного сажня.

Замечательно, что цена на городскую землю не поднялась за весь рассматриваемый период, т. е. с 1808 по 1834 г., за время управления краем кн. Лобанова-Ростовского и Н. Г. Репнина. Дума уплачивала за квадратный сажень по 3 к. за пустопорожнюю землю, да и сами владельцы запрашивали такую же цену. Чаще всего недоразумение и торг с думой происходили из-за построек и садов. Дела по обмену и покупке усадеб тянутся в течение всего рассматриваемого нами периода и ими наполнены архивные связки. Укажем для примера несколько сделок для составления понятия о тогдашней стоимости земли. Так, усадьба Клименко (14 саж. в длину и 3 в ширину (с "садом родючего дерева"), отошедшая под монастырскую улицу, была приобретена

1) Чалый — материалы для биографий Шевченко, 47-48.

111

за 50 руб. 1). Некто Мамонтов уступил для выгона 3 дес. 1872 кв. саж. за 400 р. 2). Супруга генерал-губернатора В. А. Репнина приобрела возле Николаевской горы 1 дес. 494 кв. саж., а в другой раз 1 дес. 111 кв. саж. и за все это уплатила 304 р. 15 к. 3).

В 1813 году городская дума приобрела место у прапорщика Федора Наливайка для устройства на нем кладбища (ныне Старое кладбище), мерою 2310 кв. сажень. Наливайке предложили место в другой части города мерой в 420 кв. саж. и деньгами 110 р., но он желал получить 290 р. Губернское правление, утверждавшее постановления думы, назначило 150 р. 4). За переноску простой хаты с соломенной крышей платили 25 р. асс. (хаты с "синцами и погребом") 5). Бедным жителям отводили земли для постройки на них хат с соломенными крышами чаще всего по Гончарной горе и около Рогизнянского моста 6). Для постройки этих изб выдавались ссуды из приказа общественного призрения 7). Дела по обмену и покупке земель не всегда велись добросовестно и тянулись долгое время.

Укажем на покупку земли городской думой для немецких колонистов. Дума слишком доверяла секретарю своему Полонцу, за что и поплатилась. В 1809 г. дума приобрела у дворянки Гречаниной дворовое место с фруктовым садом за 990 р. с придачей в другом месте усадебного участка в 674 кв. саж. Несколько позже приобретены были на условиях такого же обмена усадьбы Селиховой, Марины Лабинской и прапорщика Детора. Некоторые из этих владельцев, получив от думы формальные акты, построили на новых местах дома. Прошло несколько лет, и оказалось, что дума дала этим владельцам земли, принадлежащие гр. Разумовскому. Поднялось дело, тянувшееся несколько лет. В 1814 году дума предписала полиции отобрать у означенных лиц акты, выданные думой на владение этими участками, но полиция медлила, да некоторых владельцев, за выездом из города, не могла и разыскать. Несмотря на многократные настояния думы "поспешить с этим делом, отчего легко может разрешиться от бремени полиция", как писала дума, документы у владельцев не были отобраны. Губернское правление, куда перешло это дело, порешило: "чтобы члены, бывшие в думе, восчувствовали виновность свою в слабом за секретарем надзоре, взыскать с них за перенос строений, устроенных на незаконной земле". Так поплатилась дума за свой недосмотр. Дело это окончилось в 1827 г.; земли были отобраны,

1) Гор. арх. 1809 г, № 1438.

2) Гор. арх. 1816 г., дело № 2367, журн. засед. 14 июля

3) Гор. арх. 1819 г., дело № 2753, и 1823 г., дело № 3475.

4) Гор. арх. 1813 г., дело № 2051 и 1424.

5) Гор. арх. 1808 г., дело № 1223.

6) Гор. арх. 1820 г., дело № 2900.

7) Гор. арх. 1809 г., дело № 1386.

112

иным владельцам уплачены деньги, другим даны новые участки 1). В 1812 году, по распоряжению губернского правления, городская дума наделила немцев-колонистов 12 дес. 209 саж., приобретенными по 100 р. за десятину. В 1834 году, когда решено было построить здание для кадетского корпуса, то земля эта была отобрана под устройство на ней кирпичного завода для выделки кирпича на постройку корпусного здания, а колонистам, помимо их желания, было отведено в другом мест 11 дес. 1995 кв. саж. 2).

Устройство немецкой колонии в Полтаве относится к началу управления краем кн. Лобанова-Ростовского. Кроме Полтавы, такие колонии были устроены еще в Константинограде. Населены он были немцами, суконными фабрикантами, вызванными из Богемии, Саксонии, Эльзаса. В ноябре 1808 года прибыло в Полтаву 6 семейств первых колонистов, "суконных и шерстяных дел мастеров". Кн. Куракин предписал занять для колонии два квартала около кирпичных заводов, принадлежащих приказу общественного призрения 3), и приступить к постройке домов. Но Куракин скоро оставил Полтаву и устройство немецкой колонии было делом его преемников кн. Лобанова-Ростовского и Репнина. Всех немцев прибыло 249 д. обоего пола (54 семьи), в Константиноград было поселено 41 сем. (218 д. обоего пола). Немцы колонисты вызваны были на следующих условиях, высочайше утвержденных 20 февраля 1804 года: им была обещана 1) свобода веры, 2) свобода от платежа податей и всяких повинностей в течение 10 лет, а после этого срока колонисты должны платить поземельную подать в первые 10 лет по 15—20 коп. за каждую десятину и затем они должны быть относительно податей уравнены с казенными поселянами. "Что же принадлежит до прочих земских повинностей, оные тотчас, по истечении льготы, колонисты повинны нести наравне с теми российскими подданными, между которыми водворены будут, исключая постоев, кроме тех, однако, случаев, когда воинские команды проходить будут". 3) "Свобода от воинской и гражданской службы. По собственному желанию в оную всякому дозволяется поступать, однако через то не избавляются они от платежа своего долга казне". 4) Уплата ссудных денег от казны,

1) Гор. арх. 1814 г., № 2169, 1825 г., № 3776, журн. засед. 5 дек. 1817 г. журн. засед. 25 марта 1827 г., № 4037.

2) Гор. арх. 1812 г. № 3118, 1834 г., № 4851 и 4849, журн. засед. 5 сентября. В 1820 г., на основании указа от 27 дек. 1818 г., решено отдать в собственность колонистов казенные дома, присоединив часть земли для огорода и сенокоса. Гор. арх. 1820 г., дело № 2907.

3) Один из заводов прилегал к оврагу. Кн. Куракин предполагал устроить здесь и пруды и другие водохранилища.... но не успел, так как выехал на службу в Петербург. Кн. Куракин сам избрал места для поселения колонистов, предписал купить сейчас места для них; раньше здесь были земли Донца, Кочубея, приказа, Иващенки и др. Гор. арх. 1808. № 1305.

113

по прошествии льготных лет, располагается на следующие десять. 5) всем колонистам дается безденежно земля. 6) Со дня прибытия на границу начинается выдача кормовых денег по 10 к. взрослой и по 6 к. малолетней душе в сутки, до самого того времени, пока прибудут на поселение, и сии деньги употребляются на счет безвозвратных издержек; однако, когда кто пожелает выехать из России, то и оные возвратить должен. 7) По прибытии на место поселения, до первой собственной жатвы, производится от 5 до 10 к. каждой душе, судя по цене жизненных припасов, и сия сумма ими должна быть возвращена вместе с общей ссудой. 8) Ссуда на построение домов, покупку скота и вообще на все обзаведение хозяйством простирается до 300 р.; людям же, которые приедут с хорошим достатком, может быть и увеличена, если для какого-нибудь полезного заведения они того требуют. 9) Позволяется ввозить им при поселении имение свое, в чем бы оно ни состояло, беспошлинно и сверх того каждому семейству, разумея в оном мужа и жену с малолетними детьми или двух совершенных работников, или же четырех женщин, один род товаров для продажи по цене до 300 р., только бы товары эти были собственные их, а не от посторонних людей им порученные или в долг взятые. 10) Ежели кто, когда бы то ни было, пожелает выйти из государства, то в том дается ему свобода, но с тем, чтобы, сверх уплаты всего причитающегося на нем долга, единовременно внес в казну трехгодичную подать. 11) Позволяется заводить фабрики и другие нужные ремесла, вступать в гильдии и цехи и везде в империи продавать свои изделия. Если кто из прибывших на поселение окажется ослушным и непокорным поставленному начальству или пустится в разврат, таковой непременно, по взыскании с него должного казне, выслан будет за границу 1).

На постройку домов для колонистов в Полтаве и Константинограде, на покупку земли, на выдачу ссуд и т. под. казна истратила до 400 тыс. рублей. В Полтаве было выстроено 50 таких домов. Дома были однообразные, построены по одному плану, плетневые, обмазанные навозом, как строились они в то время (да и теперь) в Малороссии. Путешествовавший по Малороссии в 1810 году владимирский губернатор И. М. Долгорукий посетил, между прочим, Полтаву и заинтересовался ее немецкою колонией. Она произвела на него крайне дурное впечатление. Говоря о постройках, Долгорукий пишет: "В этих карточных домиках живут ткачи и при них поставлен стан каждого. Считают, что как постройка сей слободы, так и двух еще подобных в Кременчуге и Константинограде, т. е. в Полтавской губернии, обошлась казне в 400 тыс.; там, однако, дома рубленные из дерева, здесь иные связи обратились в настоящие

1) Записки о Полтаве — Бучневича 2 изд. 286-287; то же у Арендаренка ч. II, 76 -77 стр.

114

тюрьмы; окончины (т. е. окна) одинокие и двойные, обе для прочности раз на всегда вмазаны в стены и не отворяются ни летом, ни зимой. Но дышать необходимо: никакая власть в свете лишить сего блага натуры не может ниже в тягчайших узах неволи. Что же делают эти бедные немцы? Они выламывают рамы, выбивают стекла, чтобы пустить себе воздух. Стены, в основание домов поставленные, так прозрачны, как решето и от сотрясения станов во время работы чувствительно даже, как он зыблются и держатся только на угловых столбах" 1). Почему новые дома выглядели такими развалинами — намек на причину этого находим в записках того же Долгорукого. "К особенной чести нынешнего начальника (т. е. кн. Лобанова) — говорит он — сказать должно, что он с огорчением смотрит на расточение сумм казенных и городских, кои последовали до него в Полтаве. Взгляд его справедлив, поступки осторожны; он отвел от себя ответственность. Бывший уже губернатор сменен, но еще нового при нас не было и никто не смел войти в управление этой колонией. Все ее боялись, как огня, да и не без причины. Жалко, что зло не может так легко истребляться, как тот, кто его семена посеет. С человеком, как бы он велик ни был, всегда сладить можно и семена одного лица никогда труда не стоит. Но вот беда, что худое учреждение не скоро поправляется, а еще труднее искоренить его, когда наипаче становится предметом большого денежного счета" 2). Автор воспоминаний намекает на бывшие злоупотребления. Смененный губернатор был Алексей Федорович Козачковский, занимавший этот пост с 14 марта 1808 г. по 17 мая 1810. В чем собственно состояли злоупотребления, мы не знаем, но нам известно, что на Козачковского, уже после его смерти, был сделан начет на сумму 34.800 р., передержанные им при постройке домов для колонистов. При увольнении в отставку, Козачковскому была назначена пенсия в половинном размере получаемого жалованья на службе. После кончины его, 20 мая 1820 года, вдова его подала на высочайшее имя прошение о назначении ей пенсии за службу мужа. Тут то вспомнили о постройке покойным домов для колонистов, и в пенсии было отказано. Министр внутренних дел В. П. Кочубей, которому было передано это прошение, запросил кн. Репнина об имуществе покойного Козачковского и его долгах. Оказалось, что у Козачковского был дом в Кременчуге, а в Екатеринославской губернии, в Верхнеднепровском уезде 129 душ крестьян и 1800 дес. земли. Казенных долгов не было, а частный долг вдовой был уплачен. В пенсии было, как мы сказали, отказано, и вот мотив отказа: "прошение сие (т. е Козачковской), пишет В. П. Кочубей,

1) Долгорукий "Славны бубны за горами", стр. 82-83.

2) Долгорукий, стр. 84

115

вместе с собранными в отношении Козачковского сведениями, рассматриваемо было в комитете министров. Как из сведений сих открылось, что г. Козачковский, по поручению бывшего малороссийского генерал-губернатора кн. Куракина, имев в своем распоряжении сумму, назначенную на обзаведение выехавших из Саксонии и водворенных в Полтавской губернии фабрикантов, сделал из оной при постройке их домов многие передержки и недостройки против сметы, количество которых простирается на сумму до 34800 руб., и как, с другой стороны, он жене своей оставил достаточное имение, состоящее в Кременчуге и Екатеринославск. губерн., то комитет гг. министров положил: просьбу г-жи Козачковской о производстве ей пенсиона оставить без уважения" 1).

Кроме отвода земли и постройки домов, правительство выдавало колонистам инструменты, покупало шерсть. За работу от штуки сукна им платили 30 р. асс. Можно было выделывать сукно в сырце, из собственной шерсти; в этом случае платили от штуки 20 р. асс. Каждый стан, по словам Долгорукого, должен был выработать до 800 арш. в год, что полагалось на семью колониста. Сукно казна принимала по 82 коп. за аршин.

"Тутошние мастера, говорит тот же Долгорукий, сами делают корды, на каких чешут шерсть, и изобрели машину (но она еще не выдержала опытов), посредством коей 40 веретен вдруг от одной руки действовать могут. Один из мастеров ткал при мне сукно без товарища за своим станом и довольно скоро мечется с конца на другой, но для корпуса это движение тяжело и даже насильственно". Всеми фабрикантами заведовал инспектор фабрик.

Несмотря на предоставленные полтавским колонистам льготы, материальное положение их из года в год ухудшалось. В 1818 г. правительство констатировало факт, что "иностранные суконщики находятся в расстроенном состоянии". В силу этого, колонистам предоставлены были еще большие льготы, состоявшие в том, что 1) повелено казенный долг с колонистов сложить и не взыскивать; 2) каменные дома, в коих они живут, предоставить им в собственность и присоединить к дому необходимую часть земли для огорода и сенокоса; 3) казенные инструменты для сукноделия отдать им тоже в собственность; 4) выдать заимообразно из казны на каждое семейство по сто рублей на три года, и 5) предоставить колонистам свободу заниматься каким угодно ремеслом. Полтавские колонисты были поручены попечительству князя Репнина, который составил в 1820 г. особую инструкцию для управления ими. Был учрежден приказ из старосты и двух бейзицеров. Лица эти избирались самими колонистами,

1) Арх. Губ. Пр. 1820 г, № 308.

116

сроком на три года 1). Правительство не жалело средств на устройство этих колоний.

В 1842 г., по ходатайству генерал-губернатора кн. Н. А. Долгорукого, колонистам было выдано заимообразно из приказа общественного призрения 40 тыс. из 6%. При этом было предписано фабрикантам доставлять выделанное ими сукно в кременчугскую комиссариатскую комиссию для обмундирования рекрут Полтавской губернии. Казна платила за выделку штуки сукна в сырце, мерою 42 ар. 7 р. 43 к. В 1860-х годах платилось за аршин по 75 коп. Слишком малая цена, платимая казной, была главной причиной бедственного положения колонии. А колонисты были очень трудолюбивы. Сами они объясняли обеднение свое следующим образом: 42 арш. говорили они, выделывается семьей из 4 душ в 14 дней. Кроме труда, колонист несет расход на масло, клей, освещение, отопление, починку инструментов, на валку, стирку и отделку сукна. Далее на свой счет ему надо доставить сукно в Кременчуг, где ему платили по 75 к. за аршин. По расчету выходит суточный заработок колониста в 7-10 к. 2) Для улучшения материального положения колонистов был организован комитет, под председательством попечителя колонии, из шести человек, избираемых обществом.

Конец существованию полтавской колонии положил высочайший указ 1867 года, в котором было сказано: "За вызванными в 1808 году из-за границы и поселенными в Полтавской губернии суконными фабрикантами укрепить права неограниченной собственности, наделенные им от казны; срок для обязательной приписки полтавских суконщиков к податным сословиям — шестой месяц со дня настоящего высочайшего повеления". Многие из колонистов приписались к купеческому обществу, другие к мещанскому. Такова история учреждения этой колонии, стоившей много средств правительству, но едва ли способствовавшей улучшению в России суконного производства.

В 1832 году, 25 июня, в полтавской немецкой колонии была освящена кирха во имя св. Петра. На освящении ее тремя пасторами: Дитгофом, Розенштраухом и Штейнманом присутствовали кн. Репнин, губернатор Могилевский и др. Этой кирхи ныне не существует, она снесена после того, когда была построена нынешняя кирха около присутственных мест (ноябрь 1881 г.). До 1832 г. колонисты собирались для молитвы в частных домах, где богослужение совершали дивизионные "проповедники".

1) В 1821 г. Репнин назначил особое лицо, шт. ротмистра Листовского, на обязанности которого было разбирать дела колонистов, входить в их нужды, сноситься с генерал-губернатором и т. п. Гор. арх. 1821 дело № 3165.

2) А. Конисский, Основа, 1861, 70 стр.

117

Еще при Екатерин II, согласно ее указу от 15 ноября 1767 года, в России было образовано 7 евангелически-лютеранских должностей "дивизионных проповедников", между которыми был особый дивизионный проповедник для Украины. Первым таким проповедником был назначен 8 марта 1768 года прусский подданный Христиан Вебер, пробывшей в этой должности до смерти своей, 9 октября 1809 года. Из Полтавы он объезжал Украину для совершения духовных треб в войсках. В Полтаве он совершал богослужение в своем доме. С прибытием фабрикантов-колонистов из Германии, был нанят большой зал для совершения богослужения, а затем, с 1811 года, храмом служил зал в доме пастора Леммера, преемника Вебера (ныне дом наследников Фролова-Багреева, против классической гимназии). Из немецких колонистов был образован церковный совет. После выхода в 1818 году в отставку Леммера, богослужение совершалось в дом Фаренкруга, но вскоре церковный совет нанял большой дом вдовы Цейшнер на колонии, где и был устроен молитвенный зал. Естественно, частые переходы из дома в дом должны были навести на мысль устройства постоянного храма. К 1 января 1830 г. немцы-колонисты имели капитала, собранного на этот предмет в течение многих лет, всего 2610 р. асс, да имели еще достаточно материала, годного для постройки, от какого-то магазинного здания, подаренного колонии императором Александром I. Это и дало им возможность построить храм, освященный в 1832 году. Известный украинский писатель А. Я. Конисский нередко посещал в 1860 годах богослужение колонистов и делает такой отзыв о них: "О чистоте, опрятности и честности нечего и говорить: стоит только прийти в воскресный день в церковь, чтобы увидеть, как эти бедные труженики прилично одеты. За все существование колонии едва ли между колонистами были два, три уголовных преступления, и наши присутственные места не могут жаловаться на обременение их делами от колонистов или о колонистах" 1). Для призрения престарелых фабрикантов, колонисты организовали особый сбор для образования капитала. Каждый мастер вносил ежегодно 10 р., подмастерий — 5, ученик — 1 р. При удостоении звания мастера, при выдаче свидетельства, взималось единовременно 5 р. асс. Колонисты имели у себя школу, где обучали детей грамоте, а затем некоторые отдавали детей своих в гимназию.

1) Основа, 1861 г., стр. 71.

118

ГЛАВА X.

Городская дума. Городские головы. Деяния Черкасова. Городские головы: Михайловский, Прокофьев, Зеленский и Чубенко. Выборные заседания в 1820 и 1826 г. Гласные думы, их обязанности, непосещение думы, безграмотность. Секретари думы. Делопроизводство. Бильбасов. Ревизия думы и проект увеличения штатов ее канцелярии.

Обратимся теперь к городской думе и проследим ее деятельность за время управления краем Лобанова-Ростовского и Репнина. Мы уже говорили об устройстве ее на основании городового положения 1785 года 1).

Помимо городского головы, в состав думы входило 6 гласных. Избирались они на три года из городского общества, в состав которого входили купцы, ремесленники и мещане, без различия вероисповедания. Мещане делились на собственно мещан и посадских. Мещане, занимавшиеся торговлей, приобретали право участия в думских выборах.

За время управления названных двух генерал-губернаторов обязанности городского головы несли следующие лица: в 1808 году заканчивал свое трехлетие купец Яков Локощенков, которого сменил Илья Прокофьев, избранный вторично на эту должность. Это был очень состоятельный купец 2-й гильдии, имевший в Полтаве 11 лавок; помимо этого, имел он торговлю в Одессе. Пробыл он головой не долго, его сменил Николай Черкасов (с 1811-1814 г.). Деятельность этого городского головы далеко была не безупречна. Надо, впрочем, сказать, что администрация была им очень довольна. Губернатор М. И. Бравин, за несколько месяцев до оставления своей должности, предписал городской думе довести до сведения граждан "об отличном служении, замеченном начальством, правящего должность городского головы Черкасова". Городской голова повестками собрал граждан в думу, где и прочитал лестную аттестацию его собственной деятельности 2).

Но не прошло и года, как начали обнаруживаться его далеко не похвальные деяния. Мещанин Иван Михайловский, бывший при нем гласным и всегда исполнявший в его отсутствие должность городского головы, подает заявление в губернское правление, что Черкасов, без участия других гласных думы, вынимал самолично деньги из сундука, покупал материалы на устройство моста через р. Рогизну по высокой цене, а также платил и рабочим дороже существующих цен, и т. п. Губернское правление потребовало сметы и журнальные постановления думы 3). Заявление Михайловского послужило

1) См. выше глава III.

2) Гор. арх. 1812 г., дело № 1917.

3) Гор. арх. 1814, дело № 2169, журн. засед. 1 февраля 1814 г.

119

как бы сигналом к открытию многих других погрешностей в деятельности Черкасова. На Сампсониевской площади, в гостином ряду (около нынешнего Спасского храма) городом была устроена "шофа" (крытый амбар) для продажи печеного хлеба. Сам Черкасов получил за нее в 1811 г. 60 р., а в 1812 г. 63 р., но первую сумму не внес в городскую кассу. Купец Трофим Ковалевский занял в городской кассе тысячу рублей и когда возвратил, то Черкасов не внес их тотчас в кассу, а пустил предварительно их в оборот. У Черкасова через полицию потребовали объяснения 1). То же самое было и с деньгами Носова, внесенными за городские места 2). Не перечисляя других его злоупотреблений, заметим, что на Черкасова был сделан начет в 528 р. 66 к. асс. Начет этот взыскивался губернским правлением через полицию в течете долгого времени 3). В конце концов Черкасов, как и бывший несколько лет спустя городским головой А. Зеленский, вместе с гласными Труновым, Штенбергом и др., угодили под суд и только в 1826 году, манифестом по случаю коронации, все они были освобождены от следствия 4).

Преемником Черкасова, был мещанин Иван Михайловский, — единственный пример избрания в городские головы из мещанского сословия. Он, как мы видели, первый обнаружил злоупотребления Черкасова и этим способствовал его падению. Но и сам он был неаккуратен в денежных счетах. Пробыл он городским головой до 1818 года, когда его сменил Илья Прокофьев, избранный городским головой в третий раз. Послужил он в этот раз всего два года.

Много лет спустя, в 1823 году открылось что и он не вполне добросовестно расходовал городские суммы 5).

После него городским головой был Авраам Мойсеевич Зеленский, иудейского вероисповедания ("еврейского закона", как писали в то время) и пробыл в этой должности три года, до конца 1822 г. Это был единственный пример избрания в городские головы лица иудейского вероисповедания не только в рассматриваемый период, но со времени введения городового положений 1785 года. Он был очень богатый человек, единственный в то время купец 1-й гильдии. До избрания в должность головы Зеленский служил в квартирной комиссии, а затем в городском магистрате бургомистром. Купцы в то время должны были по совести объявить имеющийся у них капитал.

1) Гор. арх. 1814, дело № 2197, журн. засед. 21 апреля 1814.

2) Гор. арх. 1814, дело № 2218, засед 5 мая.

3) Гор. арх. 1814, дело № 2446 и 2229, жур. засед. 20 мая и др

4) Гор. арх. 1826, дело № 3914.

5) Гор. арх. 1823, дело № 3380, жур. засед. 22 марта.

120

Зеленский объявил его в сумме 56 тыс., с которого и платил 4% пошлины в казну. Такой капитал и дал ему возможность записаться в купцы первой гильдии. Помимо торговли, он занимался казенными подрядами, для чего нередко ездил в Петербург.

Умер он в 1854 году. После Зеленского городским головой был купец Павел Артемьевич Чубенко. Чубенку было уже 50 лет, когда он занял эту должность. Всю предыдущую службу свою он провел по выборам. В 1813 г. купеческое и мещанское общество избрали его словесным судьей, а в 1815 году ратманом, в каковой должности и оставался до избрания городским головой. Просматривая журналы заседания думы и вообще дела за время его пребывания в этой должности, нельзя не видеть, как он энергично отстаивал права городского головы и вообще права думы, особенно в сношениях с полицией, о чем еще речь будет впереди. Администрация ценила его. Помимо медали, полученной во время коронации императора Николая I, на которой он присутствовал 1), как представитель города, он имел золотую медаль на аннинской ленте и бриллиантовый перстень с "цветным камнем". В ноябре месяце 1824 г. городская дума, вместе с магистратом "свидетельствовала перед губернским правлением о Чубенке, который отправляет настоящую должность с отличным усердием и успехом", в доказательство чего было представлено свидетельство, выданное из магистрата от имени обществ купеческого и мещанского. В последнем указывалось, что Чубенко "при всяком прибежище к нему бедных вдов и сирот был ревностным об них ходатаем и оказывал им пособие со свойственным ему человеколюбием и совершенною готовностью". При постройках, при ремонтах соблюдал "значительное понижение против справочных цен и особливо при покупке пожарным лошадям фуража". Такой отзыв двух обществ и послужил мотивом для Репнина к представлению его к награде 2). Это был, несомненно, честный деятель. Преемником его был Петр Ворожейкин, последний городской голова в рассматриваемый нами период. После избрания его в городские головы, кн. Репнин потребовал формулярный его список. В нем значилось, что служба Ворожейкина "сопровождалась отличными для общего блага подвигами": в 1812 г. в тяжелую годину войны с Наполеоном, Ворожейкин был избран купеческим обществом казначеем по собиранию и хранению пожертвований на военные нужды; по выборам того же общества служил городским старостой и был членом сиротского суда; помимо этого,

1) На издержки по поездке его на коронацию в Москву, все купеческое сословие было обложено сбором, пришлось на каждого по 5 р. 61 к. Гор. арх. 1826, дело № 3888.

2) Гор. арх. 1824, дело № 3619.

121

собирал пожертвования в пользу пострадавших в 1824 г. от наводнения жителей Петербурга; был членом по заведыванию благотворительной сберегательной кассой, учрежденной приказом общественного призрения. Будучи городским головой, Ворожейкин в разное время передал до 7 тысяч, "на счет возврата" для ремонта городских сооружений, когда в кассе городской не было наличных средств. Не мало он потрудился и во время эпидемии холеры в 1831 г., и наконец, по собственному вызову, оставив коммерческие дела, поехал в Москву и другие города для закупки сукна для армейских полков, при чем отказался от уплаты ему издержек по двухмесячной его поездке 1). Таковы были деяния Ворожейкина до избрания его городским головой.

Ворожейкин пробыл головой только одно трехлетие, заместителем его был купец 3 гильдии Андрей Панасенко, имевший торговлю железными товарами.

Таким образом в первой четверти прошлого века городские головы избирались из купеческого и мещанского обществ, без различия вероисповедания. Из этих же сословий избирались и гласные думы, в числе 6 человек. В большинстве случаев, гласными были мещане, избиравшиеся, как и городские головы, без различия вероисповедания. Выборы производились каждые три года. Они происходили всегда спокойно, за исключением выборов в 1820 и 1826 годах, когда были партии, преследовавшие свои интересы. На выборах в 1820 году бургомистр Подсудевский, купцы Яковенко и Ворожейкин подняли в собрании принципиальный вопрос, возможно ли допустить к выборам купцов и мещан, хотя и уплачивающих все подати, но не имеющих недвижимости в городе. Почему был поднят этот вопрос, трудно сказать. По городовому положению, не запрещалось таким лицам участвовать в выборах, при условии, конечно, если они приписаны к городу. Большинство в собрании находило, что купцы и мещане, не имеющие собственных домов, "яко сочлены общества, имеют не опровергаемое на сие право", да и в законе нет прямого указания, что "на такое удаление честных людей не было еще примера во все прошедшие времена". После долгих и шумных прений, партия Подсудевского взяла верх и принудила более 20 мещан, имевших постоянное жительство в Полтаве, но не имевших собственности, оставить собрание или, как читаем в журнале заседания "удалиться со стыдом из среды общества, собравшегося для выборов". "Выгнавши таким образом, — читаем в журнале, — мещан, они настаивали на непременном устранении от выборов купца Зульмана Ровенского". Этот купец был приписан к гильдии в Полтаве, занимался откупами и хотя доказывал свое право тем, что

1) Гор. арх. 1832, дело № 4587, жур. засед. 6 мая.

122

имеет дома в Новомосковске и Константинограде, но должен был с крайним огорчением оставить собрание. При выходе из собрания он заявил, что считает для себя "таково удаление нестерпимым пороком и бесчестием" и пригрозил пожаловаться начальству. Эта угроза подействовала, его поспешили вернуть, и он был допущен к выборам. Другая партия, противная Подсудевскому, имея во главе Зеленского, считала, что купцы и мещане, на оснований 52—57 ст. городового положения, как платящие подати, имели право участия в выборах.

Highslide JS
Вид прореза по р. Полтавке внутри города Полтавы

Интересно заключение думы относительно этих выборов. "Подсудевскому, как бургомистру, знающему, или лучше сказать, долженствующему знать законы, не было никаких резонов, кроме одних, по видимому, личностей, ибо, если не хотел уже Подсудевский по руководствоваться изъясненными законами, то оставалось посудить ему здраво" 1). На выборах 1826 г. также образовалась партия, руководимая тем же Ворожейкиным. 18 сентября губернатор Тутолмин предписал произвести выборы. Городского головы Чубенка еще не было в городе, он не возвратился из Москвы, куда ездил на коронацию. Его заменял бургомистр Ковалевский, назначивший выборы на 27 сентября,

1) Гор. Арх. 1820 г., № 2937.

123

чем остались недовольны многие торговцы, так как это был будничный день. Выяснилось, что образовавшаяся партия, во главе с Ворожейкиным, очень желала воспользоваться отсутствием Чубенка и произвести выборы именно в этот день. Но расчет их не удался. Чубенко приехал из Москвы 26 сентября и неожиданно для многих явился на выборы. Партия Ворожейкина требовала непременно произвести выборы в этот день, притом допустить всех без разбора к присяге, а затем к выборам. Но Чубенко на это не соглашался и предложил отложить выборы на 30 сентября. Долгие споры не привели ни к чему и Чубенко оставил заседание и уехал домой. Понятно, что этим было прервано заседание. Вечером того же дня, приверженцы Ворожейкина собрались у него на частное совещание и порешили жаловаться губернатору, обвиняя главным образом секретаря думы, Бильбасова, считая его главным виновником несостоявшихся выборов. Губернатор получив эту жалобу, предписал думе принять меры, "дабы секретарь отнюдь не вмешивался в распоряжения городских выборов, к должности его вовсе не относящиеся, и тем не делал бы никакого в обществе расстройства". Чубенко отстоял своего секретаря; он указал губернатору, что Бильбасов не вмешивался в выборы, "руководствуясь собственным благоразумием, совершенно был и есть чужд, — как писал Чубенко, — всего прошлого и обжалован во всем вышеописанном напрасно и несправедливо". Поэтому Чубенко просил губернатора "не давать веры столь низкой несправедливой и обидной клевете для секретаря, обнесенного перед начальством от неблагонамеренных лиц по одному личному неодобрению". При этом Чубенко писал, что Ворожейкин и Подсудевский и при прежних выборах были замечены в неосновательных спорах". Несомненно, это была партия, желавшая провалить Чубенка, но это ей не удалось. Чубенко вновь был избран городским головой 1).

Городская дума, как мы уже сказали, была исполнительным органом, лишенным всякой инициативы. Просматривая журналы заседаний за данный период, мы видим решения думы по предложениям генерал-губернатора, губернатора и губернского правления. Начинаются они так: "слушали указ губернского правления" и пр., затем излагается в подлиннике самый указ и решение думы, в роде: "исполнить", "принять к сведению" и т. под. Заканчивались журналы: "слушали и опробовали" 2). В заседаниях присутствовал городской голова, два, три гласных; остальные были "в различных командировках" или занимались ремонтом, некоторые

1) Жур. засед. 30 сент. 1826 года.

2) Заседание думы начинались в 8 ч. ("по полуночи", как писали) и оканчивались в 1 ч. дня.

124

были командированы на ярмарки, на скатную площадь и т. п. Словом исполняли те же функции, что ныне исполняются членами городской управы.

Быть гласным в то время было не легко, особенно для торговых людей, так как служба эта отвлекала их от своего дела. Многие очень тяготились этой обязанностью. В 1809 г. гласный Галабурда, избранный от мещанского общества, в прошении своем губернатору Козачковскому жаловался, что обязанности гласного отвлекают его от его прямых занятий. Губернатор согласился его уволить и писал думе, что "обязанности гласного влекут по ремеслу его в совершенное разорение и тем с большей обидой, что по баллотировочному списку, он состоит третьим кандидатом 1). В 1817 г. просил об увольнении от звания гласного Максим Макаренко. "В прошлом 1814 г., — писал он — полтавское мещанское общество, по выбору своему, не уважив бедственного моего состояния, избрало меня на трехлетие в должность гласного, в которой и ныне состою, а как с сего времени нахожусь я в крайнем изнеможении здоровья своего, что не только сей должности несть не могу, но даже не имею у себя собственного жилища, в котором бы мог с женой и семейством своим прожить, скитаясь по чужим домам, и даже не могу снискивать для себя, жены и семейства своего дневного пропитания, а поэтому, дабы поддержать семейство свое, находящееся в столь горестном положении, хотя при истечении лет своих, покорнейше прошу помянутой думы до выслуги уже настоящего года избрать на мое место другого состоятельного человека" 2).

В то время не легко было сложить с себя звание гласного. Весьма нередко производилось расследование о причинах неявки или отказа гласных от посещений думы. Очень строго следили за непосещением думы, о чем уведомлялась полиция с предписанием о "высылке гласного в думу для занятия его поста". Так поступила дума в 1813 г. с гласным от резницкого цеха Яковом Шевченком 3).

В 1909 году дума вместе с полицией производила расследование, почему не посещают заседаний думы гласные Кириченко и Вишневецкий. Первого даже не нашли в городе, а второй был тяжко болен 4). В 1819 году не посещали думы Федор Решетников, еврей Авраам Бродский и Михайловский. Полиция навела о них справки, и оказалось, что Бродский был тяжко болен, вместо него был избран другой, а остальных двух заставили посещать собрания. Полиция уведомила, что они "отосланы в думу" 5). В 1821 году не посещали думы

1) Гор. арх. 1809, дело № 1453

2) Гор. арх. 1817 г., дело № 2441.

3) Гор. арх. 1813 г., дело № 2012, жур. засед. 11 января.

4) Гор. арх. 1809 г., дело № 1376.

5) Гор. арх. дело № 2671

125

Иван Полтавценко и Михайло Миняйленко. Городская дума просила полицию выслать их "надлежащим порядком к своим должностям"; полиция уведомила, что "Полтавцев выслан в думу" 1). Был случай, когда дума не поверила гласному, еврею Ицке Фуксу, просившему об увольнении его "по приключившейся ему в ногах ломотной болезни". Дума нашла, что Фукс несправедливо уклоняется от возложенной на него обществом обязанности, отказала ему в его просьбе и предложила должность эту "исправлять, как порядок службы сего требует" 2). В 1830 году гласный еврей Шлема Коповский также не посещал заседаний думы. Городской голова Ворожейкин писал по этому случаю полицеймейстеру Манжосу: "Гласный сей думы, еврей Шлема Коповский, уклоняясь от прямой своей обязанности по одному упорству и примерной строптивости его характера, не только не хочет быть послушным по долгу службы и не является в присутствие думы за многократными призывами через сторожа и за приглашениями равных ему лиц, но отвечает им с дерзостью и не отдает надлежащего отчета в сборе суммы при существовавшем под Полтавою перевозе под заведыванием его бывшем". Полицеймейстер препроводил Коповского в думу при следующей бумаге: "Гласный думы Шлема Коповский, сходно сообщению оной думы, сего числа с № 57 полученному, при сем препровождается" 3). Был случай, когда сама дума, входя в бедственное положение гласного, ходатайствовала об его увольнении. В июне 1830 года гласный Вихтиченко просил об увольнении его "по одиночеству и по бедственному до бесконечности разорению". Не задолго до этого он овдовел и малолетние дети оставались без присмотра; хотя в доме и жила его мать, но она была в преклонных летах. Дума все это приняла во внимание и ходатайствовала "на увольнение его вовсе от настоящей должности" 4).

Среди гласных нередко были неграмотные. В 1819 г. таким оказался Колодяжный. Городской голова Илья Прокофьев просил губернское правление о назначении вместо него купца Недоборского. Но губернское правление не сочло себя в праве удовлетворить эту просьбу, так как этим нарушалось бы право избирателей. "Поелику, читаем в его указе, Колодяжный в должность гласного утвержден по большинству шаров, отправление ж по думе дел предлежит более попечению и отчетности градского головы, то и нет надобности переменить его другим, о чем и послать градскому голове и в магистрат указ" 5). В 1824 г. из 10 избранных гласных в магистрат

1) Гор. арх. 1821 г. дело № 3110.

2) Гор. арх. 1829 г, № 4242, засед. 20 марта.

3) Гор. арх. 1830, № 4565.

4) Гор. арх. 1830, № 4382, жур. засед. 21 июня.

5) Гор. арх. 1819, дело № 2792, ук. Губ. Правления № 35549.

126

и думу, 8 человек оказались неграмотными, на что обратил внимание магистрат и, находя это неудобным, решил довести об этом до сведения начальства. Но выборы не были кассированы и гласные остались 1).

Списки избранных гласных не всегда внимательно просматривались губернским правлением. В 1819 г. вступил в звание гласного Аким Михайловский и после пяти месяцев губернское правление нашло, что Аким Михайловский неправильно зачислен и предписало указом думе "оставить Михайловского свободным от звания гласного" и вместо него назначить Недоборского 2).

Делопроизводство в думе было в очень дурном состоянии, особенно в первую половину рассматриваемого периода.

Причиной этому была отчасти малая ассигновка на содержание канцелярии. Всего отпускалось 576 руб. 94½ к., из которых 300 р. получал секретарь, остальные расходовались на наем писцов, отопление. освещение, канцелярские принадлежности и т. п. А работы было много, особенно по планировке города, по переписке по этому поводу с землемером, губ. правлением и т. п. Немудрено, что делопроизводство велось небрежно, с крайним опозданием решения дел по многим вопросам, особенно при господствовавшем в то время канцелярском обычае писать целиком, при решении того или другого вопроса, получаемые бумаги, указы, отношения и т. п. Первые два секретаря управы Полонец и Гавриленко были удалены кн. Лобановым-Ростовским от должности. Первый из них не сдал дел и даже захватил ключи от шкафов, где они хранились, и думе пришлось несколько раз обращаться к содействию полиции, чтобы она, "не приемля от него никаких изговоров, выслала бы его немедленно в думу для приведения в довлеемый порядок оставленных им без описи дел" 3). Полиция много раз пыталась заставить Полонца отправиться для занятий в думе, но тщетно. Впрочем, Полонец скоро умер. Преемник Гавриленка, смененного Лобановым-Ростовским, не был удален, а сам бежал. В 1818 году губернское правление оштрафовало его 10-ю рублями за слишком позднее составление рапорта, о чем опубликовало его по всей губернии, как было в обычае того времени 4).

Не мало было забот у думы заставить Городниченка, занявшего место после Гавриленка, привести дела в лучший порядок. На предписание об этом губернского правления Городниченко ответил, что он "ни почему не имеет обязанности, да и самой возможности не

1) Гор. арх. 1824, дело № 3635, жур. засед. 8 февраля.

2) Гор. арх. 1819, дело № 2766.

3) Гор. арх. 1811, дело № 1798.

4) Гор. арх. 1818 г., дело № 2670, указ губ. правл. № 22702.

127

предвидится, по неимению в думе канцелярских служителей", и обещался заняться только в том случае, если городской голова Ив. Михайловский сдержит свое обещание заплатить ему 150 руб. А так как Михайловский не выполнил своего обещания, а "дума не возымела старания об исходатайствовании на отпуск суммы, то он и не приступил к упорядочению делопроизводства". Губернское правление нашло, что у секретаря достаточно свободного времени, и поставило ему на вид его объяснение "с грубыми выражениями". Помимо этого, губернское правление предписало думе: "если Городниченко не обратится с лучшею деятельностью к отправлению своей должности и к приведению в порядок дел, по замеченной в нем думою лености и нерадению, то подвергнет себя неминуемому взысканию и отрешению от должности" 1). Быть может лень, а с другой стороны и невозможность привести дела, за недостатком времени, побудили его сбежать с этой должности. Губернское правление послало ему указ составить отчет за 1819 год. В ответ Городниченко подал следующее, не лишенное интереса, заявление: "Признаюсь с немалым прискорбием для себя в откровенности в нижеследующем, прося на все сие благо уважения, что оных отчетов сочинить не в состоянии, не имея уже столько знания, сколько потребно оного к соображению с теми формами, какие существуют на правильное сочинение сих отчетов и к тому, чтобы узнать, из какого рода суммы объяснить. Сии причины не были ни мною, и никем доведены до сведения начальства, почему уповательно и выше ясненный указ воспоследовал, однако ж истинно наиболее меня побудили еще в прошлом в 1819 г. подать прошения: в июне в городскую думу, а в октябре его сиятельству г. малороссийскому военному губернатору просить само скорейшего увольнения от должности секретаря думы на тот конец. чтобы тем не допустить к сочинению отчетов, как до дела, к которому до того еще совершенно на отчеты нашел себя не склонным; но причины или виновности моей ни малейшей нет тому; за всеми теми тремя прошениями и даже за воспоследовавшем от его сиятельства полтавскому губернскому правлению предложением, чтобы я был в три дня уволен, задержан при той моей должности до прошедшего декабря. Следственно, по всем сим обстоятельствам не виновен и не в силах я заняться сочинением отчетов, каких сделать совершенно так не в состоянии, что всякое занятие оными останется тщетным и напрасно отвлечет меня от издачи дел, которые я обязан издать в скором времени и которые через таковую не издачу секретарю думы могут растратиться, а через все то воспоследует напрасное задержание меня в Полтаве, могущее привесть меня с семейством, при моем недостаточном состоянии, к совершенному

1) Гор. арх 1816, дело № 2138, указ губ. правд. № 3162.

128

разорению". В заключение, он привел указ императрицы Екатерины II, где сказано: "а Ея Императорское Величество не взыскивает ни от кого, сверх его возможности, но желает, чтобы каждый трудился по собственной силе и способности, а ежели кто найдет себя не склонным к возложенным на него делам, то всякому всемилостивейшее Ея Величества снисхождение неотъемлемо и каждый может просить к службе такого места, к которому находит силы уравнены". Это откровенное признание не удовлетворило думу, она нашла в этом объяснении "недельные изговорки" и предписала Городниченку сдать все дела в недельный срок, о чем известила и полицию. "Ежели окажется, писала дума полиции, самомалейшая склонность, то, по извещении сей думы, обязана оная полиция употребить всю законную строгость, чтобы он не занимался ничем другим, как отчетами". Решено было запретить ему выезжать из города, но все напрасно!... Так Городниченко и не сдал дел и не представил отчета, что уже было поручено заместителю его, А. А. Бильбасову. При нем делопроизводство значительно улучшилось. Бильбасов начал службу в 1810 г. в константиноградской полиции, откуда в 1813 г. перешел на службу в канцелярию "по части водворения в Константинограде иностранных фабрикантов". С февраля 1820 года, по предложению кн. Репнина, занял место секретаря полтавской думы. Он вскоре хотел оставить эту должность, в силу большой переписки и недостатка писцов, но городской голова Зеленский упросил его остаться, обязуясь платить ему 300 р., да нанять еще трех писцов по 250 р. и 300 р. То же самое делал и преемник Зеленского, Чубенко. Бильбасов был, несомненно, большой труженик, относившийся к делу "по душе", как писали в то время. Его ценили в думе, ценил его и Репнин. На сколько доверял ему князь, видно из того, что он назначил его в помощь магистрату при разборе дела об убийстве евреями под Гадячем 5 человек "молочанских меноннитов". Он сохранил за собой и секретарство в думе, но через год должен был на время отказаться, так как слишком много было занятий при расследовании этого убийства; дело заключало в себе слишком 8 тысяч листов 1). В 1829 г. он задумал выйти в отставку по болезни, но губернское правление не согласилось на его увольнение впредь до исправления им неточностей в означенном следствии, замеченных генеральным судом 2). В 1831 г. Бильбасов получил месячный отпуск, но, пробыв в отпуске две недели и, узнав о развивающейся эпидемии холеры в Полтаве и о смерти от нее магистратского секретаря Булановского , явился на службу. "За таковое усердие к службе" дума изъявила ему совершенную

1) Гор. арх. 1829, дело № 4240 и 4247. 2) Гор. арх, 1829, дело № 4299.

129

признательность 1). В июле месяце следующего года Репнин назначил его секретарем совестного суда. По просьбе думы, он оставил за собой секретарство, впредь до приискания ему заместителя, которым был С. Бильбасов, вероятно, его брат 2). Последний пробыл до осени 1833 года, когда его сменил Педченко-Андреенко.

Губернское правление не находило нужным увеличить штат служащих в городской управе, хотя назначило ревизию ее. Ревизором был советник первого департамента генерального суда Никифоров. Результатом ревизии было прикомандирование трех чиновников из других поветовых присутственных мест для приведения в порядок дел, запущенных до вступления в должность Бильбасова 3). Городская дума согласилась с ревизором о необходимости увеличения штата служащих и прибавки им содержания. Всего по расчету необходимо было 2940 р. В частности, секретарю прибавлено 500 р., писцу — 400 р., архивариусу, он же журналист — 400 р. 4). Все эти соображения о расширении канцелярии дума порешила представить начальству. Надо заметить, что прибавка исчислена в той сумме, какая была проектирована при Лобанове-Ростовском. Тогда эту прибавочную сумму предполагалось разделить по числу купеческих капиталов и мещанских ревизских душ; но этот способ изыскания средств не был одобрен начальством и потому прибавка не состоялась. Но и теперь проект не был приведен в исполнение. В 1834 г. дума ходатайствовала о прикомандировании чиновника для занятий в думе, но губернское правление отказало. "При усердном занятии секретаря, писало губернское правление, можно привести дела в порядок без посторонних, к тому, по особой и излишней переписке, навлекающей только затруднения начальству". Так губернское правление даже обиделось, что его дума затрудняет своей просьбой 5).

1) Гор. арх. 1831, дело № 4603, жур. засед. 1 июля.

2) Гор. арх. 1831, № 4502, жур. засед 1 июля.

3) Гор. арх. 1826, № 3906. жур. засед. 1 июля.

4) Гор. арх. 1827, дело № 4076, журн. засед. 1 сент. и 22 декабря.

5) Гор. арх. 1834, дело № 4841, жур. засед. 1 августа. Сын Бильбасова, Петр Алексеевич был полтавским губернатором с 12 Октября 1878 г. по 11 Августа 1883; другой сын, Василий Алексеевич б. проф. Киевского университета, известный историк, автор многих работ по средневековью и истории Екатерины II., редактор газеты "Голос"; третий — известный юрист.

130

ГЛАВА XI.

Бюджет города — приход. Расход городских сумм на нужды, чуждые городу. Винный откуп, число шинков, цена за вино. Скатная бочковая площадь. Постройки и прием их думой. Герберги. Домогательства мясников повысить цены на мясо. Ярмарки и эксплуатация площадей. Неопределенные городские доходы. Правила торговли 1812 и 1824 гг. Статистика купцов. Жалоба их. Торговая депутация. Воспрещение торговать в городе захожим венгерцам.

Бюджет города в рассматриваемый период, начиная с 1808 года, постепенно возрастал, что было естественно в виду роста населения города и развивающихся потребностей. В 1808 году он достигал всего 40407 р. 90 к. асс, а в последний год генерал-губернаторства Репнина, в 1834 году, он возрос до 75 тысяч. Прежде чем коснуться подробностей городского бюджета, заметим, что весьма нередко, по приказанию администрации, городские средства расходовались на нужды, ничего общего не имевшие с интересами города. Укажем несколько примеров. Во время эпидемии холеры в 1831 году был приглашен для борьбы с нею в Золотоношском уезде врач Коляда из Слободско-Украинской губернии (с 1837 г. Харьковская) с платой по 3 руб. в сутки, и деньги были уплачены из городских средств 1). Кобелякскому землемеру нужно было исправить астролябию, и губернское правление предписало полтавской думе уплатить за починку 25 р. 2). В местечке Опошне была учреждена должность смотрителя с жалованьем 350 р., и деньги на это уплачивались из тех же городских средств 3). В тюремном замке в 1830 г. была устроена церковь и первому священнику ее, Андрею Смородскому, Репнин назначил жалованье 150 р. из городских средств 4), а спустя год было назначено из городских доходов жалованье причту, дьячку 100 руб., пономарю 50 руб., и в том же году для этого храма были приобретены думой два колокола 5). В Сретенском храме образовалась трещина; дума получила предписание исправить ее, на что издержала 96 руб. 40 к. 6). В 1836 году Министерство Внутренних Дел, согласно ходатайству московской консистории у евангелически-лютеранской генеральной консистории о наделении евангелическую полтавскую церковь 25 десятинами земли, как это было сделано в Омске и Курске, предписало полтавской думе наделить этим количеством земли церковь, а в случае невозможности, положить жалованье, что

1) Гор. арх. 1831, № 4512, жур. засед. 1 октября.

2) Гор. арх. 1830, дело № 4389, жур. заевд. 25 августа 1890.

3) Гор. арх. 1830, дело № 4396.

4) Гор. арх. 1831 г., дело № 4396.

5) Гор. арх. 1831 г., дело № 4482.

6) Гор. арх. 1809 г., дело № 1468.

131

и сделала дума 1). В заседании 25 Июня она назначила пособие в размер 150 р. Через день, дума ходатайствовала, чтобы расход этот отнести насчет государственного казначейства, "так как сей предмет к городским доходам не относится". Тем не менее постановление думы было Высочайше утверждено.

В 1822 году губернатор предписал думе уплатить 300 р. за взятые им в лавке бумагу, сургуч 2). В 1833 году Репнин предписал выдать на канцелярию губернатора 1000 р. 3). Таких примеров можно представить очень много. Но все это были, сравнительно, мелкие расходы, а случались и очень крупные траты. Такова например, была уплата за деньги, взятые из заемного банка, в сумме 150000 р., с расплатой на 20 лет, из 6% годовых. Из этого капитала было издержано на постановку памятника в Александровском саду 35087 р., а остальные истрачены на устройство мостовой в Нежине и прорытие русла реки Остра, в Черниговской губернии 4). По приказанию губернского правления, город часто ассигновывал суммы на правительственные учреждения, получавшие на свое содержание средства от казны. Так, еще кн. Куракиным была учреждена при губернском правлении экспедиция для заведывания постройками. Дума уплачивала ей сначала по 666 р., затем сумма эта была увеличена до 1000 р., а после закрытия этой экспедиции дума вносила на содержание губернского правления, с 11 ноября 1817 года, по 3655 р. 45 к. в год 5). В 1814 г. было предписано думе вносить на канцелярию губернского прокурора по 375 р. 15 к., а затем сумма эта была увеличена до 500 р. Был случай, когда на нужды города Полтавы расходовались суммы, высланные ратушами и городскими думами уездных городов Полтавской губернии. Это было в 1818 году, когда из уездов было получено 12200 р. Эти средства Репнин употребил на устройство городского сада, расширение его черты, вырытие в нем пруда, превратившегося ныне в болото, расчищение бугров и насыпей, быть может, остатков укреплений после осады Полтавы шведами в 1709 году 6). Эти данные указывают, что администрация вполне распоряжалась суммами городских дум и употребляла их на нужды, не связанные в большинстве случаев с интересами города.

Обратимся теперь к самому бюджету. В числе неизменных приходных статей было получение от казны за владение крестьянами

1) Гор. арх. 1836 г., ок. думы 25 и 26 июня.

2) Гор. арх. 1822 г., дело № 3325.

3) Гор. арх. 1833 г., дело № 4670, жур. засед. 4 февраля.

4) Гор. арх. 1809 г., дело № 1441.

5) Гор. арх. 1817, ук. губ. правл. № 9497.

6) Гор. арх. 1818, дело № 2634. Константиноградская ратуша выслала 213 р., Лохвицкая дума 2000 р., Пирятинская 500 р., Золотоношская 787 р., Зеньковская 1205 р., Гадячская 2295 р., Миргородская 1590 р. и т под.

132

деревень, некогда принадлежавших Полтаве; по этой статье город получал 2294 р. ежегодно. Самой выгодной статьей дохода был винный откуп, приносивший с 1808 года по 1813 год ежегодно около 20000 р., а иногда немного более; но с 1813 г., когда откуп перешел во владение казны, город получал из местного казначейства 52 тыс. с небольшим, а с 1823 года до 55 тыс., с небольшими колебаниями. Эта статья прихода равнялась большей половине городского бюджета; она носила название: "за винную, пивную и медовую продажу". Шинков в городе было достаточно, даже, пожалуй, больше, чем нужно, если принять во внимание количество населения в первое десятилетие прошлого века. В 1810 г. их было 58, выпито в них 11589 вед. водки, всего на сумму 46882 р. 1).

Имеются данные, дающие возможность судить о том, какие напитки были употребляемы сто лет назад. В 1807 году было продано горячего вина 9857 в. 5 кв., водки передвоенной на разные специи 187 в. 3 кв., сладкой сахарной разных сортов — 37 в. 1 кв., наливки на травы (Ерофеич) — 63 в. 5 кв., наливки на разные ягоды — 78 в. 1 кв. Напитки холодные: меду питного — 1150 в., пива кабацкого — 400 в., полпива — 700 в., пива на манер аглицкого — 30 кв. и портеру — 35 кв. 2). В 1810 г. за 9 месяцев было выпито: 7470 в. вина, ординарной водки — 118 в., полынной — 56 в., сладкой — 27 в., наливки — 67 в., пива — 670 в., полпива — 715 в. и меду — 715 в.3). Цены водкам и др. напиткам были следующие: ординарная — 8 р. асс. ведро, ерофеич — 6 р., пиво — 1 р. 20 к., мед — 1 р., сладкая водка — 12 р., наливки — 6 р., полпива ведро — 1 р. 20 коп.4).

Другой крупной статьей городского бюджета был доход от так называемой "скатной площади", иначе называемой "винной бочковой площадью". Она помещалась на нынешнем Новоселовском базаре. Называлась она так потому, что здесь был склад бочек с водкой, откуда ее продавали для трактиров, шинков. Питейная контора (нынешнее акцизное ведомство) взимала в казну по 1 руб. с бочки, такую же цену и  взимал город. Чаще всего эта площадь отдавалась на откуп, если же эксплуатировала ее сама дума, то доход был незначителен. В 1808 г. площадь, отданная "в откуп", дала доход городу в 3503 р., но с 1812 г. охотников арендовать ее не было, и город получал всего несколько сот рублей. Почему так понизилась арендная плата, мы не знаем; быть может, недобросовестное или небрежное ведение дела было тому причиной. С 1824 года восстановляется почти прежняя арендная плата за скатную площадь —

1) Гор. арх. 1810 г., дело № 1575.

2) Гор. арх. 1808, дело № 1196.

3) Гор. арх. 1810, дело № 1575.

4) Гор. арх. 1809, дело № 1412.

133

2200 р. В 1811 году дума получила ничтожный доход, чему причиной было вымогательство чинов питейной конторы. В марте месяце, к удивлению гласных, на площади не оказалось однажды ни одной бочки вина. По расследовании дела выяснилось, что питейная контора, взимавшая в казну по 1 р. налога, столько же требовала и в свою пользу. Это вымогательство повело к тому, что владельцы бочек с вином вывезли их за город и близ с. Супруновки образовали "скатную площадь". Дума об этом довела до сведения губернатора, которым были приняты меры к искоренению этого взяточничества 1).

Кн. А. Б. Куракин, как мы знаем, много заботился о благоустройстве города. Он изыскивал доходные статьи и с этой целью были, по его приказанию, устроены кузницы, 10 каменных будок, съезжие избы и трактир. Устроены были эти здания экспедицией при губернском правлении на счет капитала в 400 тыс. р., отпущенных, по Высочайшему повелению, кн. Куракину для устройства присутственных мест, богоугодных заведений и др. как в Полтаве, так и в губернии. Израсходованные суммы город должен был уплатить с рассрочкой в несколько лет. Кузница обошлась в 10182 руб. 88 к., две харчевни в 9600 р. 60 к., съезжие избы — 7967 руб. 15 к., станционный двор — 6886 р. 34 к., трактир — 12182 р. и 10 каменных будок в 2183 р. Сохранились данные, как строились эти здания. В 1810 г. губернское правление предписало думе назначить кого-либо из гласных для приема 10-ти каменных будок. Губернское правление командировало чиновника Байкова для сдачи их городу, а дума назначила гласного Ивана Михайловского. При осмотре этих будок не оказалось стекол в рамах, запоров, заслонов у печей; наружные двери были очень коротки, все будки, притом, не были оштукатурены, как это следовало по смете. Михайловский отказался подписать акт о приеме их, а составив подробное описание сделанного осмотра, донес об этом думе. Интересен ответ губернского правления. Оно нашло, что опись по приему подписана только одним гласным Михайловским и описание неисправностей сделано "нерезонно, потому что описание и прием нужно было сделать вместе с чиновником экспедиции, при соблюдении чего и не нашлось бы неисправностей, ибо упоминаемые думой вещи не наличными, как то: дверки, полудверки и проч. имеются в готовности, но только не приправлены для того, что при караульнях нет сторожей, а через то и не было бы кем похищено; приправить все в то время, когда действительный прием оных со стороны думы будет, дано приказание от экспедиции смотрителю Клименкову. Но губернское правление скрыло отсутствие

1) Гор. арх. 1811 г., дело № 1766. "Скатные площади" уничтожены в Марте 1849 г. Существование их находило вредным дворянское сословие, о чем много раз ходатайствовало. См. мой труд: К истории полтавского дворянства т. I, глава XI.

134

штукатурки, короткие двери и др. недостатки, а предписало думе принять эти будки в свое ведение. Но дума ответила, что она готова это сделать при условии приведения этих будок "в исправный вид". Губернское правление вторично предписало думе принять их, что ей и оставалось исполнить, как учреждению вполне подчиненному губернскому правлению 1).

Годом раньше, тот же гласный Ив. Михайловский осматривал построенный той же экспедицией каменный трактир и также не принял его, так как нашел течь в крыше. Губернское правление предписало принять, исправив замеченные дефекты в постройке. По смете на постройку трактира ассигновано было 11802 руб., но на деле стоимость его, как это часто бывает с архитекторскими сметами, возросла до 12182 р. 37 к. 2). Один из трактиров, построенных экспедицией, был на откупе у князя А. Я. Лобанова-Ростовского. Встретить арендатором трактира человека с княжеским титулом было большой редкостью, особенно для того времени 3). Помимо трактиров были еще герберги, заменявшие нынешние гостиницы. Город имел 9 гербергов; это число для Полтавы было велико, чем и возможно объяснить, что не всегда они были отдаваемы на откуп. В 1814 году не нашлось ни одного арендатора 4). В 1808 г. за все 9 гербергов дума получила 810 р. асс. 5). В этом году содержателями их были Иващенко и Пономарев. Купцы Детор и Кобзарев открыли у себя тайную продажу виноградных вин "мелочною распивочною продажею". Это было подрывом для содержателей гербергов и они подали в думу жалобу. Иващенко писал, что нанял 11 служителей, купил на "знатную сумму напитки, посуды и бильярды" и просил "по неустоемому от думы контракту освободить его от платежа, и по законному порядку уволить его, дабы через сие не прийти мне в крайнее разорение". Дума через полицию запретила Детору и Кобзареву продажу виноградных вин 6). Арендная плата за герберги постоянно колебалась, да и не все они, несмотря на постоянную публикацию по всей губернии, были на откупе. В 1819 г. были наняты только три герберга, за 250 р. Выше арендной цены в 810 р. в рассматриваемый период не было. В 1816 году думой были изданы правила содержания этих гербергов. "Покои в оных гербергах — читаем в этих правилах — иметь в порядке, полы должны быть устланы песком или травой, и притом службы необходимые были бы

1) Гор. арх. 1810, дело № 1563.

2) Гор. арх. 1809, дело № 1387.

3) Гор. арх. 1814 г., дело № 2179.

4) Гор. арх. 1814 г., дело № 1957.

5) Гор. арх. 1809 г., дело № 1231.

6) Гор. арх 1808 г., дело № 1239.

135

Highslide JS
Вид Полтавы в 1804 г. с Садовой площади через полтавский овраг. С гравюры Стадлера.

136

137

без недостатка; иметь в услугах мужчин и женщин доброго поведения". В гербергах разрешалась продажа вин виноградных, французских, аглицких, полпива, а также иметь чай, кофе, шоколад и курительный табак 1). За продажу в гербергах, а также и в трактирах, спиртных напитков, город уплачивал в казну 68 р. 66 к. в год 2). С арендаторами гербергов дума всегда заключала условия, за которые была ответственна перед губернским правлением. Был случай, когда ей пришлось ответить по суду. Генеральный суд второго департамента в 1827 г. присудил с бывшего городским головой Ильи Прокофьева и с гласных Янченка, Соколова и Соловья за один герберг, отданный в 1819 г. Ивану Лубенскому, 282 руб. 19 к. В чем состояла вина их, к сожалению, из журнала заседания не видно 3).

В 1821 году, 14 марта, было издано высочайшее повеление о взимании с учреждаемых гостиниц 100 р. акциза в год, с рестораций и харчевен — 75 р., с кофейных домов — 50 р. Доход этот шел в пользу города 4).

Помимо гербергов, город имел две харчевни, за которые получал 600 р., а в 1830-х годах цена на них пала, что можно объяснить появлением в городе лучших трактиров и гостиниц (гербергов уже не было).

Постоянным доходом, притом неизменным, был доход с "мясных, соляных, рыбных лавок и скотобойни". В 1808 году этот доход составлял 422 р., а затем 542 р. и эта цифра остается неизменной в течение всего рассматриваемого нами периода. Лавки эти помещались на "гостином дворе", около нынешней Спасской церкви. Построен он был, по мысли Куракина, в 1807 году. Администрация особенно внимательно следила за продажей мяса и не позволяла мясникам продавать выше положенной таксы, а между тем, по мнению мясников, такса эта была низка и они нередко просили о ее повышении. В 1808 г. такса на мясо была: фунт 1-го сорта — 5 к. асс., 2-го сорта —4½ к. асс. 5). Затем цены на мясо постепенно повышаются, и в 1816 году фунт 1-го сорта стоил 12 к., второго — 8, третьего — 4 к. Но продажа по этой таксе, в виду дороговизны скота, была для мясников убыточна, и мясники в том же году подали от всего мясницкого цеха просьбу об увольнении их "навсегда от занятия мясницким промыслом", в виду его убыточности.

1) Гор. арх. 1816 г., дело № 2288, журн. засед. 22 января.

2) Гор. арх. 1814 г, дело № 2223. Весь налог на Полтавскую губернию был 840 руб., наиболее платили Ромны — 133 р. 60 к., Кременчуг — 127-33, наименее Миргород — 9 р. 12 к.

3) Гор. арх. 1827 г., дело № 4070, журн. засед. 10 августа.

4) Гор. арх. 1822 г., дело № 3357.

5) Гор. арх. 1808, дело № 1300.

138

Дума просила их не оставлять столь нужного промысла, и воспретила продажу мяса в других местах, кроме городских лавок 1). Губернское правление, куда перешло это дело, стало на формальную точку зрения и подтвердило думе, что торг мясом и другими предметами первой необходимости по закону должен производиться так "дабы корысть в торговле никакого места не имела, о чем полиция должна следить всемерно" 2). Кн. Репнин, заинтересованный этим делом и не желавший допустить увеличения таксы, захотел на опыте убедиться, насколько были правы мясники в своей жалобе. Он предписал советнику губернского правления и члену приказа общественного призрения, вместе с думой, заняться некоторое время продажей мяса, имея целью удешевить его. Были созваны члены мясницкого цеха, которым и был представлен этот указ генерал-губернатора. От цеха было избрано три лица, которые вместе с избранным думой полтавским обывателем Павлом Заболотьком, "яко опытным в знании скотины жирной от худой", были командированы в Кобелякский уезд для покупки скота. Скот был куплен, сделали пробу продажи мяса по существующей таксе, и оказался в итоге убыток. Тем не менее кн. Репнин предписал думе озаботиться понижением таксы на мясо. Дума пригласила мясников и, соединив их "в совместную торговлю", назначила следующую таксу: 1 сорт — 12 к., второй — 7 к. Дума дала в займы резникам 4000 р. сроком на два месяца. Кн. Репнин утвердил это постановление думы 3).

Эта субсидия не удовлетворила цеха и он вскоре же опять просил думу о повышении таксы, но теперь дума послала указ мясникам, "чтобы с недельными прошениями воздержались затруднять начальство" 4). Прошло три года, и мясники в 1820 году опять жалуются на низкую таксу, от которой они будто бы потерпели разорительные убытки, и просят о повышении первого сорта до 14 к. за фунт. Но губернское правление предписало, в видах проверки, купить двух быков и сделать пробу, что и было исполнено думой. Такса осталась прежняя 5). Через год опять жалоба. Дума пригласила мясников в заседание, где им были прочитаны 235 и 272 пункты "устава благочиния" и обещано было вызвать на место их мясников из других городов 6). В 1822 г. мясники вновь жалуются на свое разорение, но и теперь в их просьбе о повышении

1) Гор. арх. 1816, дело № 2326, журн засед. 19 марта.

2) Гор. арх. 1816. дело № 2342

3) Гор. арх, 1817. дело № 2445.

4) Гор. арх. 1817, дело № 2477. жур. засед. 29 августа

5) Гор. арх. 1820, дело № 2285.

6) Гор. арх. 1821, дело № 3087. жур. засед. 25 Июня.

139

таксы было отказано. Губернское правление не нашло таксу низкой и предписало впредь торговать по установленным ценам; в случае же упорства и несогласия кого-либо продавать по этим ценам и "не по каким либо уважительным причинам, а по одним корыстолюбивым видам, то удалив таковых от дела навсегда, яко вредных общей пользе и выгоде корыстолюбцев, поступить с ними по 235 и 272 пунк. устава благочиния и вызвать путем публикации на место их других" 1). Таким образом, несмотря на домогательства мясников, прежняя такса оставалась неизменной до 1825 года, когда она была понижена: 1 сорт 9 к., второй — 6 к. и третий — 4 к., что объясняется дешевизной скота; за пару быков в том году платили 90 р. 2). В 1834 г. цена на мясо понизилась до 8 к. 3). Это понижение цен объясняется недородом в Полтавской губернии; начался он в 1825 году, а в 1833 г. был страшный голод; а при неурожаях вообще скот очень дешев.

Все мясники, принадлежавшие к цеху, вносили в ремесленную управу от 8 до 10 р. ежегодно. В 1829 г. введен был налог и для мясников евреев, — по 10 р. в год 4).

В гостином дворе, помимо мясных, рыбных и соляных лавок, были и другие, принадлежавшие городу и отдаваемые им на откуп. Площадь для гостиного двора была выровнена еще в 1808 г., когда и приступили к постройке лавок. Устройство этой площади, по вычислению землемера Акимова, обошлось в 112 р. 80 к. Необходимо было очистить ее от пней, вырубить деревья, что указывает на существование здесь леса. Площадь эта простиралась от нынешней Спасской церкви до собора и называлась Самсониевской 5). На этой площади экспедиция построила в 1808 г. "шахвы" для продажи печеного хлеба и в этом же году передала их в ведение города. В 1808 г. на этой площади помещались 52 торговки, платившие за места по 1 р. и по 2 р. Дума однажды хотела повысить плату за эти места, но торговки решительно этому воспротивились, и дума уведомила губернское правление, что "по всем склонениям думою означенных промышленников, они платить больше не согласились". Шахвы эти давали небольшой доход, 60 р. с лишком 6). В гостином ряду торговали и черными товарами: дегтем, салом, мылом и др. На это дума обратила внимание и в 1828 году уничтожила эту торговлю. Видимо, присмотра за торговлей не было никакого. Дума

1) Гор. арх. 1822, дело № 3285.

2) Гор. арх. 1825, дело № 3691.

3) Гор. арх. 1831, дело № 4490.

4) Гор. арх. 1829, дало № 4247, жур. засед. 21 Июня.

5) Гор. арх. 1808, дело № 1135.

6) Гор. арх. 1808, дело № 1282.

140

заметила, что "разного рода звания, дворяне, мещане и разночинцы, постепенно один за другим, располагаясь с продажею дегтя, соли соли, свечей и т. п. на самом средоточии городской площади и, выстроивши деревянные гарбы, крайне безобразные для вида, заняли под оные самые наилучшие места по собственному произволу, где кому вздумалось, и размножились в количестве до того, что сближаются с красными и бакалейными лавками и во время торговых дней все подвигаются вперед и самые дороги со всех сторон стесняют до невозможности иметь свободного проезда; сверх того от дегтя, во множественном числе сосудов расставленного, и от подобных ему вещей происходит несносное зловоние и тем стесняется и заражается воздух". Дума признала эти действия промышленников "постыдным самовластием" и порешила перенести торговлю черным товаром за город, на ярмарочную площадь, — вероятно, на нынешнюю Свиную, бывшую в то время за городом 1).

Помимо Сампсониевской, были в Полтаве еще площади: Петровская, Преображенская и Полтавская 2). На этих площадях были ярмарки, четыре раза в год. Изымалось за места, отдаваемые под постройку лавок, а также изымался сбор с возов с товарами, привозимыми на эти ярмарки. Доход был не всегда одинаков. С 1808 по 1817 г. доход колебался между 400 и 700 р., а в 1818 году возрос до 1400 р. В 1834-1834 г. около 1380 р. Интересен размер обложения на этих ярмарках. Вот такса, утвержденная в 1828 году для городов Полтавской губернии. За сажень земли, отдаваемый для постройки небольшой лавки, взималось 2 р. 50 к., для торговли посудой, бакалейным товаром — 7 р., железным товаром — 6 р., за продажу сбитня, квасу — 10 р., с шалаша для закупки хлеба — 15 р., с воза с красной рыбой и икрой — 5 р., с малых возов с тем же товаром — 2 р. 50 к., а затем цены были от 50 к. до 1 р. за торговлю другими продуктами; с бочки хлебного вина, скатываемого на площадь — 1 р., с бочки дегтя — 3 р., с загонов для продажи лошадей — 10 р. 3). В 1829 г. такса эта была несколько изменена; так за возы с деревянной посудой взималось по 1 р., за продажу соли и мелкой рыбы также 1 р., с возов с черепяной посуды взималось 2 р. 50 к., за многие продукты цены вообще были понижены 4).

В первые годы рассматриваемой нами эпохи сборами на ярмарках заведовала дума, но губернское правление всегда предпочитало отдавать эти сборы на откуп, т. е. в арендное содержание. Сам городской голова Черкасов взял эти площади в аренду. Это было

1) Гор. арх. 1822, дело № 3208, жур. засед. 26 окт.

2) Гор. арх. 1808, дело № 1286.

3) Гор. арх. 1818, дело № 2520.

4) Гор. арх. 1829, дело № 4240, жур. засед. 1 февраля.

141

в 1819 году. В то время было в обычае, что городские головы и гласные занимались городскими подрядами, всякого рода доставками материалов для городских построек, которыми сами и заведовали. Если не было желающих взять на откуп известное городское предприятие, то дума сама его эксплуатировала и это называлось — "на вере у самой думы". Отдача на откуп ярмарочных площадей не встречала сочувствия среди купеческого и мещанского обществ, в руках которых была торговля в городе. В марте 1815 г. губернское правление предписало думе вызвать путем публикации желающих взять на откуп эти площади. Находились желающие в самой думе, городской голова Черкасов и гласные Чернявский, Московченко и Недоборский. Узнав об этом, купеческое, мещанское и казачье общества обратились с коллективным прошением в думу не отдавать этих площадей, а также весов, сенокосную луку на откуп, а оставить их "на вере в думе". Мотив был следующий: "через излишние наборы откупщиков может быть стеснение и ярмарки расстроены, между тем как дума померено с них собирала деньги и может получить свои выгоды, а ярмарки останутся увеличенными на всегда и город не может терпеть никаких нужд к прокармливанию и содержанию жителей". Дума разделяла этот взгляд, что и понятно, так как многие из гласных всегда готовы были взять на откуп эти площади; но губернское правление предписало все таки отдать их на откуп 1).

Помимо указанных главных статей, город получал еще доход, — правда, незначительный, — и от других статей. Так за городские весы получалось дохода от 85 до 180 р. в год, от найма городских домов генеральному суду, приказу общественного призрения также поступал небольшой доход. Были и неопределенные доходы, так называемые "печатные пошлины", т. е. пошлины, взимаемые за совершение думой актов об обмене земель, о передач их другим владельцам и т. п. Пошлина эта изымалась от 50 к. до 1 р. Все приезжающие в город должны были заявлять о своем приезде; не заявивший подвергался штрафу. Хозяин, нанявший прислугу без паспорта, платил 2 р. Все эти штрафы также поступали в городскую кассу 2). В 1831 г. полиция оштрафовала Кельмана Зеленского, сына бывшего городского головы, человека хорошо известного, за то что не дал знать о своем приезде, а остановился он у губернского предводителя дворянства 3).

В числе доходных статей был штраф за бродячих собак, поступавший в городскую кассу. Все обыватели, согласно распоряжению,

1) Гор. арх. 1814 г. дело № 2127, жур. засед. 8 апреля и дело № 2223.

2) Гор. арх. 1814 г. дело № 2154.

3) Гор. арх. 1831 г. дело № 4158, жур. засед. 25 ноября.

142

должны были собак держать на цепи, в противном случае платили штраф. Но штрафы эти давали незначительный доход. В 1820 г. получено было всего 3 р. 1), в 1819 г. — 39 р. 2). Это распоряжение, направленное к уничтожению бродячих собак, не дало желаемого результата; бродячих собак было не мало, и с целью их уничтожения полицеймейстер подполковник Стоцкий внес в думу просьбу о покупке для него пороха и дроби, при чем обещался вносить получаемый штраф за собак в городскую кассу, но дума отклонила эту просьбу "по неимению предписания от начальства" 3). Но полицеймейстер все таки достиг своей цели. Ему было разрешено нанять особого "гицеля" за 240 р. в год, на обязанности которого было истреблять по городу собак "через огнестрельное оружие" 4). В 1831 г. предписано было думе выдавать ежегодно по 50 р. на покупку пороха и дроби 5).

Неопределенным доходом была плата за перевоз через реку Ворсклу. Плата эта была установлена к. Репниным в 1820 году. Плата была установлена высокая; так, за переправу экипажа с одной лошадью взималось 1 р., с двумя — 2 р. 50 к., с тремя — 3 р., с пешего — 20 к. Воинские команды, курьеры, проезжавшие по казенной надобности, были освобождены от платы. Несколько позже, в 1830 году была установлена плата за перевоз через р. Рогизную (Рогизна), о которой ныне осталось одно только воспоминание. Здесь взимали, согласно высочайшему повелению 1824 г. о сборе за переправу в Кременчуге: с лошади в коляске и карете — 32 к., с лошади в бричке и др. экипаже — 20 к., с верховой лошади и в упряжи в повозку, без клади — 12 к., с пары волов — 32 к., с бочки вина — 40 к. и др.

Таков был доход города в описываемую эпоху. Постараемся сделать выводы на основании изложенного материала. Доход города составлялся из оброчных статей, из отдачи на откуп, торговых помещений, гербергов, харчевен и т. п. Главной статьей дохода был винный откуп, составлявший во вторую половину описываемой эпохи большую половину городского бюджета. Откуп отдавали обыкновенно на 3-4 года, а на большее число лет очень редко. Сами городские обыватели, домовладельцы, не несли никаких налогов, имущественного обложения не было. Сама дума весьма нередко брала на откуп многие статьи дохода, брала подряды по доставке фуража для пожарных лошадей, материалов для построек и т. п. Торговля, как мы

4) Гор. арх. 1820 г. дело № 2807.

5) Гор. арх. 1819 г. дело № 2800 г. жур. засед. 12 декабря.

6) Гор. арх. 1824 г. дело № 3575.

1) Гор. арх. 1828 г. дело № 4107.

2) Гор. арх. 1832 г. дело № 4574.

143

сказали, была в руках купцов и мещан. В 1812 году, 29 декабря, были изданы новые правила о торговле. По этим правилам разрешалось крестьянскому сословию, не говоря о купцах, мещанах, содержать почтовые станции, харчевни и "упражнение во всяких ремеслах, рукоделия и работа — развозка дров, материалов, предметом огородничества и т. п.". Им предоставлено право нанимать во время ярмарок лавки. Продажа же произведений не своего изделия, приобретенного притом из других рук на сумму свыше 2 тыс. р., составляли промысел мещанский и купеческий. Для торга выдавались свидетельства, которые были 4 родов: 1) на сумму 50 тыс., за что взималось в казну 2500 р.; 2) на 25 тыс., взималась 1000 р.; 3) на капитал 8000 р. и более, со взносом в казну 400 р. и наконец на сумму 2000 р. и более, за что взималось 2% с объявленного капитала. Предписано было помещикам "наблюдать и вразумлять крестьян, чтобы они не производили торговли, присущей мещанскому и купеческому сословиям". Надзор за этим был поручен и городским думам. Крестьяне, поступавшие приказчиками или комиссионерами, обязаны были брать свидетельства с уплатою 100 р., сидельцы и артельщики платили 40 р. Если купец во избежание платежа пошлин "употребит подлог и будет у него торговать крестьянин под именем купца, то, по изобличении в подлоге, сверх пени или штрафа, взыскивается двойная годовая подать; во второй раз пеня удваивается, в третий раз, сверх удвоенной пени, купец лишается "доброго имени" 1). Вот статистические данные за некоторые годы о купцах и мещанах в Полтаве:

Годы.

Купцы-христ.

Купцы-евреи

Мещ.-христ.

Мещ.-евреи.

1814

25

2

43

1815

19

3

45

1816

20

4

43

3

1818

30

26

2

1819

31

26

2

1820

18

7

51

2

1821

23

7

18

2

1822

24

6

20

2

Число купцов увеличилось с изданием закона 14 ноября 1824 г. Этим законом купеческое общество делилось на три гильдии. Купцы первой гильдии имели право вести оптовую внутреннюю и заграничную торговлю всякими товарами, иметь фабрики и заводы (кроме винокуренных), иметь страховые конторы, брать казенные подряды, заключать контракты и маклерские условия на всякую сумму. Интересно, что вести розничную торговлю дозволялось купцам этой гильдии только в том городе, где они прописаны, в противном случае

1) Гор. арх. 1813, дело № 2030.

144

купец должен взять свидетельство 3 гильдии по окладу того города. Это сделано, несомненно, в виду получения больших средств. Сумма объявленного капитала этой гильдии была 50 тыс., за что вносилось гильдейских пошлин 2200 р., да еще платили за "особый билет" на лавку, в столицах 100 р., а в остальных городах— 75 р. Купцы второй гильдии пользовались почти теми же правами как и купцы первой гильдии, но не могли иметь банкирских страховых контор и торговать более как на 50 тыс. и на эту только сумму брать казенные подряды. Купцы третьей гильдии вели розничный торг, могли содержать харчевни, питейные дома, портерные лавочки, заводы, в которых должно быть не более 32 человек рабочих, в противном случае должны перейти в высшую гильдию. Купцы второй гильдии платили пошлин 880 р., а третьей — 320 р.

Правила эти коснулись и мещан, занимавшихся торговлей. Торгующий мещанин (не торгующий назывался "посадским") должен получить свидетельство на право торговли. Он имел право иметь одну лавку в гостином дворе или другом публичном здании или частном помещении, имел право содержать гостиницы, кофейные дома (таких в Полтаве не было), харчевни, бани и т. п. Иметь фабрики и заводы запрещалось, а если мещанин занижался каким-либо ремеслом, то мог иметь не более 8 чел. рабочих или соразмерное число мальчиков, полагая двух мальчиков не моложе 15 лет за одного работника. Если же желал иметь более работников, но во всяком случае не более 16 человек, то должен взять другое свидетельство торгующего мещанина, а если более 16 человек, то необходимо приписаться к гильдии. Частные сделки не должны превышать 4 тыс. Плата за свидетельство в столицах 120 р. и за лавку 50 р., в остальных городах от 40 до 80 р., а за лавки от 15 до 30 р. Правила эти были очень подробны; мы коснулись только главных, существенных положений 1).

Эти правила, при надзоре со стороны думы и других казенных учреждений, увеличили число купцов и торгующих. Вот статистич. данные о купцах после издания этих правил: в 1829 году их было 44, в 1834 г. — 50. До 1832 года купцом первой гильдии был только Зеленский, в 1832 году записался Авр. Португалов, а годом позже П. Ворожейкин. Дума следила очень внимательно за соблюдением этих правил. Руководствуясь ими, она заметила, что на Всеядной ярмарке не все торгующие брали свидетельства на торговлю, о чем и заявила полиции, с предписанием строго следить за этим. Полицеймейстер Стоцкий командировал на ярмарку квартального надзирателя. Дума в своем донесении губернскому правлению указывала, что 31 человек мещан и казаков, "восчувствовав всю важность

1) Гор. арх. 1824 г., дело № 3943.

145

монаршего благоволения, видя явную от оного себе польfont size=зу, передавая мнения свои один другому, по собственной воле, желанию и состоянию подали в думу о причислении в купцы 3-й гильдии, что давало казне дохода 8460 р." Дума заставляла всех лиц, замеченных в незаконной торговле, брать свидетельства. Полицеймейстер Стоцкий, враждуя с городским головой Чубенком (о чем мы будем еще говорить), через десятников собирал торговцев в съезжие избы и убеждал их жаловаться на незаконные действия думы. Дума, конечно, не могла оставить без внимания эти деяния полиции и порушила в заседании 12 марта 1825 г. принести жалобу на препятствия, устраиваемые "по торговле, яко важной ветви государственной силы и благосостояния", генерал-губернатору, губернатору, казенной палате и губернскому правлению" 1).

С целью поддержки и расширения торговли в городах, указом сената от 5 апреля 1809 года повелено взимать с купеческих капиталов ¼% и вносить его в приказ общественного призрения для выдачи ссуд купеческому сословию "с надежным залогом и поручительством". Целость этого капитала была на ответственности городских дум. Этими ссудами прежде всего воспользовалась городская дума и магистрат. От думы зависела выдача, и она сочла за лучшее прежде всего воспользоваться самой этими ссудами. В 1810 году этого капитала было 3659 р. 36¼ к., которые и были позаимствованы городским головой Ильей Прокофьевым под залог дома, бывшего около Воскресенской церкви 2). Несколько позже взял ссуду Трофим Ковалевский, служивший бургомистром, а затем и преемник Ильи Прокофьева, Николай Черкасов 3). Ссуды эти выдавались до 9 июня 1813 года, когда они были воспрещены. Прокофьев и Черкасов не внесли взятую ссуду в срок, за что на оснований "вексельного устава" с них взыскано было 8% штрафа 4).

Для правильного производства торговли, согласно правилам 14 ноября 1824 года, при думе была учреждена торговая депутация, в состав которой должны быть избраны лица, пользующиеся особым доверием общества. Такими были избраны: купец первой гильдии Авраам Зеленский и купцы третьей гильдии Андрей Панасенко, Степан Подсудевский и Логин Трунов. Они должны были завести книги и записывать в них о количестве объявленных купцами капиталов для взимания с них процентов, а также наблюдать за исполнением правил 1824 года г 5).

1) Гор. арх. 1825 г., дело № 3682, жур. засед. 13 марта.

2) Гор. арх. 1810 г. дело № 1415.

3) Гор. арх. 1813, дело № 2082.

4) Гор. арх. 1814 г., дело № 2719.

5) Гор. арх. 1824, дело № 3651.

146

Достойно внимания, что полтавская дума предупредила закон 1824 года и в 1820 году избрала двух лиц из купеческого сословия, возложив на них наблюдение за правильностью торговли, на что натолкнула сама жизнь. В 1820 г. купцы 3 гильдии Подсудевский, Чубенко, Трунов, Шатунов, Панасенко, Носов, Недоборский и Калабухов 1) подали в думу заявление, что в городе, по их наблюдению, незаконно занимаются торговлей два дворянина, 6 мещан и 3 казака; помимо этих много есть еще заезжих или гостей, венгерцев и евреев, которые также ведут незаконно торговлю. Дума выслушав это заявление, предложила со своей стороны двум купцам, Ефиму Недоборскому и Моисею Островскому взять на себя труд наблюдения за торговлей и не допускать к торговле лиц, не имеющих на то права. Кн. Репнин одобрил эту меру, но предложил думе собрать всех купцов и предоставить им самим избрать из своей среды двух лиц. Это был первый пример, когда целой корпорации было предоставлено право выбора в деле, затрагивающем ее интересы 2). Собрание избрало того же Ефима Недоборского, а вместо Островского, Василия Недоборского, "яко благонадежных и добросовестных". И в то время, как и ныне, можно было встретить торгующих венгерцев, переходящих из одного города в другой. В 1821 году появились в Полтаве два венгерца, Якуб Янощин и Матвей Филлио. Избранные для надзора торговлей, братья Недоборские, запретили им торг, на что венгерцы принесли жалобу кн. Репнину, запросившему об этом думу. Основываясь на городовом положений 1785 года, где сказано: "само собой разумеется, что иностранец, гость или заезжий, чуждый прав гильдии, ничем не торгует в розницу в доме своем или квартире или в гостином дворе и не открывает ни лавки, ни магазина или подобного заведения", — дума, состоявшая из торговых людей, соблюдала свой интерес и настаивала, что допущение таких торговцев поведет к упадку торговли в Полтаве и уменьшению числа купцов. Губернское правление нашло объяснение думы "с законами согласными" 3). Вообще, купцы энергично оберегали свои интересы и не позволяли торговлю приезжим.

В 1839 году приехало в Полтаву несколько человек сапожников и дума из опасения, что они могут продавать свои изделия, предложила полиции "выслать их в думу". Но они скоро выехали из города и приезжали вовсе не для торговли 4).

1) Из потомков этих купцов один Недоборский продолжает торговлю, внуки Панасенка недавно прекратили торговлю.

2) Гор. арх. 1820, дело № 2903.

3) Гор. арх. 1821 г., дело № 3039 и дело № 3202, жур. заседания 25 марта и 4 мая. В архиве не мало встречается донесений этих двух купцов о многих лицах, незаконно торгующих, и дума через полицию запрещала эту торговлю.

4) Гор. арх. 1839 № 5796.

147

Около этого времени, приехал из Харькова купец 3 гильдии Дехтяров и привез для продажи кожевенных товаров слишком на 3 тысячи. Успел он продать более чем на тысячу рублей, как об этом узнала торговая комиссия. Товар был конфискован, а казенная палата оштрафовала его двойными пошлинами (162 р. 40 к.). Оштрафованы были и иностранцы, австриец Рика и сардинец Тамболин за продажу в город картин. Иногородние торговцы могли торговать, но с платой, за каждый месяц ¼% с объявленного ими капитала 1) (на основании 106 ст. свода учреждений и торговых уставов II тома, изд. 1842).

ГЛАВА XII.

РАСХОД.
(1808-1834).

Ассигнования на богоугодное заведение. Содержание полиции. Отношения полиции к думе, вражда городского головы с полицеймейстером Стоцким. Заботы о благоустройстве города. Городской сад. Начет на городского голову Прокофьева. Военный постой. Пособие школам. Смета на "исправление и экстраординарные расходы". Холерная эпидемия в Полтаве.

Наиболее крупным городским расходом было ассигнование на содержание богоугодного заведения, учрежденного первым генерал-губернатором кн. А. Б. Куракиным. В начале рассматриваемого периода, город вносил на содержание главной больницы — 6151 р. 27 к. и на устройство трех частных больниц, которые никогда не были открыты — 1983 р. 90 к., всего 8135 р. 17 к. Больница была в ведении приказа общественного призрения. Попечителями ее были: Остроградский, Левенец и поэт И. П. Котляревский. С 1813 года взнос города увеличился. Еще князь А. Б. Куракин устроил в Полтаве первую аптеку, которой заведовал Иван Сесс 2). В 1813 году она была отдана ему в арендное содержание, а деньги, в сумме 4421 р. 18 к., вносимые прежде на содержание аптеки, по предписанию губернатора Тутолмина, вносились на медикаменты больницы. Таким образом на богоугодное заведение город вносил ежегодно 12556 р. 35 к. 3), что продолжалось до 1839 г., когда Высочайшим указом эти взносы были прекращены 4).

Полиция в то время также содержалась на городские средства, на нее ежегодно расходовалось 6257 р. Отношения полиции к городу не были урегулированы законом: то дума "предписывает" полиции, то обратно, а полиция считает думу учреждением ей подчиненным. В

1) Гор. арх. 1849 № 6867.

2) См. выше глава IV.

3) Гор. арх. 1813. дело № 2094.

4) Гор. арх. 1839 № 5221 и 314.

148

силу этого не редки были недоразумения, что, впрочем, зависело чаще всего от характера лиц, находившихся во главе полиции. В 1820-х годах полтавским полицеймейстером был подполковник Стоцкий, любивший, при удобном случае, напоминать, что он был на войне, "дрался не один раз с неприятелем и проливал кровь свою за отечество". Этот храбрый подполковник, в течение своего перебывания в этой должности, вел борьбу с городским головой Чубенком, который, впрочем, энергично отстаивал свои и думские права. Полицеймейстер и городской голова впервые столкнулись на ярмарке, в феврале 1824 года. Стоцкий хотел распоряжаться, но забыл, что хозяином ярмарок является дума. Пререкания между ним и городским головой кончились тем, что полицеймейстер, в присутствии многочисленной публики, пригрозил городскому голове связать его и отправить его в острог. Это было началом дурных отношений. Чубенко о таком поступке донес по начальству. В Августе месяце того же года городской голова Чубенко, вместе с секретарем Бильбасовым, отправились в полицейские части, быть может, с целью их осмотра. Полицеймейстера не было, но о посещении головы тотчас же донес ему частный пристав. "Не имея никакого начальственного предписания, — пишет в думу полицеймейстер, — на счет учинения головой Чубенком и секретарем Бильбасовым такого обревизовали, не был даже от думы о том извещен и заключая из сего, что глава Чубенко принял на себя должность гораздо выше ему предоставленной, прошу оную думу, дабы благоволила объяснить, с какого поводу глава Чубенко с секретарем Бильбасовым вчерашнего числа ревизовали полицейские части." При этом полицеймейстер предупреждал, что "если и впредь подобные обревизовали сами собой будут производить, то члены, приступающее к такому обревизовали, будут взяты под стражу". Дума нашла, "угрозы взять под стражу невместны и для членов думы, в казенных должностях находящихся, одинаково, как и он, на верность службы присягу учинивших, обидны", поэтому она объявила Стоцкому, что будет жаловаться высшему начальству и просить его "оградить думу от подобных господина полтавского полицеймейстера оскорбительных угроз, и оные как присвоенные им свыше всякой власти, на будущее время воспретить". Стоцкий написал еще более колкий ответ на эту бумагу. Не отказываясь от своих угроз, он написал: "Людей своевольных, действующих не по прямой своей обязанности, можно оставить под стражей до разрешения начальства. В разуме сего нет угроз, которые не позволены бывают иногда в личности; сказав сие, прошу думу в отзывах ко мне изъясняться правильнее и знать, что члены оной не вне закона; хотя дума изъяснила, что для них сие несовместимо и

149

Highslide JS
Вид окрестностей Полтавы из городского сада в 1804 г. с гравюры Стадлера.

150

151

обидно, потому что они состоят в действительных казенных должностях, одинаково, как и я, на верность присягу учинивших, но к чему сие сказано?.. Оставляю рассуждать о сем самой думе". Дума, не входя в дальнейшие препирательства с полицеймейстером, велела его уведомить, что она "по означенному предмету сказала все, что сказать следовало".

У Стоцкого правой рукой был частный приставь Вареницын, которому он особенно покровительствовал. Вскоре открылось, что у Вареницына полиция нанимала помещение для "съезжих изб", при чем показала больше комнат ("покоев", как писали в то время), чем было на самом деле, а между тем Вареницын плату и отопление получал от города. Выяснилось, что вторая съезжая изба помещалась в кухне, значит второго дома не было нанято, а плата получалась. Чубенко обратил на это внимание, и дело было передано в поветовый суд для расследования, а полицеймейстеру было предписано на будущее время "быть осмотрительнее". По этому делу секретарь думы был вызван в Чернигов кн. Репниным для личного доклада 1).

Фураж для лошадей пожарной команды поставлялся самой думой по справочным ценам, утвержденным губернским правлением. Справочная цена на овес в 1824 г. была 6 р. за четверть, а сена — 40 к. за пуд. Стоцкий не уведомил думу о необходимости доставить фураж, а распорядился его купить, при чем уведомил думу, что присылка фуража натурой "излишня", а просил отпускать ему деньги. Дума с этим не согласилась и порешила просить губернское правление запретить на будущее время чиновникам полиции покупать фураж на счет думы 2). Полицеймейстер Стоцкий сам желал покупать не только фураж, но и дрова, что делал из-за личного интереса. При всяком удобном случае он старался делать неприятности думе. Опоздает ли дума доставкой дров на отопление полиции и острога или уплатой жалованья десятским, он тотчас же пишет в думу бумагу, очень резкую, нисколько не стесняясь в выражениях по ее адресу. Смотрителем острога был некто Лукьяненко, безропотно исполнявший все распоряжения полицеймейстера. Он донес последнему, что дума доставляет в острог дрова не саженями, а возами, почему трудно проверить их количество; сам же Лукьяненко, видимо, не пожелал сложить привезенные дрова в сажени. Дума донесла об этом губернскому правлению, при чем сообщила о распоряжении полицеймейстера брать дрова для острога у подрядчика Пиндруса, на что, конечно, он не имел права. Губернское

1) Гор. арх. 1824 г., дело № 3550 и № 3637 и жур. засед. 7 и 21 марта.

2) Гор. арх. 1824 г. дело № 3637.

152

правление, разобрав дело, так оценило поведение полицеймейстера: "Достойно примечания начальственного то главное обстоятельство, что сия о дровах и разные другие невместные и несправедливые господина полицеймейстера Стоцкого к думе претензии и переписка заведены по личным его к гражданскому голове Чубенкову неудовольствиям, известным уже начальству из того происшествия, которое делал он, Стоцкий, 13 сего февраля, во время всеядной ярмарки в гостином ряду, при многочисленной публике, с крайней неблагопристойностью и с дерзкими похвалками связать градского голову и в острог отправить". Губернское правление поставило на вид Стоцкому его незаконное отношение к думе, но Стоцкий мало обращал внимания на замечания губернского правления. После получения этой бумаги, полицеймейстер предписывает думе доставлять следуемые для острога дрова на полицейский двор, для освидетельствования. Дума, конечно, не согласилась на это и сообщила полицеймейстеру о своем отказе уплатить деньги за дрова, взятые у Пиндруса. Эти действия полицеймейстера губернское правление нашло притеснительными и заметило, что "полицеймейстер хотел показать неограниченность власти, самим собою присвоенной". Дума указала на неправильность действия смотрителя острога, при чем объяснила действия его желанием "приласкаться к своему начальству". Последняя фраза вызвала очень резкую бумагу со стороны Стоцкого. Он писал: "Лукьяненко разумеет долг службы, более каждого из членов думы и секретаря оной". О секретаре Бильбасове он выразился так: "дума положилась на логику секретаря, а сей не знал, какова есть кубична сажень". Упоминая о членах думы, он счел нужным сказать для характеристики их, что гласные Гальченко и Зборовский были под арестом на съезжей. И эта бумага дошла до сведения губернского правления. Очень интересен ответ последнего. Губернское правление взяло под свою защиту обиженных гласных. "Они, писало губернское правление, люди честные, трезвые, ни в каких неблагоприятных поступках не замеченные. А на съезжей они побывали по воле полиции, и это сделано было без вины, не по суду, а по власти полицейской. Ибо, когда полицеймейстер одним своим лицом, без всякой причины, на присутственное место, на думу, желая притеснить и очернить всех членов, иногда с азартом среди ярмарки, перед многочисленной публикой осмелился грозить связать и в острог отправить самого градского голову, предводителя обоих обществ купеческого и мещанского, то чего уже не может быть с людьми простыми, мещанами, коих глас самый справедливейший и невинный, из одной боязни сугубейших притеснений, до сведения начальства не доходит" 1). Для того времени это очень выразительная

1) Гор. арх. 1824 г., жур. засед. З августа.

153

характеристика представителя полиции, сделанная притом административным учреждением, которое, впрочем, ничего не предприняло для обуздания храброго подполковника. Дело с поставкой дров окончилось тем, что дума вычла из жалованья смотрителя острога 52 р. за взятые им у Пиндруса дрова, а последнему уплатила 1). Полицеймейстер все-таки, несмотря на получаемые замечания, продолжал делать неприятности думе. Требования последней он или вовсе не исполнял, или очень медлил с исполнением, что, понятно, делал с умыслом. В ноябре 1824 года дума в пятый раз просила его о вызове желающих купить старые тулупы, но он все-таки медлил 2). Губернское правление обратило внимание на поведение полицеймейстера, хотя и по другому поводу, и сделало ему замечание "о непомерной медлительности в выполнении требования сей думы". В данном случае дело шло о пожарных лошадях. Дума запросила о количестве старых, негодных лошадей на пожарной команде 3). Во время ярмарок Стоцкий желал быть полным хозяином, сам желал отдавать места для торгующих. Но дума жаловалась губернскому правлению, которое ставило на вид полицеймейстеру, что это дело не его, а думы; оно нашло "все делаемое полицией неразумным и клонящимся к одному только стеснению торговцев и промышленников" 4). Подобные замечания не обуздывали Стоцкого и он все изыскивал поводы делать неприятное думе, не разбирая при том средств. В январе 1827 г. городской голова был в полицейском управлении, о чем знал Стоцкий. Из полицейского управления городской голова, вместе с секретарем Бильбасовым, отправился в казначейство. Тогда Стоцкий отправился в думу, где, конечно, их не видел, и донес губернатору о том, что, посетив присутствие думы, он никого там не видел из гласных, не было и городского головы. Надо сказать, что это было спустя несколько дней после выборов и новые гласные не вступили еще в должность, так как не приведены были к присяге 5). Иногда, желая сделать думе неприятность, полицеймейстер попадал впросак. В 1825 году он донес о необходимости исправления пожарных инструментов. Наряженная для освидетельствования их комиссия признала инструменты все в полной исправности. Стоцкий за это получил замечание от кн. Репнина "за неосмотрительное донесение" 6). Стоцкий пробыл полицеймейстером в Полтаве около 8 лет, до

1) Гор. арх. 1824 г., дело № 3651, жур. засед. 14 декабря.

2) Гор. арх. 1824, г., дело № 3650, жур. засед. 18 ноября.

3) Гор. арх. 1825, дело № 3776, жур. засед. 11 декабря.

4) Гор. арх. 1826, дело № 3883, жур. засед. 4 мая.

5) Гор. арх. 1827, дело № 3970, жур. засед. 11 января.  

6) Гор. арх. 1825, дело № 370, жур. засед. 20 мая.

154

конца 1880 г., когда был переведен на ту же должность в Нежин, его преемником был зеньковский городничий Манжос 1). Не понятно, как могли его держать так долго в должности полицеймейстера, когда он на каждом шагу обнаруживал не только полную бестактность, но и недобросовестность. Остается предположить, что он получил это место в силу протекции и пользовался защитой кого-либо из высокопоставленных лиц. Видимо, ему покровительствовал сам Репнин.

А между тем тот же князь Репнин относился строго к той же думе. В 1819 году полицеймейстер Кищенко жаловался, что дума опаздывает присылкой денег для уплаты 16 десятским и требует от полиции расписок в получении их. Репнин предписал думе выдавать полиции деньги в срок, "не требуя никаких об употреблении тех денег отчетов; если же, писал Репнин, впредь замечу я подобные от сей думы непорядки, то члены ее подвержены будут строжайшему взысканию" 2). Служащие по полиции были единственными, которым дума назначала пенсии; так в 1833 году была назначена пенсия двум частным приставам 3). Еще был, впрочем, пример назначения пенсии вдове секретаря магистрата Булановского , умершего от холеры в 1831 году 4).

Все, что ни делалось думой для благоустройства города, делалось не по ее инициативе, а по распоряжению начальства. В архиве мы постоянно встречаем приказания генерал-губернатора или губернатора исправить мостики, выровнять улицы, спустить с них воду, прорыть канавы и т. п. Дума по предписанию администрации занималась устройством бульваров и посадкой на них деревьев. В 1808 г. было посажено 550 деревьев, чем, по распоряжению генерал-губернатора, занимался один из гласных, но непременно "обще с членом полиции, с прежней бережливостью от излишней издержки" 5). В 1818 году на посадки издержано 1350 р." 6).

Городской сад был всегда предметом забот обоих генерал-губернаторов, кн. Лобанова-Ростовского и Репнина. Они заботились и об увеличении его. При первом была приобретена земля у дворянки Анны Самарской за 500 руб.; при нем дума ассигновала в 1808 году 700 руб. на обделку сада, в следующем 1809 г. столько же на устройство беседки, посадку деревьев, и на соединение аллей с существующим

1) Гор. арх. 1830 г., дело № 4222.

2) Гор. арх. 1819 г., № 2715, цир. № 2601.

3) Гор. арх. 1833 г., дело № 4375, жур. засед. 26 окт. и 1833 № 4722.

4) Гор. арх. 1833 г., дело № 4715.

5) Гор. арх. 1808 г., № 1281.

6) Гор. арх. 1808 г., № 1281.

155

садом 1). И почти ежегодно дума тратила несколько сот рублей на этот сад. Кн. Лобанов-Ростовский очень любил заниматься садоводством. Вот что пишет о нем И. М. Долгоругий, посветивший Полтаву в 1810 году: "Дал Бог Полтаве на этом безлесном месте рощу, натура обогатила ее плодоносными растениями и деревьями, не везде общими; предместник кн. Лобанова велел исчертить дорожками, обвести каменной оградой, вычистить и рассыпать по местам беседки, примечательнейшая из коих сделана на подобие ветхого шалаша; она довольно просторна. Тут, как и во всех публичных садах, пункт привлечения всего общества кн. Лобанов, охотник до садов, и это гулянье есть очевидным того доказательством, потому что по всем путям и тропкам большой прибор и чистота. Гуляя с ним по саду, я любовался, видя восхищение, с которым он каждое дерево выхваляет; всякое ему знакомо, он неоднократно его осмотрел. Виды отсюда не восхитительны, но изрядны. Мы проходили до сумерек. Собрание было не велико: можно было счесть не более 50 прогульщиков" 2). Кн. Репнин также заботился о городском саде. При нем была также расширена черта его, было прикуплено у соседей, казаков, земли на сумму 2900 р. Помимо этого Репнин устроил в 1819 г. пруд, что обошлось в 2624 р. 55 к. (вырыто 948 кв. саж.); устроены были теплицы, стоимостью в 2624 р. 55 к. А средства на это Репнин предписал выслать думам других городов Полтавской губернии, о чем мы уже говорили 3). Все бугры в саду Репнин приказал уничтожить, при чем были уничтожены и оставшиеся укрепления после осады Полтавы в 1709 г. Куракин начал их уничтожать, а Репнин закончил.

Репнин лично наблюдал иногда за работами в городском саду. В 1818 г. он посетил городской сад несколько раз во время работ и заметил, что поденные рабочие плохо работают. "Усматривая, — писал он в думу, — лично много раз, что нанимаемые от сей думы поденно к отделке городского сада люди не занимались, как должно, порученной им работой, частью просиживали праздно и работа их оставалась не значащую, о чем хотя и был, по приказанию моему, от г. прокурора извещаем городской голова, но содействием к лучшему успеху не занялся, через то те наемные люди получили в протекшие до нынешнего числа пять дней зарплату напрасно; почему, дабы побудить градского голову к должному вниманию к его обязанности и к сбережению казенного интереса, предписывается

1) Гор. арх. 1808 г., № 1208, 1809 г., дело № 1384 и 1245.

2) "Славны бубны за горами", стр. 86.

3) Гор. арх. 1818 г., дело №-2634 и 1819 г. дело №2790.

156

думе отпущенные за означенные пять дней рабочим людям деньги обратить на счет городского головы Прокофьева и из городской суммы не показывать, не записывать, о исполнении по сему мне донести". Прокофьеву не хотелось платить. В заседании 9 сентября он заявил, что виновным себя в этом он признать не может, тем более, что эти дни он был занят в думе, надзор же за работами в саду им был поручен гласному Кравченку, который, по словам его, не исполнил приказания, да и "до того неоднократно ослушивался внушениям его". В таком роде и было отправлено донесение кн. Репнину, который, однако, не только не отменил прежнего распоряжения, но еще сделал думе внушение, зачем она входила "с таковым недельным ко мне представлением" 1). Любопытно, что наблюдение за работами в городскому саду кн. Репнин поручил не кому-либо, а губернскому прокурору Горбовскому 2). Надо думать, сам прокурор пожелал взять на себя эти хлопоты, будучи, быть может, любителем садоводства, но возможно, что его назначил сам Репнин, нисколько не стеснявшийся навязывать подчиненным обязанности, ничего общего не имеющие с их прямыми занятиями. Черниговский прокурор, перед открытием в Чернигове дворянских выборов, по предложению Репнина, устраивал сцену и наблюдал за труппой, дававшей спектакли во время съезда дворян.

Кн. Репнину хотелось привлечь жителей Полтавы к устройству около домов своих тротуаров и бульваров. Выработана была смета их стоимости: за погонный сажень бульвара 5 р., тротуара 4 р., о чем и было объявлено жителям. Желающих оказалось много, они охотно вносили в думу причитающиеся с них деньги; но заведывание устройством бульваров и тротуаров кн. Репнин поручил не думе, как бы это следовало, а штабс-капитану Амантову, не принадлежавшему к ее составу 3).

Заботились и об освещении улиц, на что город тратил всего 300 р. в год. Освещали по вечерам только в праздничные и торжественные дни. Полицеймейстер Стоцкий в 1823 г. внес в думу предложение, "что к удобнейшему действию городской полиции в ночные времена, в искоренении могущих происходить разных злоупотреблений", следует освещать город до 11 ч. вечера, на что просил ассигновать по 1200 р. в год. Дума отказала, так как не имела от начальства предписания, но донесла об этом губернскому правлению, изъявляя свое согласие, если будет получено предписание 4).

1) Гор. арх. 1818 г., дело № 2669, журн засед., 9 сентября, и 1818 г., № 2679, журн. засед. 5 октября.

2) Был прокурором до 1829 г., когда вышел в отставку.

3) Гор. арх. 1819 г., дело № 2742.

4) Гор. арх. 1823 г., дело № 3392, жур. засед. 25 ноября.

157

Но губернское правление отклонило предложение полицеймейстера, "так как по известному недостатку в Полтаве городских доходов оно может быть затруднительно и почти неудобно" 1).

Военный постой, составляющий теперь главную статью расхода городов, в то время не обременял исключительно городское население. Помимо натурального постоя, содержание войск относилось на счет земских повинностей. В 1817 году из бюджета о земских повинностях было ассигновано на отопление и освещение воинских зданий в Полтавской губернии 68948 р. 15 к. и на "починку и сбережени" тех зданий в Полтаве 1225 р., а в Кременчуге — 1940 р. 2). Но полтавская дума все-таки несла расходы на воинские части. Забота о расквартировании войск лежала на попечении квартирной комиссии. Закон того времени позволял откупаться обывателям от военного постоя. В архиве есть данные за 1817 год о внесенных обывателями суммах с целью освобождения от постоя. Так купец Илья Прокофьев согласился ежегодно вносить 300 р., Черкасов и Португалов столько же, трое из граждан внесли по 200 р., 5 человек по 150 р., 7 человек по 100 р., 5 ч. по 125, 2 по 75 р. и 8 человек по 50 р. Как видно, вносились не малые суммы. В Полтаве в то время квартировал 42 егерский полк 3). В 1825 г. от постоя были освобождены дома учителей приходских училищ, а также учителей и наставниц "девичьих училищ" 4). Городские расходы по воинской повинности не были постоянными; на драгунскую команду в течение 1810-1816 годов дума израсходовала всего 1508 р. 30 к. 5). В 1817 г. квартирная комиссия требовала от думы 6046 р. 97½ к. на разные нужды по расквартированию войск, на устройство гауптвахты (2053 р. 32½ к.), на ее отопление 500 руб., на разные надобности 700 р. и т. п. Дума ответила, что без разрешения начальства она расходовать ничего не может, а потому "в деньгах вспомоществовать не может". Были ли выданы эти деньги, из дел не видно. Очень может быть, что расход был отнесен на общие земские повинности 6). В 1826 г. понадобились исправления в лазарете новгородского кирасирского полка, и думе было предписано выдать 94 р. 20 к. 7). При рекрутском наборе дума выдавала по 30 коп. в сутки на каждого рекрута 8). Таким образом, по содержанию воинских частей дума не

1) Гор. арх. 1823 г.. дело № 3393, журн. засед. 23 декабря.

2) Двор. арх., 1817 г., № 3.

3) Гор. арх. 1817 г., дело № 2474.

4) Гор. арх. 1825 г., дело № 3801., журн. засед. 8 августа.

5) Гор. арх. 1817 г., дело № 2433.

6) Гор. арх. 1817 г., дело № 2451.

7) Гор. арх. 1826 г., дело № 3835.

8) Гор. арх. 1828, дело № 4875, журн. засед. 14 ноября.

158

несла определенных расходов; чаще всего это были случайные ассигнования, не ложившиеся тяжело на городскую кассу.

Обратимся теперь к расходам думы по народному образованию. В то время деятельность ее в этом отношении ограничивалась лишь пособием на нужды школ. В 1808 году был открыт в Полтаве, по мысли кн. А. Б. Куракина, пансион для воспитания бедных дворян. Заведение это было сословное, но по распоряжению генерал-губернатора дума вносила на его содержание ежегодно в течение всего рассматриваемого периода по 5551 р. 34 к. Деньги эти получал известный малорусский писатель И. П. Котляревский. Нося скромный титул "надзирателя дома воспитания бедных дворян", он на самом деле стоял во главе этого заведения. Уведомляя думу о получении денег, он всегда писал: "для вверенного мне заведения", что определенно указывает на то, что роль его в пансионе вовсе не была подчиненной.

С 1822 года дума выдавала пособие мужской гимназии 1930 р. и смотрителю поветового училища на содержание его 540 руб. 1). С 1825 г. пособие гимназии было увеличено: предписано было выдавать на квартиру директору 150 р. и учителям 990 руб., всего таким образом гимназия получала от города субсидии 3070 р. Директор гимназии Огнев, с введением новых штатов в 1828 году, просил еще думу о выдаче квартирных 3 учителям, но из дела не видно, было ли удовлетворено это ходатайство 2). При гимназии в то время устраивались публичные экзамены, на которые всегда приглашались голова и гласные думы. Экзамены эти начинались в 4 ч. дня 3).

С разрешения начальства дума выписывала газеты, о чем всегда напоминал ей магистрат, и дума пользовалась газетами "обще с ним", т. е. с магистратом. В 1813 году разрешено было выписать "Московские ведомости", за что платили 40 р. ас. (газета с объявлениями) 4). В 1832 году дума выписывала газет на 125 р., считая в этой сумме и пересылку их (страховые и весовые). Цены на газеты были следующие: С.-Петербургские Ведомости — 50 р., Сенатские прибавления — 25 руб., Московские Ведомости — 27 р., Сенатские при них прибавления — 20 р. 5).

В смету городского бюджета ежегодно вносилось 5000 р. "на городские исправления и экстраординарные расходы". Из этой суммы расходовалось на устройство мостов, перевозов и дубов на Ворскле

1) Гор. арх. 1822 г., журн. засед. 22 апреля.

2) Гор. арх. 1831 г., дело № 4523, журн. засед. 30 декабря; 1825 г., № 3776, журн. засед. 24 декабря.

3) Гор. арх. 1822 г., дело № 3204.

4) Гор. арх. 1813 г. № 2020.

5) Гор. арх. 1832 г., дело № 4529.

159

и Рогизне, ремонт зданий, уплачивалось за промен земли для устройства города и т. п. Этой суммой распоряжалась и администрации для своих нужд. В 1811 г. при полтавском гарнизоне содержалось на эти суммы несколько лошадей "для посылок", а также три лошади для генерал-губернатора, 2 для губернатора и 1 для полицеймейстера, и это делалось по предписанию кн. Лобанова-Ростовского 1). Для работ по городу привлекали заключенных в острог ("колодников") и уплачивали им по 5 к. в день; так было в 1808 году 2). Поденная рабочая плата в начале прошлого века была 30 к. В 1809 г. по этой цене были наняты рабочие для устройства мостовых, но по работав некоторое время, они заявили просьбу об уплате им по 35 к. в день, и губернатор Козачковский предписал думе уплатить по этой цене 3). Для работ по городу еще кн. Куракин привлекал осужденных воров с тем, чтобы заработанными ими деньгами вознаграждать потерпевших. То же делал и кн. Репнин. В 1830 г. крестьянин Таборовский украл у лубенского еврея корову и несколько гусей, всего на сумму 51 р. 60 к. Кн. Репнин предписал привлечь его на городские работы в Полтаву, впредь пока не отработает эту сумму 4). Поденная работа на паромах, перевозах всегда была выше; платили по 80 коп., а иногда и больше.

На те же сметные "экстраординарные расходы" содержались еще жандармские конюшни, артель трубочистов, за услуги коих управа взимала с обывателей по 10 коп. от трубы, покупался порох и дробь для истребления бродячих собак, платилось жалованье "гицелю", занимавшемуся их истреблением, и т. под. Но расходы с годами увеличивались, и в 1825 г. дума ходатайствовала перед губ. правлением об увеличении сметы "на городские исправления и экстраординарные расходы" до 1000 р., но губернское правление не изъявило на это своего согласия 5).

Заканчивая обозрение городского бюджета за время генерал-губернаторства князей Лобанова-Ростовского и Репнина, мы приходим, на основании архивных данных, к следующим выводам: 1) тогдашняя полтавская дума состояла из торгующего класса, купцов, мещан и ремесленников, которые, согласно положению 1785 г., и составляли собственно городское общество; 2) из этого общества, без различия сословия и вероисповедания, избирались городской голова и гласные; 3) дума была лишена самодеятельности, она была исполнительным органом администрации, действовавшей на нее через

1) Гор. арх 1817 г., № 2461.

2) Гор. арх. 1808 г., № 1249.

3) Гор. арх. 1809 г., дело № 1422.

4) Гор. арх. 1830 г., дело -4383.

5) Гор. арх. 1825 г., дело-3776., журн. засед. 5 декабря.

160

губернское правление, в котором сосредоточивались дела по управлению учреждениями в губернии; 4) городской голова и гласные нередко сами брали городские подряды и пользовались ссудами из городских сумм.

Скажем еще несколько слов об эпидемии холеры, бывшей в Полтаве в 1831 году. Это была одна из самых сильных эпидемий, охватившая большой район России. В Полтаве, как и в других городах, губернатором был образован особый комитет, на обязанности которого было оборудование больниц. Помимо главной больницы (богоугодного заведения), были наняты дома в Яковцах у помещика Чарныша и купца Зеверняева, предназначенные специально для холерных больных. Весь город был разделен на две части: одной заведовал врачебный инспектор Нейгеборн, а другой — отставной врач Павловский. Под их начальством были еще врачи: Дыздерев, Штерн, Добышевский и приглашенный из Слободско-Украинской губернии врач Волков. Последний получал 3 р. в сутки, а первые три по 1 р. В помощь им были избраны от купеческого и мещанского обществ "несколько благонадежных граждан" в качестве холерных попечителей. Такими были избраны майор Могилянский и аптекарь Ив. Сесс. Большое затруднение было в приискании прислуги: многие из боязни заразиться не хотели идти "в гардиены". Тогда было сделано распоряжение набирать прислугу из удельных и помещичьих крестьян. Прислуги было нанято 34 с платой в сутки по 50 к. На заставах задерживали всех приезжающих; неимущих прокармливал город на свой счет. Как сильна была эпидемия холеры, данных мы не нашли в делах архива. В августе 1831 года эпидемия настолько ослабела, что в больнице богоугодного заведения оставалось всего двое больных, да "на фабриках", т. е. на немецкой колонии, был один больной; поэтому губернатор предписал думе прекратить наем "дрожек" (дума нанимала их для врачебного инспектора) и все вещи, находившиеся в больницах, сдать в ведение думы для "целостного хранения". В то время еще не сознавали необходимости уничтожения таких вещей, как источника заразы. А в 1833 году приказано было их продать, за что дума выручила 159 р. 25 к. 1). На борьбу с холерой 1831 г. полтавской думой было издержано 4967 р. 53 к. Членам губернского комитета Волковицкому и Мицу, по предписанию губернатора, было выдано наградных за их труды, первому 150 р., второму — 100 р. 2).

1) Гор. арх. 1833 г. дело К» 4720.

2) Гор. арх. 1831 г. дело № 4501.

161

ГЛАВА XIII.

Сооружение обелиска на месте отдыха Петра В. после полтавского боя. Срытие укреплений, оставшихся после полтавской осады. Посещение Полтавы Александром І.

При князе Репнине в 1817 г. был был устроен в Полтаве памятник на месте отдыха Петра В. после полтавского сражения. Незадолго перед тем на этом самом месте стоял тот самый ветхий деревянный домик, в котором отдыхал Петр I 27 июня 1709 года, но его сломала полиция, приводившая в надлежащий вид Полтаву для встречи князя Репнина, назначенного малороссийским генерал-губернатором. По свидетельству путешественника А. Глоголева, посетившего Полтаву в 1823 году, князь был очень недоволен, узнавши о таком неблагоразумном распоряжении полицейских чиновников, а они простодушно оправдывались: "его

Highslide JS
Первый памятник в  Полтаве, на месте домика полтавского коменданта
Келлина, где Петр І, по преданию, отдыхал после Полтавской битвы.
Поставлен в 1817 г., заменен ныне существующим в 1849 г.

162

сиятельство думает, что этот дом был, как обыкновенный дом. а в нем ничего не было и похожего !" 1). Чтобы не забыто было, по крайней мере, место, где стоял этот домик, кн. Репнин велел поставить здесь сложенный из кирпича обелиск, на котором была следующая надпись: "Здесь Петр I покоился после трудов своих". Ниже ее, внутри свернувшейся в кольцо змеи, год и день полтавского сражения, а еще ниже слова: "благоговей, место свято есть". Памятник был сооружен под наблюдением городского головы Ивана Михайловского по рисунку, данному Репниным 2).

Но кн. Репнин заслуживает и упрека за свое отношение к старинt. Он приказал срыть укрепления, оставшиеся после осады Полтавы; это было сделано к приезду императора Александра I в Полтаву. Александр I приехал в Полтаву 14 сентября 1817 г., вечером, и направился в кафедральный собор, где его встретил епископ полтавский Мефодий. Останавливался император в домt С. М. Кочубея, где ныне институт/ Прибыл он вместе с Барклаем де Толли и министром двора кн. Волконским. На другой день Александр I посетил шведскую могилу, вблизи которой был расположен 3 пехотный корпус, в составе 13 тысяч. После смотра, император возвратился в город. Вечером был на балу, данном ему полтавским дворянством. На другой день вторично посетил Александр I Шведскую могилу, где после литургии, отслуженной в полковой церкви, смотрел войска, представлявшие, по диспозиции Петра I, полтавское сражение. Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях известный историк Михайловский-Данилевский: "Сентября 16 поутру мы отправились на поле бессмертного полтавского сражения, на котором был выстроен третий пехотный корпус с движениями войск Петра Великого и Карла XII. Нам благоприятствовала прекраснейшая погода, и государь был чрезвычайно весел, любезен; да и можно ли было не радоваться, находившись посреди войск, незадолго торжествовавших над всей Европой и в тот же день являвшихся перед ним на полях, на которых за сто лет спасена империя, и положено настоящее основание ее величию! Во время маневров, государь несколько раз со мной разговаривал и, принимая меня, вероятно, за знатока нашей старины, предлагал мне несколько вопросов касательно расположения войск великого прадеда своего. После маневров был у императора большой обеденный стол, вечером

1) Киевская Стар., 1892 года, т. I, стр. 246.

2) Арх. городской 1817 г., журн. заседания 12 и 22 августа, 21 и 25 сентября. Стоимость его была следующая: кладка пирамиды — 250 р., 14 тыс. кирпича по 30 р. асс. — 420 р., бронзовая отливка надписей на Луганском заводе — 580 р. 93 к., штукатурка и покрытие железом 79 р. 5 коп., перевозка бронзовых вещей 148 р. 33 коп., всего 1478 р. 36 коп.

163

государь занимался бумагами, а я был в театре, где играли "Казака-стихотворца". Довольно странно, что в столице Украины представляли сию пьесу, которая, некоторым образом, есть сатира на малороссиян" 1). По случаю посещения Полтавы императором, город приводился в порядок, ремонтировался кафедральный собор и притом на счет городских сумм. Староста собора, гласный думы Трофим Ковалевский, представил Репнину счет стоимости ремонта собора в 315 р. 95 к. Репнин приказал думе уплатить из городских сумм 2). По случаю царского пребывания была устроена иллюминация, для чего квартальный надзиратель ездил в Харьков, где покупал шкалики, стаканчики, так как у местного торговца Леснокоженка не нашлось требуемого количества. Леснокоженко дал на прокат 3000 стаканчиков, но не получил их обратно. Полиция уведомила, что все шкалики потрескались от огня. Этому не поверил Репнин. "Невероятно, писал в думу, чтобы в таком количестве растрескались оные от огня!" и предписал думе вознаградить Леснокоженка, что дума и исполнила, уплатив ему 740 р. Переписка об этом тянулась довольно долго 3). Городской сад иллюминован был бумажными фонарями, чем заведовал учитель рисования в гимназии Сплитессер 4). В 1820 году Александр I вторично посетил Полтаву. Иллюминация и вообще приготовления к его приезду стоили городу 39456 р. 57¼ к. 5).

ГЛАВА XIV.

Школа чистописцев в  Полтаве. Заведение для спасения утопающих; число спасенных в 1829 и 1830 годах. Отказ И. П. Котляревского платить жалованье фельдшеру этого заведения. Несостоявшийся проект устройства в Полтаве фельдшерской школы. Основание института благородных девиц и кадетского корпуса. Открытие духовного училища. Неудавшаяся попытка устроить в Полтаве общественную библиотеку с читальней. Открытие здесь отделения библейского общества.

В первой четверти прошлого столетия в Полтаве было открыто весьма редкое учебное заведение — так называемая "школа чистописцев". Таких школ было всего две в целой Империи: в Полтаве и в Ярославле. Они были учреждены по мысли министра внутр. дел графа В. П. Кочубея, который в своем докладе комитету министров так мотивировал пользу их учреждения: "В домах воспитательных призреваются незаконнорожденные (подкидыши), которые тоже

1) Подробности путешествия см. газету "Сын Отечества". 1817 г., ч. 41 и 42 стр. 154-156 (приведено целиком у Бучневича — Записки о Полтаве). Воспоминания Данилевского — Рус. Старина 1897, т. ХС. июнь. О маневрах на полтавском поле в 1817 г. см. статью А. А. Носкова в книге Полтавская Битва 241-250 стр. Общества ревнителей военных знаний.

2) Гор. арх. 1817 г., дело № 2493.

3) Гор. арх. 1818 г. дело № 2684 и 2677.

4) Гор. арх. дело № 2422, 2486.

5) Гор. арх. 1820 г., дело № 3027, журн. засед. 6 февр. 1820.

164

воспитываются или в домах сих, или вне оных; воспитанники таковые увольняемы были из ведомства приказов по собственному их распоряжению и терялись из виду, так что ни правительство за попечение свое о призрении их ничем не вознаграждалось, ни общество не получало никакой пользы. В сем уважении государь император в 1820 году, обратив внимание на участь воспитанников приказом призреваемых, высочайше утвердить соизволил представление мое об определении их на нижеследующих основаниях: 1) чтобы воспитанники увольняемы были из приказа с разрешения министра внутренних дел не иначе, как по засвидетельствовании местного начальства о соответственном устроении их участи, и 2) чтобы воспитанники обращаемы были в общеполезные заведения по ведомству министерства внутренних дел". Этих воспитанников по окончании обучения министерство отправляло в петербургскую аптекарскую школу, в школы садоводства, существовавшие в Полтавской и Пензенской губерниях, в наборщики казенных типографий, и. т. п. Из этих же питомцев должны были состоять и школы чистописцев, цель которых — "приготовить молодых людей на службу для тех губерний, кои по отдаленности или другим причинам имеют в канцелярских служителях большой недостаток". Школы эти находились в ведении приказов обществен. призрения, на средства коих они и содержались. В эти школы принимались дети не моложе 10 лет. Они ходили учиться в гимназию или уездное училище (других школ в Полтаве в то время не было). Для уроков же чистописания были положены особые часы, так как воспитанники должны были писать "хорошим почерком, правильно и скоро". Более способные из воспитанников, проходившие гимназический курс, могли получить место помощника столоначальника. Смотря по успехам, окончившие курс получали звание старших и младших писцов. Образцы письма окончивших, представлялись в министерство внутренних дел, которое и определяло их на службу. За полученное образование надо было прослужить от 8 до 10 лет, а по выслуге можно было получить обер-офицерский чин. Если позволял возраст, то разрешалось определять воспитанников на службу и до окончания курса учения. Неуспевающих учеников или дурного поведения обращали в ремесленников, работников в заведения, содержимые приказом общественного призрения. Определенные же на службу писцами, в случае дурного поведения или неспособности к службе, обращаемы были в податное сословие.

На таких основаниях была открыта и полтавская "школа чистописцев". По штату в ней положено было 50 воспитанников. Первоначальное обзаведение ее обошлось приказу в 9996 р. 55 к., а ежегодное содержание стоило 12136 р. 3½ к. Для помещения ее был

165

нанят дом Руденка, где раньше помещался "Дом воспитания для бедных дворян" (ныне губернская земская управа). Приспособление этого дома обошлось приказу в 16683 р. 90 к.

Первые питомцы этой школы были присланы министерством внутренних дел из воспитательных домов смоленского, тульского, калужского и воронежского. Первым заведующим этой школы был депутат полтавского генерального суда первого департамента Федор Константинович. В школу эту принимались и безграмотные, которых и обучали здесь; иные учились арифметике, но все без исключения обучались чистописанию. В 1825 г. было введено рисование. Директор гимназии Огнев разрешил воспитанникам школы не ходить в уездное училище по средам и субботам, чтобы заниматься рисованием. Школа эта существовала до открытия земских учреждений, когда приказ общественного призрения был закрыт. При ней существовал в 1850-х годах прекрасный церковный хор, певший в церкви богоугодного заведения, бывшего тоже в ведении приказа 1).

По инициативе кн. Репнина, в 1829 году было учреждено в Полтаве "заведение для спасения утопающих". Устроено оно было при р. Рогизне (ныне не существующий рукав р. Ворсклы). По плану архитектора Карташевского, служившего в губернском правлении, был устроен дом "о четырех комнатах", стоимостью в 1376 р. 50 к. В нем была квартира "цирюльника", подававшего первую помощь утопленникам. Это заведение состояло в ведении врачебного инспектора. Здесь была устроена ванна и шкаф, где хранились следующие предметы, необходимые для оказания помощи: две щетки, перья для "произведения щекотания", листовой табак, промывательная трубка, 10 арш. толстого сукна и кровопускательные инструменты — шниппер и ланцет. Надворный советник Иван Сесс, выписанный еще князем Куракиным на должность заведующего первой аптекой в Полтаве, отпускал безвозмездно лекарства в заведение для утопающих. На должность цирюльника был приглашен отставной юнкер Лабезников, бывший до этого времени штаб-лекарским помощником. Этот Лабезников очень усердно занимался оспопрививанием в Полтаве, за что был награжден, по высочайшему повелению, книгой 2). Врачебный инспектор Нейгеборн составил очень подробную инструкцию или "наставление", как спасать утопающих.

Прежде всего запрещалось качать на бочке или на руках, как обыкновенно делали в то время, а также нельзя было его трясти и опрокидывать на голову. Вытащенного из воды нужно было внести

1) Арх. Полт. губ. Земства, дела Приказа по описи № 317.

2) Арх. П. губ. правления 1837 года, по описи № 420.

166

в комнату, уложить в теплую постель на правый бок так, чтобы его голова была выше тела, обложить тело подушками, обсыпая его песком или золою. Между же подушками надо положить плотно закупоренные кувшины с горячими бутылками, к ногам разгоряченные камни, а на грудь положить завязанный бычачий пузырь с теплой водой. Сделав все это, надо было сильно тереть ноги щетками, а затем все тело и спину тряпкой, пропитанной камфорным спиртом и фланелью, смоченной в уксус. Во время натирания очень легко надо было пошевелить тело и постукивать в спину против груди. Давши понюхать нашатырный спирт, цирюльник приступал к щекотанию перьями во рту и ноздрях, а затем надувает "помаленьку", как сказано в наставлении, воздух через рот в легкое посредством трубочки, чубука и перышка. Если замечалось при этом, что ребра несколько подымаются, то надувание должно остановить, а протирать и нажимать грудь от ребер кверху. Спустя некоторое время, надувание следует повторить. Если все это не приведет утонувшего к жизни, то взять губку, обмочить ее в холодной воде и с высоты двух, трех аршин капать с расстановкой "крупные и одинаковые капли" на больного. Затем посадить его в теплую ванну на четверть часа и уложить в постель, поставить клизму из соли, воды, уксуса или теплого молока. Если и после всего этого не появится "знак жизни", то зажечь на ляшках маленькие кусочки губки, ветоши или бумаги. Если и это не подействует, то пустить кровь из ноги или лучше из "тайной жилы". Когда утопленник покажет признаки жизни, то давать ему по ложке камфорного спирта и желтого чая с вином или немного водки. Опыт указал, говорится в инструкции, что 8 или 10 часов достаточны для возвращения к жизни утопленника. Правила эти, надо прибавить, составлены были врачебным инспектором совместно с врачом Тишевским, служившим в полтавской врачебной управе акушером.

При "заведении" всегда находились лоцман и два водолаза. Как покажется утопленник, то Лабезников обязан был уведомить об этом всех городских врачей, которые, по инструкции, обязывались явиться как "по долгу христианскому, так и по самому требованию экстреннейшего случая". Кровопускательные инструменты стоили не дешево: шниппер 10 р., а ланцет — 6 р. Лабезников получал жалованья 450 р. асс. В первый же год по основании этого заведения из 5 утопав. было спасено 2. Когда купальный сезон прекращался, то Лабезников обязан был посещать богоугодное заведение для усовершенствования в лечении больных, но он посещал очень редко, а если и бывал, то не занимался делом, а жалованье все-таки просил выдать; но против этого восстал поэт И. П. Котляревский,

167

занимавший в то время должность попечителя богоугодных заведений. "Почитаю, — писал он в приказ общественного призрения, — что отставной юнкер Лабезников не имел права требовать от меня жалованья и я нахожу себя не обязанным выдавать деньги таким людям, кои к заведению не принадлежат и для пользы оного не трудились" 1).

В том же 1829 году министерство внутренних дел предложило полтавскому приказу учредить фельдшерскую школу. Надо сказать, что незадолго пред тем московский военный губернатор обратился в министерство внутр. дел с представлением об основании в Москве, при Екатерининской больнице, особой фельдшерской школы. Это подало мысль министерству устроить такие школы и в других городах. 6 апр. 1829 г. утверждены были руководящие правила о фельдшерских школах. Этими правилами, между прочим, запрещалось принимать в такие школы детей казенных крестьян, "дабы не отнимать рук от земледелия и от упражнений, свойственных крестьянскому быту". Полтавский приказ рассчитал, что для больниц Полтавской губернии нужно всего 20 фельдшеров, и поэтому признал более выгодным держать 20 пансионеров в харьковской фельдшерской школе, чем учреждать такую школу в Полтаве. Видно, довод этот был найден основательным, если министерство не сочло нужным настоять на своем предложении 2).

Благодаря заботам того же кн. Репнина, основан был в Полтаве институт для воспитания благородных девиц. В других провинциальных городах существовали по крайней мере частные женские пансионы, но в Полтаве в начале прошлого века и такого пансиона не было. Впрочем, еще до открытия здесь института, супруга С. М. Кобубея (†1815 г.) открыла у себя в доме школу, где обучала безвозмездно грамоте детей бедных дворян. То же самое делала и княгиня Варвара Алексеевна Репнина (урожденная графиня Разумовская), супруга генерал-губернатора. Будучи дочерью министра народного просвещение, она сочувственно относилась к идее женского образования и, живя еще в Петербурге, основала там женское благотворительное общество, содействовала устройству Елисаветинского и Павловского институтов и пожертвовала в их пользу значительные средства 3). Поселившись в Полтаве, княгиня В. А. Репнина, как и Прасковья Васильевна Кочубей, открыла у себя в квартире род пансиона для обучения бедных девочек дворянского звания. Отсюда ей было естественно прийти к мысли о необходимости основания в Полтаве женского учебного заведения. Мысль эта встретила

1) Арх. Полт. губ. земства. дела приказа, по описи № 270

2) Арх. П. Губ. Земства 1831 № 392.

3) О ней см. Лихачева — Материалы для истории женского образования в России, вып. II.

168

полное сочувствие со стороны ее мужа, и в первый же год своего генерал-губернаторства Репнин предложил дворянству Полтавской губернии для рассмотрения записку об учреждении "дворянского благотворительного для девиц института".

Дворя6нское собрание очень сочувственно отнеслось к этому. Необходимость его была сознана дворянством, которое в заседании 17 января 1817 года "видя в предмете сем существенную и явно ощутительную пользу для края сего, средствами образования женского юношества вообще весьма скудного, определило: на устроение и содержание его полагает пожертвовать сумму от стяжания каждого владельца по 50 коп. в двухгодичный срок. В неусыпном уповании, что ни один из сочленов его, чувством отца семейства и вообще рвением к назиданию нравственности и просвещения оживленный, не отречется участвовать в столь благотворительном подвиге". Так смотрело дворянство на учреждение института. Переяславское дворянство, относясь сочувственно к этому, поднесло адрес кн. Репнину: "известясь чрез приложение от предвидимого нами маршала на счет благотворительного для девиц института, поспешили мы единодушно изъявить желание содействовать столь общеполезному делу. При исполнена сего, не могли мы не чувствовать благодарности к попечениям, коими Ваше Сиятельство, многоразлично удостоверяли нас в истинном краю нашему благорасположении. Таковой образ правления вашего Малороссией, оставляя в сердцах наших незабвенную признательность, обязует каждого, не щадя сил, заслуживать толь милостивое внимание в полной надежде, что время, усугубя сию взаимность, доставит нам счастливые дни" 1). Сочувствуя этому заведению, известный в то время благотворитель, очень богатый человек, С. М. Кочубей предложил для института безвозмездно свою усадьбу, впредь до покупки места и постройки здания. В 1819 году эта усадьба Кочубея была куплена. Всего земли было 83 дес. и оценена она была в 100 тыс. асс, но С. М. Кочубей еще уступил из этой суммы 30000 р., а 20 тыс. оставлял институту с тем, чтобы на проценты этого капитала воспитывалась бы одна пансионерка имени покойной его жены Прасковьи Яковлевны, скончавшейся в 1815 году. Институт был открыт 12 Декабря 1818 г. Учрежден он был на 15 дворянских девиц, по числу 15 поветов. Избрание их всецело зависело от уездных предводителей. Дворянство давало средства и потому считало себя вправе и следить за созданным на его же средства заведением. Был учрежден совет для заведывания институтом, председателем его была княгиня Репнина, она же была избрана и попечительницей. В состав этого совета вошли: губернский маршал В. И. Чарныш, полтавский поветовый маршал Степан Федорович

1) Арх. П. Губ. Правлений 1817 г. № 11.

169

Highslide JS
Княгиня В. А. Репнина/

Левенец (был казначеем), известный поэт того времени В. В. Капнист и правитель канцелярии генерал-губернатора Михаил Николаевич Новиков, декабрист и основатель масонской ложи в Полтаве. В заседаниях совета принимал участие и С. М. Кочубей. Дворянство хотело обставить этот совет, как самостоятельное, ни от кого независимое учреждение. "Независимость сего совета и вверяемого управления сего института от властей гражданских есть непосредственное и справедливое, на коих основываясь, общество предполагает таковое благотворительное учреждение, как истинное действие патриотических чувств его подвергнуть под покровительство всемилостивейшей Государыни Елисаветы Алексеевны, для чего и осмеливается просить ее величество удостоить обращением на него Монаршего ее внимания и присоединить к тому патриотическому учреждению, которое осчастливлено ее августейшим покровом". Императрица приняла институт под свое покровительство, что и выразила в рескрипте на имя кн. Репниной (от 28 июля 1819 года). Рескрипт этот вызвал у дворян желание приобрести дом для института, для чего и решено пожертвовать 100 тыс. Сумма эта должна была поступить в два года и впредь, до ее поступления, совет института выдал С. М. Кочубею 40 тыс., собранные в неприкосновенный

170

капитал института. Сумма эта не была внесена дворянством, как не внесены и 20 тыс. на учреждение стипендии супруги Кочубея. В совет было представлено 10 тыс. для окончательного расчета с Кочубеем по приобретению усадьбы. После открытия института, дворянство порешило изъявить кн. Репниной свою живейшую признательность. "Видели, читаем мы в постановлениях дворянского собрания, с восхитительным чувством радости и признательности, что предположенная ее сиятельством благотворению краю сему к основанию такового института, приведено к совершенному окончанию и что неутомимое ее сиятельством попечение к устроению общественного заведения сего, преодолело все трудности в предначинании его предстоящие, к чему одна скороисполнительность сословия нашего во внесении потребной суммы была бы недостаточна, ибо к благоуспешному исполнению нужны были деятельные меры принятия ее сиятельством и необходимо было пламенного рвения к совершению, свойственной токмо благороднейшей душе, положили принести от лица всего дворянства Полтавской губернии чувствительную за то к ее сиятельству благодарность, с засвидетельствованием, что она неизгладима в сердцах дворянства и перейдет к позднейшему потомству, ибо вечно обновляющийся памятник благотворения, будет напоминать вечно о благотворительнице 1).

Попечительнице дворянство хотело предоставить возможно более прав, в ущерб даже обязанностям начальницы института; но с этим не согласилось главное правление училищ, о чем уведомил министр внутренних дел О. П. Козодавлев 2). Княгиня Репнина много заботилась об институте. В 1826 году, получив наследство от отца своего, пожертвовала 6 тыс. асс. 3).

Обратимся теперь к материальным пожертвованиям дворянства. В 1817 году было решено собрать по 50 к., в 1819 году на приобретение дома С. М. Кочубея по 32 к. с души, что составит 100503 р. 36 к. 4). Но сборы эти поступали неаккуратно и в первые же годы, по основании института, числилась недоимка в 105045 р. асс. 5). Недоимка это сильно отражалась на положении института. С 1825 года пришлось уменьшить число своекоштных девиц.

Много раз посылали приглашения дворянам внести деньги. Писали "третично" т. е. три раза. Но деньги вносились все таки неаккуратно. Получались ответы от управляющих, которые за неведением отказывались их уплачивать, а многие из помещиков не жили в своих поместьях 6).

1) Подлинные положения маршалов 1806-1820 № 225-230.

2) Протоколы 1818, № 11 стр. 27-31.

3) Двор. арх. 1826, № 34 л. 82.

4) Полож. двор 1820-1821 г. л. 17.

5) Двор. арх. 1829, № 45.

б) Двор. арх. 1829, № 55.

171

Однажды прибегли к такому средству: разослали от члена Совета С. Ф. Левенца приглашение уплатить следуемые деньги, указав при этом на стесненное положение института, приложив и высочайший рескрипт на имя председательницы Совета кн. В. А. Репниной 1). Но и это мало помогло; взносы все таки не поступали. Препятствием этому были отчасти и неурожаи последних лет. На все это кн. Репнин обратил внимание Императора Николая I и 17 Сентября 1827 г. последовал высочайший указ о принятии института в ведение казны. Постройка и усадьба остались пожертвованными от дворянства. Не касаясь очерка института, что не входит в нашу задачу, заметим, что кн. Репнину было предписано озаботиться устройством здания, для чего по высочайшему повелению, должна быть образована комиссия под его председательством. В ее состав должны войти: губернатор, губернский маршал и другие лица по усмотрению генерал-губернатора. Кн. Репниным были избраны в эту комиссию генеральный судья Егор Емельянович Бабанин, уездный маршал Виктор Федорович Янович и казначеем непременный член Приказа Общественного Призрения, доверенное лицо кн. Репнина Павел Степанович Стеблин-Каминский. На постройку здания для института высочайше было повелено отпустить из Государственного Казначейства в течение 4 лет, 200000 р., по 50 тыс. ежегодно. Смета на постройку здания была исчислена в 244602 р. В виду того, что она превышала ассигнование, кн. Репнина приняла на свой счет доставку лесных материалов и производство некоторых работ на сумму 20352 р. 19 к., да предполагалось выручить за старые здания института 18 тыс. и экономии от расплаты монетой вместо ассигнациями 6250 р. 64 к. Эта смета была высочайше утверждена.

Помимо этого, по ходатайству кн. Репнина высочайше было повелено отпустить на сверхсметные издержки по окончательному устройству здания 20 тыс. из приказов черниговского, полтавского, киевского и могилевского. Предписано было окончить постройку в три года, чтобы к зиме 1830 года она была окончена, но здание было готово только в 1832 году, когда 5 Сентября этого года и помещен был в нем институт. Выстроено было трехэтажное здание с двумя по сторонам, каменными двухэтажными флигелями, соединенными с домом двумя каменными одноэтажными галереями. Постройка велась небрежно, не велись приходо-расходные книги. Члены комиссии не были в курсе дела, всем заведовал Стеблин-Каминский.

Закончивши постройку здания, строительная комиссия не представила отчета, о чем много раз напоминал кн. Репнин. В 1833 г. — князь напоминал о представлении отчета, при чем добавил, что "Стеблин-Каминский, конечно, не доведет делать ему представления

1) Полож. маршалов 1825, № 11.

172

и строгое по законам взыскание". Но отчет все таки представлен не был. Князь Репнин вскоре оставил пост генерал-губернатора и при его преемнике графе А. Г. Строганове открылось, что на постройку здания для института издержано сверх сметы более 200 тыс. А как эти средства получались? Стеблин-Каминский в заседании Приказа докладывал, что "по словесному разрешению генерал-губернатора, необходимо отпустить такую то сумму и Приказ Общественная Призрения составлял определение и деньги выдавались под расписку Стеблина-Каминского, как казначея строительной комиссии. Так выдано было 40 тыс. из капитала, принадлежащего комитету по постройке гостиного двора в Ромнах 1). 30 Июня 1832 года было выдано 45 тыс. в возврат капиталов — почтамтского 25 тыс. и гостиного двора 20 тыс., 12 Сентября 1833 года для расчета с рабочими и уплаты за материалы, необходимо было, по заявлению Стеблина, 15 тыс. и деньги эти были взяты из капитала "гостиного двора в Ромнах". Из сумм Приказа было отпущено на выделку кирпича для постройки 27360 р. и т. п. И все эти ассигнования подписывались членом приказа и губернатором, как его председателем. Члены комиссии об этом даже не знали. Здесь было прежде всего нарушение закона, по которому, по статье 445 г. капиталы Приказа не могли быть расходуемы на нужды, не относящееся к нуждам приказа, если не последует на это высочайшего повеления или распоряжения сената или министерства внутренних дел. Надо сказать, что об этих позаимствованиях не было даже сообщено министерству внутренних дел, как этого требовал закон. Строительная комиссия не получила ожидаемой суммы и от продажи старых зданий, она выручила всего 5204 р. 50 коп. Знакомство с делопроизводством Приказа Общественного Призрения и его финансами выяснило, что с Сентября 1833 г. позаимствовано было 197850 р. 51¼ к., из коих возвращено было Приказу 58348 р. 70¼ к. притом без процентов. Таким образом всего было позаимствовано 139501 р. 31 к. В этой сумме было 8709 р., отпущенные городской думе на приведение в порядок плаца парадной площади и прилегающих к ней улиц.

Гр. Строганов, ознакомившись с порядками Приказа, предписал чиновнику Долинскому, служившему в его канцелярии, отправиться вместе с полицеймейстером на квартиру Стеблина-Каминского и потребовать от него приходо-расходные книги, оправдательные документы и допросить его, почему не записаны на приход приказа 200 тыс., полученные от казны на постройку здания, а также и другие позаимствования из разных капиталов. Этому чиновнику предписано было осмотреть все книги и если ничего не записано, то приставить к квартире

1) Этот комитет образован при кн. Куракине для постройки в Ромнах гостиного двора. Все купцы вносили известную сумму в этот капитал.

173

его полицейскую стражу и не дозволять ему отлучаться из нее впредь до особого распоряжения. Долинский с полицеймейстером осмотрели квартиру и не оказалось в книгах, выданных по приказанию Репнина для ведения отечностей, никаких записей, кроме отпуска денег Репнину и казначею института Мацкевичу. У Стеблина оказалось только 4 черновых тетради под названием "счетных выписок".

На вопрос, где документы, оправдывающие тот или другой расход, Стеблин отвечал: "в строительной комиссии". Далее на вопрос, почему он не ответил губернатору о времени представления отчетов, отвечал: "я был тогда жестоко болен, 6 детей были больны и одного сына я лишился". К Стеблину после этого была поставлена полиция и он очутился под домашним арестом. Это было в 1837 году. Находясь под арестом, он составил отчет, но неудачно. По смете на постройку здания было исчислено, как мы знаем, 254593 р. 67 к., а по отчету Стеблина израсходовано 329185 р. 85 коп., против смете более на 74562 р. 28 к.

Граф Строганов, получив этот отчет, не мог не заметить, что на постройку здания Стеблин-Каминским взято 467281 р., более против показанной в отчете суммы на 138095 р. 8 коп. Тогда он вторично предписал тем же лицам отправиться на квартиру Стеблина и допросить его, куда девались деньги, отданные под расписку, по словесному приказанию Репнина и особо полученные из приказа 215 тыс., и предписано было спросить, кому отданы эти деньги, где хранились они и вел ли он вообще журналы, как производитель дел строительной комиссии. Стеблин заявил, что деньги он издержал на постройку и хранил их в кладовой. Относительно 138095 р., о которых интересовался знать генерал-губернатор Стеблин дал следующее объяснение: "часть постройки института была взята княгиней Репниной, но все расходы по приказанию кн. Репнина производил я, и на ту часть на счет возврата денег, которые впоследствии, были возвращены, переданы в Приказ в числе 70 тыс., а прочая сумма израсходована по словесным разрешениям его же кн. Репнина, в чем представлю надлежащая отчеты в самом скором времени, на разные казенные строения в Полтаве, производя починки с выдачей денег без расписки. Договоров на работы не заключали, а были только определения Приказа. О ведении журналов приказаний не было". Стеблин представил вскоре "счетные выписки", но более о расходах по школе садоводства, представил книгу, выданную для записи расхода и прихода, пояснительную записку. Но все это не могло удовлетворить и убедить в правильности ведения расхода на постройку. Обо всем этом, генерал-губернатор донес 9 Июня 1837 года министру внутренних дел, изложив подробно о

174

суммах, назначенных на постройку, о займах денег из других источников, об отсутствии приходо-расходных книг, отчетностей и т. п.

Министр внутренних дел передал это дело в комитет министров, решение которого было высочайше утверждено. Комитет министров предписал образовать комиссию для обревизования дел Приказа вообще с участием члена от министерства внутренних дел. Приказано было рассмотреть не только постройку зданий института, но и расходование сумм по школе садоводства и казенного сада в Константинограде. Строительной комиссии предписано составить опись здания, исчисление материалов, работ и цен, показанных в отчетах Стеблина. На имущество членов комиссии и кн. Репнина решено наложить запрещение 1).

Стеблин-Каминский был уволен от должности. О ходе занятий этой комиссии велено было доносить еженедельно. Вместе с тем, последовало высочайшее повеление о вызове Репнина из заграницы: "Князя Репнина, написал Государь, через вице-канцлера велеть не медля возвратиться в Россию для отдачи отчета в его действиях". Членом от министерства был назначен колеж. сов. Падарин, а впоследствии ст. сов. Михайлов. Председателем этой комиссии граф Строганов назначил управляющего казенной палатой Дмитрия Степановича Пасенка. Этот был честный, неподкупный деятель и лучшего выбора трудно было сделать, ручательством чего было его прошлое. В 1826 году он был назначен председателем комиссии по разысканию хищений и переводов золота из промыслов Урала. Его стараниями были открыты большие злоупотребления. В них сознались 96 человек людей разного звания, которые и представили скрывавшегося у них золота более 3½ пудов. Миасский завод при нем, благодаря его надзору, дал казне прибыли более 1½ милл. руб. В Екатеринбургских казенных заводах, посредством обличения хищников и покупателей, добыча золота была увеличена в полтора раза и казна получила прибыли до 500 тыс. Министр финансов обратил внимание на такую его деятельность и запросил его, какую награду он желал бы получить. Пасенко просил обеспечить его "состояние, пришедшее в

1) Членами были В. Ф. Янович, полтав. уезд. предводитель, имевший в Яновшине 114 д. 800 десятин, губернатор Могилевский, нераздельно с братом в Киевской губернии, Радомысльского уезда, губ. предводитель И. В. Капнист — Кременчугск. уезда 218 д. и 200 д., Левенец Степан Федорович, имение которого было в опеке за долги, Е. Е. Бабанин, б. председатель палаты гражд. суда, родовое 200 д. 150 дес. и благоприобретенное 407 д. и 5473 дес., вице-губернатор Александр Христианович Гессе, имение в калужской губ., Яков Александрович Стрижевский 22 д. 200 дес. в Миргородском уезде, было в секвестре за казенную претензию, Стеблин-Каминский в Золотоношском уезде 50 дес., 40 дес., Максим Иванович Балясный, нераздельно с братом 200 дес. 139 дес, в Тагамлике и Нижних Млинах, около Полтавы 25 дес. Андрей Иванович Полонский имел дом в Полтаве. Князь Репнин, помимо имения в Полтавской губ., в Ярославской губ. 612 душ и Верейском, Московск. губ. 729 д.

175

упадок оттого, что обеднел его тесть". Его наградили чином действительного статского советника и была обещана ему и материальная помощь, но только после персидской войны. Но затем настала война с Польшей. В Апреле 1840 года Пасенко просил о награде за "выгоды, доставленные казне". Желание его исполнилось. Ему было пожаловано 2 тысячи дес. земли. В то время чиновники наделялись землями в Саратовской губ. но нужно было ждать очереди. Пасенка внесли в кандидатский список, где он числился 251 кандидатом. В получении этой награды без очереди ему было отказано графом Канкриным 1). Нужно полагать, что земли этой он не получил. 6 Сентября 1846 года он скончался, прослужив 54 года 2). Членами этой комиссии были: полковник Долинский, губернский контролер палаты Дьяченко, но вскоре его заменил Синеоков-Андриевский, и контрольный чиновник Бальман.

Надо сказать, что состав комиссии менялся. Пасенко не желал быть председателем. Указывал на многочисленные свои занятия по палате и как член многих комитетов и комиссий. Была и другая причина его нежелания быть председателем, что он и выразил в своем прошении генерал-губернатору. "При сем долгом поставляю изъяснить, писал он 9 Сентября 1837 года, что князя Николая Григорьевича Репнина почитаю я своим благодетелем, что со времени бытности его малороссийским военным губернатором, он принимал в моем положении живейшее участие, уважал и отличал службу мою и ходатайствовал у министра финансов о испрошении у Всемилостивейшего Государя особой награды и потому, если б и не имел я особых занятий, то и тогда весьма тяжко было бы для чувств моих обследование и обсуживание по делам князя Репнина". Пасенко недолго пробыл председателем. 9 Марта 1838 года назначен был бывший херсонский губернатор, сенатор Ганскау. Для этой комиссии была составлена инструкция. Ей предписывалось начать ревизию дел приказа с 1817 г., то есть со времени управления краем князя Репнина. Пасенко прежде всего позаботился о жалованье членам комиссии. Председателю и членам он проектировал по 1500 р., пятерым канцелярским от 300 до 600 р., далее на наем помещения, на канцелярские принадлежности и т. п. Он представил смету на 13200 р. в год. Предполагалось просить ассигнования этой

1) Арх. П. Г. Правл. 1841. № 75.

2) Вдова просила о пособии, но министр финансов Вронченко отказал. Ей была назначена пенсия 285 р. 90 к. сер., но кн. Долгорукий вошел с новым представлением и вдове было назначено пособие на уплату долгов (22241 р. 44½ к.) годовой оклад в 2552 р. Пасенко имел в Полтавск. уез. 147 душ и 240 дес. земли. Раздача наград землей была воспрещена в Апреле1846 г. (кроме редких случаев) (Арх. П. Г. Прав. 1846, № 226).

176

суммы из доходов Приказа. Министр отказал сначала в найме отдельного помещения, но по вторичному ходатайству, ассигновал единовременно 500 руб. и на наем помещения, канцелярские расходы 1500 р. асс.

Члены комиссии Бабанин и губернский предводитель И. В. Капнист ходатайствовали о снятии запрещения и ходатайство их было уважено. Они не посещали заседаний и не подписывали определений Приказа, что, вероятно, и побудило сенат снять запрещение, наложенное на их имения. Ревизия дел Приказа Общественного Призрения обнаружила произвол высшей администрации и беспорядок в ведении дел. Укажем на несколько выдающихся примеров, чтобы иметь понятие, как велись в то время дела в Приказе. По штатам на канцелярию полтавского губернатора, еще при кн. Куракине, а также при его преемнике, кн. Лобанове-Ростовском, Приказ отпускал 3000 р. Кн. Репнин, в 1818 г. составив новые штаты, предписал из Приказа отпускать по 2850 р., что было нарушением закона от 27 июля 1816 года, подтверждавшего губернаторам, чтобы они, без особого высочайшего разрешения или Сената или главнокомандующего, не расходовали сумм "в обязанность приказа не входящие". Да это запрещалось и уставом приказов. Комиссия нашла неправильным это постановление Приказа и порешила взыскать с подписавших и с кн. Репнина. Комиссия сделала расчет и разложила между подписавшими. Поэтому случаю, граф Строганов запросил кн. Репнина, который ответил ему следующим письмом:

Милостивый Государь
граф Александр Григорьевич!

Исполнить требование Вашего Сиятельства, изложенное в отношении Вашем от 9 Октября мне невозможно, ибо при объяснениях должны быть приложены акты ....... со мною не имеется, а тяжкое, болезненное состояние более двух лет продолжающееся, лишает меня возможности и надежды возвратиться в Отечество для собрания и предъявления ........ память же худо помогает 60-му старцу, когда дело идет о происшедшем за 20 лет назад. Все это побуждает меня обратиться к вам, милостивый государь, с покорнейшей просьбой приказать собрать в архиве сведения о побудительной причине сделанных мною распоряжений, чему может содействовать советник полтавской гражданской палаты Харченко, бывший тогда начальником того отделения генерал-губернаторской канцелярии, в котором производились дела приказов. Здесь я прибавлю только нижеследующие примечания:

1) В 1818 году во всей России особенных штатов губернаторских канцелярий не было, они заимствовались произвольно в губернск. правлениях и приказах; мне кажется, что желая ввести

177

в сем порядок, я сделал распоряжение об отделении части приказной канцелярии, не бесполезно было бы для оправдания моего справиться, каким образом были устроены губернаторские канцелярии при предшественниках моих кн. Куракине и Лобанове.

2) Отчеты приказов ревизуются в казенных палатах, министерстве внутренних дел и Государственном контроле, каким же образом не сделано было запросов, если расход сей был противозаконный?

3) Двадцатилетнее молчание высшего правительства о сем деле и милостивые манифесты потом бывшие, не слагают ли всякую ответственность с чинов полтавского приказа? Впрочем, если все сие не будет уважено, то я прошу оставить бывших моих подчиненных без всякого взыскания, их дело было мне повиноваться, а моя ныне принять на себя всю тяжесть ответственности.

С совершенным почтением и проч. кн. Репнин.

Рим.
19 Ноября/
1 Декабря 1838 г.

В этом деле кн. Репнин шел по стопам своих предшественников. Кн. Куракин впервые ассигновал суммы из Приказа на содержание губернаторской канцелярии.

В 1808 году в Полтаве и Константинограде были поселены немцы-колонисты. Им было предоставлено не мало льгот, но материальное положение их было незавидное: Кн. Репнин, желая помочь колонистам-фабрикантам, предписал выдать в 1817 году заимообразно из Приказа 5 тыс. с тем, чтобы при первой продаже сукна, они были бы возвращены. Деньги эти были выданы инспектору фабрик в Полтавской губернии Высоцкому. В виду не поступления денег, кн. Репнин предписал приказу в 1819 году взыскать эти деньги. После этого еще было дано 2700 р. в ссуду колонистам и 300 р. для ремонта школы. В Губернском правлении состоялся аукцион, на котором и было продано сукно колонистов за 3779 руб. 66½ к. В 1837 году комиссия, ревизовавшая дела Приказа, насчитала сумму долга с наросшими процентами 17305 руб. 7 к. Министерство внутренних дел, рассмотрев это дело, предписало в Мае 1838 г. взыскать долг с колонистов, а если этого нельзя будет сделать, то взыскать с кн. Репнина и членов Приказа, подписавших это определение о выдаче ссуды. Аукцион состоялся, сукно фабрикантов было продано квартальными надзирателями Кучерявским и Канденком, растратившими эти деньги. Граф Строганов запросил об этой выдаче денег колонистам кн. Репнина и он ответил ему письмом, где рисует материальное положение колонистов.

178

Милостивый Государь
Граф Александр Григорьевич!

На отношение Вашего Сиятельства от 13 Октября за № 7916 мне ничего нельзя ответить, как повторить сказанное в первом письме моем; я уверен, что Ваше Сиятельство не откажется от благородного подвига оправдывать елико возможно предшественника своего, для облегчения же Вас по предмету иностранных фабрикантов, прибавлю я только, что они поселены гораздо прежде моего начальства в Малороссии, что Государь Император Александр Павлович, удостоверяясь в 1817 году о справедливости замечаний, сделанных за год перед тем братом Его, ныне благополучно Царствующим, Высочайше повелеть мне соизволил оказать им немедленно помощь и представить о мерах улучшения их положения.

Предложение Приказу об отпуске суммы необходимой для дневного пропитания я представил 1) о перемене их из обязанных фабрикантов в свободные; 2) о сложении с них всякого взыскания по переселению и водворению; 3) о прощении всякого долга казне; 4) о пожаловании им в собственность земель и домов; 5) о разделении католиков от протестантов и снабжении их пастырем попечительным — все сие Высочайше утверждено и положение колонистов столь быстро переменилось, что в 1820 году при втором посещении Александра Павловича и в 1829 году Его Императорского Величества я обрадован был милостивым замечанием, что положение колонистов улучшилось. Если сумма им ссуженная Приказом не будет принята казной в число всемилостивейшее прощенных, то не справедливее ли будет взыскать с них самих, нежели с членов Приказа?

Предая сие благо уважению вашему, Милостивый Государь, имею честь и проч. Князь Репнин.

Пиза 16/28 Декабря 1838 г.

Обратимся к постройке зданий института. Инженеру поручику Петровскому было поручено проверить материалы по постройке, цены на них и т. д. Но он в декабре 1837 года донес, что из отчетов не видно, в какое время возведена та или иная часть постройки, в отчетах не помечены цены и потому трудно сравнить со сметой, так как в отчете показана общая цифра расхода. Расходы велись по запискам Стеблина, а были записки, никем не подписанные. Генерал-губернатор предписал Стеблин-Каминскому, в случае требования ревизионной комиссии, давать объяснения по делу постройки, но он отказался по болезни. Он все таки сидел в своем доме, под охраной. Жалованья он не получал со времени удаления от должности по предписанию графа Строганова. 3 января 1839 года он подал на Высочайшее имя прошение, где говорит о своей службе, семейном положении и т. п.

179

"Сорок лет жизни моей, писал он, без промежутка употребил я на службу Вашему Императорскому Величеству по гражданской части. Будучи столько честен вообще и столько усерден по службе, сколько это для человека возможно в высшей степени, я старался исполнять обязанности службы по всей возможности душевных и физических сил моих; старался быть полезным столько, сколько того ожидать или требовать можно по тем должностям, которые на меня были возлагаемы от точного исполнения присяги. Между тем, бывши непременным членом полтавского Приказа общественного призрения и членом строительной экспедиции за медленность, пришедшую, впрочем, по причинам от меня не зависящим, в составлении денежных счетов, удален я от должности и учреждена комиссия для исследования дел Приказа и строительных, требующих от меня сведений, так что я не переставал трудиться по делам службы. С другой стороны, как отец семейства, исполняю в этом отношении долг мой с тем же вниманием. Из детей моих два старшие сына служат учителями гимназий, третий оканчивает учение в харьковском университете; четвертого, оканчивавшего курс гимназических наук, Богу угодно было отозвать в вечность на 16 году возраста, два учатся в гимназии, прочие малолетние. При таком положении семейства и воспитании сынов, не было никакой возможности обойтись без долгов, из которых за 3 тысячи, занятые из дворянской суммы, поступило уже в опись отцовское имение мое; не получая же с 1 сентября 1837 года жалованья, сбыл необходимые вещи и не имея далее чем содержать себя с семейством моим, страдаю выше всякой меры. В истине всего этого клянусь Всемогущим Богом, клянусь всем, что есть священно, Всеподаннейше прошу, дабы Высочайшим Вашего Императорского Величества указом повелено было производить мне до окончания моего дела с 1 Сентября 1837 года то содержание, которое следует мне на основании Высочайше утвержденного 28 Февраля 1838 года мнения Государственного Совета и других законов.

Всемилостивейший Государь! Прошу Вашего Императорского Величества о сем моем прошении решение учинить. Полтава, 3 Января 1839 года".

Губернское правление, которому было передана на рассмотрение просьба Стеблина, порешило выдать ему половину содержания, о чем и представило министру внутренних дел. Но затем было оно передано в полтавскую гражданскую палату, которая, на основании десятилетней давности, порешила прекратить всякую переписку и "дело же сочтя конченным отдать в свое время в архив, а копию отослать в канцелярию генерал-губернатора".

180

На суммы, находившиеся в Приказе, сооружались и другие здания; из средств, ассигнованных на постройку зданий института, отделялись суммы на городские нужды, что, конечно, было незаконно, а также и на школу садоводства.

Школа садоводства в Полтаве основана в 1820 году при кн. Н. Г. Репнине и, вероятно по его инициативе. Просуществовала она до 1841 года, когда была закрыта.

Кн. Репнину было предоставлено выработать и штаты училища. На постройку здания для этой школы (ныне принадлежит институту и до сей поры наз. домом садоводства) была исчислена смета в 147074 руб.

Министр внутренних дел граф Кочубей, всегда сочувствовавший появлению учреждений и школ в Полтаве и помогавший этому, одобрил смету и исходатайствовал у министра финансов, на первый год 75 тыс. Эти деньги были выданы: под расписку кн. Репнина 20 тыс., а под расписку Стеблина-Каминского остальные 55 тыс. В 1823 году кн. Репнин несколько изменил план здания; но все таки в течение четырех лет на это здание было отпущено 142014 руб. 75 к. Комиссия, ревизовавшая приказ, не могла проверить, действительно ли вся эта сумма, отпущенная на постройку здания, была использована для этой цели, так как в счетах купцов были внесены материалы, отпущенные на другие учреждения и казенные здания в Полтаве. Далее ревизия установила отсутствие книг прихода и расхода сумм. Все расходы велись по запискам Стеблина-Каминского. Впоследствии, когда открыта была школа, то у садовника Миллера, продававшего из сада деревья, фрукты, растения и т. п. не было книги расхода по найму рабочих, расхода по содержанию училища и т. п. Так беспорядочно велось дело в этой школе. А школа эта была в ведении Приказа общественного призрения, который мало следил за порядками в ней. В 1841 г., когда эта школа была закрыта, то городской сад с оранжереями и другими принадлежностями, была сдана городу в самом плачевном состоянии. Укажем еще на один пример, как велись дела в Приказе и как игнорировался закон. Генерал Хорват совершил духовное завещание, которым удалил всех родных от наследства, движимое отдал своей супруге, а недвижимое предписал продать и капитал, вырученный от продажи, употребить на богоугодные дела. Всего капитала было выручено 119245 р. Из него 10 тыс. были отданы крестьянам покойного Хорвата, согласно, впрочем, завещанию, а остальной капитал поступил в ведение приказа. В 1818 г. коллежская советница Езучевская обратилась в Приказ с просьбой об уплате ей 400 р. с. и 200 руб. асс., которые генеральша Хорват, тогда уже покойная, заняла в 1791 году под расписку у своего покойного брата, а ее первого мужа

181

Новицкого, сделавшего ее, Езучевскую, наследницей всего имения. Езучевская представила и расписку Хорватовой, при чем заявила, что она желает эти деньги употребить на исправление кладбищенской церкви в селе Литвяках, где погребен ее муж. Приказ, исходя из того, что предмет, на который Езучевская полагает употребить требуемые деньги есть одно из богоугодных дел, для коих Хорваты пожертвовали свое имущество, 7 Сентября 1818 года определил уплатить ей из денег, вырученных от продажи имущества. Определение было подписано Тутолминым, инспектором врачебной управы Филькенштейном, депутатом Остроградским и Стеблин-Каминским. Комиссия, ревизовавшая дела приказа, нашла, что Езучевская должна была обратиться в суд, а между тем приказ, "без всякого удостоверения и законности", выдал эти деньги, в сумме 1758 р. Комиссия порешила дело Езучевской отправить в поветовый суд и если суд признал бы это дело незаконным, то эту сумму взыскать с кн. Репнина и членов приказа, подписавших это определение. Граф же Строганов, помимо этого, препроводил это дело на усмотрите министерства внутренних дел. На эту сумму были насчитаны и проценты, а всего 5575 р. 19 к.

Этих дел достаточно вполне, чтобы сказать о том произволе, какой царил в приказе при ведении дел и о том, как игнорировались в Приказе законоположения, которые заменялись усмотрением приказа, а также распоряжениями генерал-губернатора. Эта ревизия окончилась для кн. Репнина печально. Правда, ревизия не нашла злоупотреблений; сама комиссия оценила здание института в 465 т. Вина кн. Репнина была та, что он без разрешения министра внутренних дел израсходовал из сумм Приказа 200 тыс. Помимо этого, он издержал и своих 65 тыс. И. И. Сердюков, служивший в канцелярии кн. Репнина, в своих воспоминаниях говорит: "В бытность Государя Николая Павловича в 1829 г. в Полтаве, Репнин просил денег на постройку института, который завела там его супруга, княгиня Варвара Алексеевна в собственном Репниных доме, пришедшем в ветхость 1). Государь согласился и спросил: "Сколько нужно?" Репнин удовольствовался 200000 руб. ассигнациями. По возвращении Государя в Петербург, велено министру составить план и отослать к Репнину. План прислали, учреждена комиссия для постройки Института, начали строить, дошли до половины, хватились ан 200 тыс. мало. Просить добавки было стыдно перед Государем, поэтому начали прибавлять из собственных средств, напр. столяров и плотников выписывали из имений князя, кирпичный завод устроили на свой счет. Но громадное в 4 этажа здание с двумя двухэтажными

1) Здесь Сердюков ошибся, институт помещался не в доме Репнина, а в доме Семена Михайловича Кочубея.

182

флигелями и службами еще потребовало денег, которых у Репниных, не оставлявших жить роскошно, все также не было лишних. Тогда Репнин вздумал занять из сумм Приказа Общественного Призрения. Он призвал непременного члена Павла Степановича Стеблин-Каминского, велел раз принести 50 тыс., в другой, третий и четвертый и таким образом, набрал еще 200 тыс. Репнины располагали продать часть имения и взнести эти деньги или спросить через министра добавку, но обстоятельства изменились: князь уволен от должности, а имение взято в опеку. Когда же приехал в Полтаву граф Строганов и все узнал, то донес Государю. Надо добавить что это донесение было получено Государем накануне маневров в Царском Селе. На эти маневры приглашались генерал-адъютанты. Отправился и кн. Репнин. На маневрах Государь передал через гр. Бенкендорфа кн. Репнину, чтобы он более не являлся. Это, конечно, глубоко огорчило князя. Со слезами на глазах он вернулся домой. А на другой день появился Высочайший приказ, которым он увольнялся от звания члена Государственного Совета. А сын его, Василий Николаевич был лишен звания камер-юнкера. Это было в ноябре 1835 года" 1). После этого, князь с княгиней тотчас уже уехали за границу, где пробыли до 1841 года, когда возвратились в имение свое Яготин, где князь и скончался в январе 1845 года. Так омрачены были последние годы жизни кн. Репнина. По принципам своим, это был деятель, которого нельзя было заподозрить в каких либо злоупотреблениях, не в праве мы винить в них и других членов Приказа, за неимением данных, но что дела велись халатно, это несомненно. Наиболее пострадал кн. Репнин. Из 22 т. д. крестьян у него осталось только 5 тыс.; комиссия распродала имения разным лицам для пополнения денег, взятых из Приказа. Имение Стеблин-Каминского не было продано, он был только уволен от должности. Интересно, что в числе покупателей был д. т. ст. Лубъяновский, который вместе с гр. Бенкендорфом составляли попечительство над имениями кн. Репнина, поступившими в опеку. Масса долгов, явившаяся вследствие роскошной жизни князя, были причинами учреждения опеки. Опекун д. ст. сов. Лубъяновский приобрел 5 тыс. крестьян и уплатил свои долги, опекая кн. Репнина за те же долги.

Другим учебным заведением, обязанным своим существованием кн. Репнину, является полтавский кадетский корпус. В царствование императора Николая I больше всего заботились о военном образовании. В 1826 году был составлен особый комитет, под председательством генерал-инженера Оперманна, для обсуждения вопроса об устройстве в России кадетских корпусов. До этого времени в России их было шесть, а к концу царствования Николая I число их

1) Воспоминания И. И. Сердюкова. Киевская Старина 1896 г. 11, стр. 196-197. Дело о постройке института см. Арх. губ. Правд. 1838 № 986, 6838, 986-95.

183

Highslide JS
Вид Петровского Полтавского Кадетского Корпуса.

возросло до 23. Четыре года длились занятия этого комитета. В 1830 г. был издан устав военно-учебных заведений. "Заведения сии, читаем в уставе, учреждаются с той целью, чтобы юному российскому дворянству дать приличное званию воспитание в том направлении, как ему быть должно, дабы укоренить в воспитанниках сих правила благочестия и чистой нравственности и обучив их всему, что в предопределенном для них военном звании необходимо нужно, сделать их способными с пользой и честью служить Государю и благосостояние всей жизни основать на непоколебимой приверженности к Престолу". Комитет наметил открытие корпусов в разных провинциальных городах, чтобы дать возможность малолетним "воспитываться для военной службы вблизи их семейств". По ходатайству кн. Репнина, в число таких городов включена была и Полтава, причем в этом случае имелись в виду особые историко-политические соображения. "Назначив учредить в Полтаве кадетский корпус, — читаем в высочайшем указе военному министру графу Чернышеву, — и желая, чтобы и сие полезное учреждение служило памятником знаменитой победы, одержанной под Полтавой Петром I, повелеваю корпус сей именовать Петровско-Полтавским и день учреждения оного праздновать в день победы, 27 июня, дабы и воспитывающиеся в сем звании молодые дворяне, готовясь также на поприще военное, вспоминали более и более о той Славе, какую стяжали некогда их предки на полях полтавских и, одушевляясь их подвигами, стремились и сами сделаться сынами отечества и достойными слугами Престола". В 1829 г. Репнин внес на обсуждение дворянского собрания вопрос об учреждении в Полтаве кадетского корпуса. Надо сказать, что к учреждению кадетских корпусов привлечено было дворянское сословие Империи. К корпусу, учрежденному в том или другом городе, были приписаны четыре или пять соседних губерний, дворянству которых и предлагалось внести материальное

184

пожертвование. К полтавскому корпусу были приписаны четыре губернии: Полтавская, Харьковская, Екатеринославская и Черниговская. Дворянство поднесло кн. Репнину адрес, в котором так благодарило его за заботы о посвящений края: "Образование юношества есть единственный и необходимый путь к достижению общественного благосостояния, оно рождает счастье семейств, полезных граждан, ревностных сынов отечества и твердый оплот престола. В сем отношении Малороссия, по отдалению своему от столиц, более других губерний ощущала невыгоду своего местного положения. Вы, сиятельнейший князь, в течение четырнадцати лет, следуя благодетельной цели, не переставали с отеческой заботливостью пещись о пользе края, управлению вашему вверенному. В течении четырнадцати лет все сословия Малороссии, а в особенности дворянство, не переставали ощущать пользу благотворительного попечения вашего. Следствием оного, по соизволению августейшего монарха нашего, в середине Малороссии полагается основание кадетского корпуса. Нужно ли исчислять все выгоды общественного учреждения сего! Каждый отец семейства, каждый добрый гражданин, с чувствами живейшей признательности, видят в сем случае новое неопровержимое доказательство любви вашей к Малороссии. Вы, сиятельнейший князь, воздвигли себе вечный памятник в каждом благородном сердце малороссиянина. Юноша, протекая с пользой поприще государственной службы, с признательностью вспомянет виновника своего образования; старец, указав внуку своему сие благодетельное заведение, со слезами умиления благословит имя ваше и запечатлеет в юном сердце своего потомка память благотворителя Малороссии, и доблестное имя ваше перейдет к позднейшему потомству нашему и преимущественно подставится впереди всех благодетельных начальников края" 1).

Отбросив обычную в таких панегириках риторику, следует признать, что учреждением в Полтаве кад. корпуса кн. Репнин оказал несомненную пользу краю. Не забудем, что в то время во всей Полтавской губернии имелась единственная средняя школа — гимназия в Полтаве, слишком недостаточная даже для того времени, когда потребность в образовании еще не всеми была сознаваема. Корпус был учрежден на 100 воспитанников. Открытие его последовало долго спустя после отставки кн. Репнина, 6 дек. 1840 года.

Император Николай I, желая, чтобы кадеты навсегда бы начертали Образ Великого Преобразователя, так много заботившегося о русском воинстве, подарил корпусу, при его открытии, портрет Петра В., приписываемый кисти известного французского художника Ларжильера (Nscolas de L'Argsllere, 1645 † 1746). Портрет этот написан этим художником, в бытность Петра В. в Париже в

1) Двор. архив, Положения дворян 1829, № 3. Подробнее о корпусе см. наш труд "Исторический очерк П. П. Кад. корпуса (1840-1890 г.)" и в I т. истории полт. дворянства.

185

Highslide JS
Современный вид Полтавского Кадетского Корпуса.

186

187

Highslide JS
Директора П. П. Кадетского Корпуса от его основания.

188

189

1711 году 1). Но в хронологической дате здесь ошибка. В этом году Петр В. в Париже не был, он посетил только Германию, был на Карлсбадских водах, в Дрездене, Торгау и др. 2). Вместо 1711 года должен быть 1717 г., когда Петр В. действительно был в Париже. Но писал ли Ларжильер портрет с него в это время, точных указаний нет. Ларжильер был известный художник, ученик Лебрюна, член Парижской академии и если бы он писал портрет с русского Государя, то он наверное был бы помещен в каталоге его произведений, чего на самом дел нет 3).

Вопрос о портретах Петра В. был предметом изучения многих любителей и знатоков; многое в этом отношении сделано покойным

Highslide JS
Петр Великий.
С оригинала, принадлежащего Петровскому Полтавскому Кадетскому Корпусу.

1) 1840 корп. арх. № 72.

2) Голиков Деянии т. V 1711 г.  *

3) де-Пулэ. Рус. старина 1872 июнь, стр. 961.

190

князем А. Я. Лобановым-Ростовским, Петровым, Стасовым и др. Князь Васильчиков издал ко дню юбилея, в 1872 г. монографию о портретах Петра В. Оказывается что кн. Лобанов-Ростовский был, кажется, единственный писатель, указывающий на Ларжильера, писавшего портрет с Государя, но при этом не приводит никаких доказательств для такого предположения 1).

В 1880 г. покойный проф. Брикнер издал дневник пербывания Петра В. за границей, где читаем о пребывании в Париже следующее: "17 мая царь ездил смотреть кабинет. 18 — был по утру в бане, а после обеда списывали персону" 2). Как известно, с него писали портреты художники Риго (1659 † 1743) и Натье (1685 † 1766), что подтверждает Голиков. "Сей правитель (т. е. герцог Орлеанский, регент Франции за малолетством Людовика XV) просил Монарха дозволить списать портрет его. Монарх на сие согласился и два славные того времени живописца Нотуар и Ригод в сию Государеву в Париже бытность, написали оных два поколенных портрета: первый представил его в панцире, а другой для двора французского в гвардейском мундире" 3). Портреты, писанные Натье, были привезены в Петербург, где, по словам Штеллина, украшали залу великого канцлера Воронцова, затем были в Романовской галерее и ныне находятся в Царском Селе. Этот портрет кн. Васильчиков считает подмененным, но когда это случилось и кем он был подменен, неизвестно. Такого же мнения держится кн. Лобанов-Ростовский, кн. Гагарин и художники Бруни и Неф 4). Оригиналом же кисти Натье, кн. Лобанов считал портрет, принадлежавший Эм. Дм. Нарышкину, который подарил его обществу любителей художеств в Петербурге, а затем был приобретен Вел. Кн. Константином Николаевичем 5). Портрет же, писанный Риго, по свидетельству Штелина, был привезен в 1773 г. в Петербург вместе с собранием картин, приобретенным Екатериной II. Это была часть галереи известного министра Людовика XV, герцога де-Шуазель-Стенвиля. В каталоге, напечатанном в 1774 г. встречается упоминание об этом портрете, но в последующих его нет; он пропал бесследно 6). В Императорском Эрмитаже есть только голова, к которой прибавили туловище по образцу портрета, писанного Натье и приписываемого Риго. Петр изображен на нем ¾ влево, в латах и Андреевской ленте. Об этом портрете существует предание, сохранившееся у наследников Разумовских, что Петр, бывши в Париже, зашел в мастерскую и, увидев свой

1) Васильчиков. О портретах Петр. В. стр. 32.

2) Рус. Вестник 1880 г. 3 стр. 611.

3) Голиков. Деяния т. VI стр. 227.

4) Васильчиков — о портретах Петра В. 72 стр.

5) ibidem стр. 73.

6) ibidem стр. 31.

191

портрет неоконченным, вырезал из большого полотна голову и унес с собой. Возвратившись в Россию, он подарил ее цесаревне Елизавете Петровне, которая, по восшествии своем на престол, подарила его графу А. Г. Разумовскому, отдавшему его своему зятю графу С. С. Уварову. От последнего он был приобретен в Императорский Эрмитаж и ныне он находится в Романовской галере Зимнего Дворца. Он был приложен к "Русской Старине" за 1871 г. Этот портрет покойный историк Устрялов выбрал для приложения

Highslide JS
Картина Василия Кузьмича Шебуева (1777 †1855), профессора и заслуженного
ректора Академии Художеств. Картина написана в 1807 г. С оригинала, хранящегося
в Петровском Полтавском Кадетском Корпусе.

192

к "труду своему "История Петра Великого " и по его желанию, художник Лебедев снял с него копию. По смерти историка, М. И. Семевский, редактор "Русской старины", приобрел его для помещения в своем журнале. Еще писал портрет в Париже, художник Удри (1685 † 1755), но он утерян. Портрет, находящийся в корпусе, не похож ни на один из писанных этими художниками. Кто писал этот портрет, мы не знаем, но он чудной работы и несомненно, принадлежит кисти великого художника. Этот портрет приобретен у княжны Варвары Алексеевны Репниной за 5000 р. асс. 2). Император Николай Павлович пожаловал еще и картину известного художника Шебуева. (1844 г.). Картина эта изображает Петра В. в полтавском сражении 3).

Корпус обладает большой редкостью — табакеркой собственной работы Петра В. Табакерка эта, в 1754 году была подарена Императрицей Елисаветой Петровной бабке Саблукова, Агафье Яковлевне, а затем Саблуков отдал ее генералу от артиллерии Алексею Ивановичу Корсакову. При продаже после его смерти картинной галереи и собрания редких вещей, табакерка была изъята от продажи и хранилась у его сына ш.-к. гвардии Николая Алексеевича, который в завещании своем высказал пожелание, чтобы дети его, из уважения к гению Великого Преобразователя, хранили ее как святыню и не передавали бы в частные руки. Дети его из боязни потерять эту редкость, принесли ее в 1856 г. в дар Полтавскому кадетскому корпусу 4).

Во время управления кн. Репнина, 16 января 1818 года открыто было, по инициативе преосвященного Мефодия, полтавское духовное училище. Помещалось оно в усадьбе Крестовоздвиженского монастыря, в зданиях, уступленных монастырем для этой цели. В начале оно состояло из двух училищ: уездного и приходского. Училища эти находились под ведением ректора и инспектора училища. Первым ректором был архимандрит Крестовоздвиженского монастыря Иосиф. Всех классов было 4, два в приходском и два в уездном училище. Классы были двухгодичные. Уроки длились по 2 часа и разделялись на утренние и послеобеденные. Испытания учеников производились три раза в год: перед рождественскими праздниками, перед Пасхой и в конце учебного года. Через два года были курсовые испытания. Отметок не было, а успехи учеников аттестовали словами: "хорошего, доброго, добронравен, благонравен, порядочного, добропорядочного, честного, похвального, худого " и т. п. Ректором титуловался только первый начальник училища,

1) Васильчиков и Рус. Старина 1871 т. 111. 114-115 стр.

2) Арх. кад. корпуса № 72 1840 г.

3) Арх. К. Корп. 1882 № 195 к прик. № 309.

4) (Из документа, хранящегося в Полтав. кад. корпусе).

193

архимандрит Иосиф, его преемники именовались уже смотрителями. Училище было подчинено правлению семинарии, находившейся в то время в Переяславе. В первый же год в полт. уездн. училище было: в высшем отделении 23 ученика, в низшем — 81. Эти ученики были переведены из Переяславского духовного училища. Чины училища получали крайне скудное жалованье: смотритель 150 р. 15 к. и столько же за преподавание, инспектор — 57 р. 20 к. и 150 р. 15 к. за преподавание, два учителя низшего отделения получали каждый по 128 р. 70 к., учитель 2 класса приходского училища 85 р. 80 к. и учитель 1 класса того же училища 71 р. 50 к. Ученики делились на своекоштных, содержимых родителями на частных квартирах, и на "бурсаков", бывших на казенном содержании. В "бурсе" могли жить и своекоштные, за что платили 70 р. асс. или же доставляли провизии на 45 р., а остальные 25 р. доплачивали деньгами. На полное содержание бурсака отпускалось всего 56 р. в год, и потому не удивительно, что они во всем терпели крайнюю нужду.

Объем преподавания был следующий: в 1 классе приходского училища учили только читать и писать; и 2 — преподавали начальные правила арифметики и грамматики, сокращенный катехизис, нотное церковное пение, чтение книг церковной и гражданской печати. В низшем отделении уездного училища: латинский язык, греческий, русскую и славянскую грамматику, нотное пение, церковный устав, арифметику — именованные числа и простые дроби. В высшем отделении: катехизис, священную историю церкви, латинскую и греческую грамматики, географию (части света), арифметику (2-ю часть) и нотный обиход.

Таков был строй и программа дух. училищ до реформы их в 1854 году 1).

Преосвященный Гедеон, архиепископ полтавский предполагал перевести в Полтаву семинарию из Переяслава, и по просьбе его, городская дума порешила уступить 8 десятин земли, но проект осуществлен не был 2). Впоследствии, об этом хлопотал и епископ полтавский Нафанаил, но город уступил только 3 дес. 1800 кв. саж., о чем и выдал данную епархиальному начальству, что было в августе 1851 г. 3). Духовная семинария, как известно, была переведена при его преемнике, епископ Александре.

В последние годы управления кн. Репнина была сделана попытка завести в Полтаве общественную библиотеку. До того времени здесь не было и книжного магазина, появившегося только в сороковых

1) Подробнее см. "Истор. записка о полтав. дух. училище за последние 25 лет" и прот. Г. Я. Лисовского —"Исторический обзор средств содержания беднейших учеников Полт. дух. училища".

2) Гор. арх. 1838, № 5702.

3) Гор. арх. 1851, № 7584.

194

годах. Инициатива в деле устройства общественных библиотек в губернских городах принадлежала известному государственному деятелю И. С. Мордвинову. Между прочим, он обратился и к кн. Репнину с просьбой содействовать учреждению в Полтаве такой библиотеки "для чтения книг всеми сословиями", при чем обещал прислать в эту библиотеку, в случае если она будет открыта, все издания Вольно-экономического общества и Академии Наук. По ходатайству того же Мордвинова, министр внутренних дел циркулярно обратился ко всем губ. предводителям с предложением содействовать учреждению таких библиотек "в видах народного просвещения" 1). Библиотека была наконец открыта и в Полтаве, в дворянском доме, и за время с 1830 по 1842 г. для нее поступило в дар 310 названий, в 416 томах. Заведующим этой библиотекой был назначен И. Зозулин, смотритель полтавского уездного училища и преподаватель института 2). Но полтавцы не интересовались чтением и не посещали библиотеки. Средств у нее не было никаких. В 1842 г. Зозулин просил ассигнования 450 р. на приведение этой библиотеки в порядок и на переплет книг, так как (писал он) "многие книги в листах и сложены в кипы". Денег не было дано; губернский предводитель просил уездных предводителей ассигновать на это дело всего по 15 р. от уезда, но дворяне не дали и этой грошовой суммы. Так библиотека и зачахла. Жалкие остатки ее существовали еще в 1866 г. Когда в этом году возникла среди полтавцев

1) Книгопродавец Александр Смирдин предложил полтавскому губернатору приобрести у него 543 экз. разных сочинений за 1500 р. вместо 5 тыс. Губернатор предложил думе открыть подписку между жителями, но собрано было всего 18 р. 45 к. Гор. арх. 1835 дело № 5085.

2) О Зозулине говорит в своих записках дочь кн. Репнина, Варвара Николаевна "В самое первое время нашей полтавской жизни учил нас Иван Никитич Зозулин, инспектор гимназии, человек превосходный, простосердечный и знающий. Мы от него занялись понемногу: грамматике, русской истории, географии, даже физике и естествознанию. Помню, приносил он нам в синем клетчатом платке обращики минералов. Он благоговел перед миросозданием, любил в нем все, даже насекомых. В Пизе получила я от него письмо с уведомлением о кончине его последнего сына. "Молюсь и несу мой крест" писал он. Иван Никитич обыкновенно ложился спать в 9 часов вечера и любил, чтобы сын оправил на нем одеяло. Сын вырос и всякий день к 9 часам непременно возвращался домой и оправлял отцу одеяло. С какой любовью говаривал он о своем небольшом садике, об усыпанных песком дорожках, о своих посадках. Много лет спустя была я в Полтаве и Зозулин пришел ко мне с тремя своими дочерьми. Вспоминая про покойного моего отца, я прослезилась и Зозулин стал перебирать губами (что обыкновенно делал, будучи чем-нибудь растроган) и все только повторял: Варвара Николаевна, Варвара Николаевна!...

(Русский арх. 1887 7, стр. 489 и 490).

В своих воспоминаниях кн. Репнина ошибается, Зозулин инспектором гимназии не был, он был смотрителем уездного училища. Скончался в преклонном возрасте.

195

мысль открыть общественную библиотеку с читальней, то губернский предводитель, отнесшийся к этому сочувственно, обещал отдать имевшие в дворянской библиотеке книги; но библиотека в то время не была открыта. В настоящее время остатки старой общественной библиотеки хранятся в дворянской богадельне в с. Рыбцах 1).

Столь же слабо привилось на полтавской почве и другое просветительное начинание, которому князь Репнин оказывал энергичное содействие: разумеем местное отделение Библейского общества. В 1804 г. в Англии было основано методистами, квакерами и другими сектами мистического характера Библейское общество, поставившее своей целью распространение св. Писания на разных языках среди народов всего мира. Такое общество, в подражание английскому, было основано в России в 1813 г. Сам император Александр I очень сочувственно отнесся к учреждению этого общества и записался в его члены с ежегодным взносом по 10 тыс. р. и единовременным в 25 тысяч. Председателем библ. общества был избран известный деятель того времени, министр кн. Голицын. В 1825 году общая цифра его изданий, целой Библии и ее частей, более чем на 40 языках и наречиях, дошла до 876000 экз.; одной славянской Библии в 1823 году было семь изданий. Общество заботилось об открытии своих отделений в провинциальных городах. В октябре 1818 г. первоприсутствующий в св. Синоде митрополит Михаил (по фамилии Десницкий, из черниговских архиепископов) обратился с предложением к своему преемнику, епископу черниговскому Симеону открыть отделение библейского общества в Чернигове. Епископ Симеон просил содействия в этом деле кн. Репнина, который в свою очередь получил такую же просьбу со стороны председателя общества кн. Голицына. Благодаря стараниям Репнина, отделение библ. общества было открыто в Полтаве в 1818 году, 27 июня, в день, избранный самим кн. Репниным, как "день торжественный для России и достопамятный для Полтавы". Сам князь принимал все меры, чтобы разъяснить местному дворянству пользу и значение библейских обществ и расположить его оказать им усердное содействие. Своими циркулярами он энергично побуждал предводителей дворянства вербовать членов и собирать пожертвования. Получив первое донесение от маршала Стаховича о пожертвовании тремя лицами 155 р., князь Р. был крайне недоволен таким малым сбором и положил резолюцию: "написать маршалу, что для меня весьма прискорбен сей поступок дворян, для такого богоугодного дела не усердствующих". К сожалению, в архивных делах мы не нашли никаких сведений о деятельности полтавского отделения библейского общества и не можем судить, насколько, сочувственно

1) Двор. арх. 1842 г. № 39, и 1866 г., № 13.

196

отнеслось к нему местное дворянство. Есть только данные о Черниговской губ., где 114 лиц пожертвовали в пользу местного отделения библ. общества 4326 р. Кажется, полтавские дворяне не собрались и на эту сумму 1).

С восшествием на престол Николая I, как известно, Библейское общество подверглось закрытию и его издания велено было отбирать. Во исполнение этого указа в 1830 г. архимандрит полтавского монастыря Гавриил отобрал у известного поэта И. П. Котляревского, бывшего библиотекарем полтавского отделения общества, 717 экз. священного писания. Книги эти хранились в кафедральном соборе 2). Несколько лет спустя, в 1833 году отобрано было у члена золотоношского духовного правления, протоиерея Даниила Думитрашко книг на сумму 56 р. 70 к. 3). На этом и прекращаются наши сведения о полтавском отделении библейского общества.

Заканчивая обзор разных учреждений, возникших в Полтаве в управление Репнина, упомянем об открытии им в 1818 г. при богоугодном заведении "смирительного дома" на 10 человек, "к исправлению худых нравов и тем к сохранению благочиния". Содержание его обходилось в 200 р. асс, каковые деньги ежегодно были отпускаемы приказом общественного призрения. Первыми попали сюда военные 4).

ГЛАВА XV.

Новиков — основатель ложи. Члены ложи: Кочубей, Тарновский, Алексеев. Комитет для дел, заключающих измену. Закрытие ложи. Арест членов и отправка в Петербург. В. Лукашевич. Малороссийское Общество. Показания Лукашевича. Высылка его. Валевникова.

В Полтаве масонская ложа была учреждена Михаилом Николаевичем Новиковым, правителем канцелярии генерал-губернатора Н. Г. Репнина. Учреждена она была в 1818 году. Новиков, племянник известного писателя и масона Н. И. Новикова, проживая в Петербурге, в 1816 году, сделался членом ложи "Михаила", а в 1817-1818 г. числился отсутствующим ее членом, так как в это время он был на службе в Полтаве.

1) Арх. Губ. Пр. 1818 г., по оп. № 107. В 1 вып. "Трудов Полт. Архивной Комиссии" помещен нами циркуляр кн. Репнина дворянам по поводу библ. общества.

2) Терещенко. И. П. Котляревский, Основа, 1861 г., февраль.

3) Арх. п. губ. правл. 1833 г. по описи № 47.

4) Арх. п. губ. земства, дело приказа обществ, призрения, № 265.

197

В Полтаву Новиков прибыл осенью 1816 года вместе с кн. Репниным, назначенным тогда на пост генерал-губернатора, о чем упоминает в своих записках дочь Репнина, Варвара Николаевна Репнина. Новикова она именует "правителем канцелярии моего отца"; это указывает, что кн. Репнин пригласил его на это место в Петербурге 1).

В 1818 г. он был избран членом Попечительного Совета, который заведовал только что основанным в Полтаве женским институтом. 30 сентября 1818 года он был избран по предложению Ф. Н. Глинки членом общества любителей российской словесности. Сохранилось его письмо, где он благодарил Общество за свое избрание, обещая со своей стороны, доставить работу о заботах малороссийского дворянства о просвещении, но не успел. Новиков ничего не писал и за какие заслуги он был избран в члены ученого общества, неизвестно. Видимо, хорошие отношения с Глинкой, влияние последнего были этому причиной 2).

Он принадлежал к числу декабристов, был членом Союза спасения и Союза благоденствия. И. И. Сердюков, служивший в канцелярии генерал-губернатора, хорошо знавший Новикова, говорит о нем: "М. Н. Новиков, надворный советник, умница и декабрист, которого, если бы не умер, постигла бы участь Пестеля и других несчастных" 3).

И. И. Сердюков немного увлекается, сравнивая деятельность Новикова с Пестелем. Новиков был декабристом, но вскоре после того, как сделался им, выехал в Малороссию. Во всяком случае, он едва ли был бы отнесен верховным судом к первой категории, как Пестель.

Организовавши ложу, "Любовь к истине", Новиков старался о привлечении членов. Ему удалось привлечь видного деятеля в тогдашнем полтавском обществе, бывшего губернского предводителя дворянства Семена Михайловича Кочубея, потомка В. Л. Кочубея, казненного при Мазепе. Это был богатый помещик, имевший более 6 тыс. душ. Где он получил образование, не знаем. Нужно предположить, что домашнее, какое обыкновенно получали в то время дети богатых помещиков. В 21 год он был Конотопским уездным предводителем. За отказом В. И. Чарныша, он был избран Полтавским губернским предводителем и пробыл в этой должности до 1805 года. Это был очень гостеприимный, радушный барин, устраивавший роскошные обеды и пиры, щедрый благотворитель, очень

1) Автобиограф. записки В. Н. Репниной, Руск. Архив, 1897 г. 7 стр. 485.

2) Письмо напечатано В. Срезневским, в Киевской Старини, 1905 года, июнь стр. 239-242.

3) Киев. Старина 1896. II. 183 стр.

198

скоро пошатнувший свое хорошее состояние. Полтаве он не мало оказал благодеяний. Он подарил городу свой кирпичный завод, подарил по просьбе генерал-губернатора кн. А. Б. Куракина нынешний городской сад (прилегающий к улице), отдал за полцены прекрасную усадьбу Институту благородных девиц.

Когда кн. Куракин задумал в Полтаве целый ряд сооружений (губернаторский дом, вице-губернаторский и др.), то С. М. Кочубей вызвался сам построить многие из них, так как, в силу скромных смет, не находились подрядчики и он не мало на это истратил и своих средств. Полтавской гимназии, открытой в 1808 году, он подарил прекрасную минералогическую коллекцию и устроил при ней интернат, на 8 мальчиков. Во время войны с Наполеоном, он поставил из своих крепостных одного ратника с 15 душ, снабдив их всем необходимым. Он обучал грамоте своих крестьян, из его крепостных пользовался хорошей репутацией Матвеев, бывший старшим врачом Полтавского Богоугодного заведения, затем Пороховников, занимавший хороший пост в сенате и др.

Он имел чин действ. статского советника, что было большой редкостью в то время. Доброта его характера, роскошная, не по средствам жизнь были причиной потери его большого состояния. Судьба его была очень печальна. Он скончался 29 апреля 1835 года в местечке Беликах, Миргородского уезда, в страшной нищете, нуждаясь в насущном хлебе 1).

В ложе этой Кочубей был наместным мастером. Помимо его членами ее были: статский советник Владимир Васильевич Тарновский, служивший в генеральном суде. Проживал он в Тарновщине, около Павленок. В его в доме бывали заседания членов ложи. К ложе этой принадлежали еще: Степан Ларионович Алексеев, бывший хорольский предводитель дворянства (1802-1809), проживавший в своем имении Богачке (Майорщина). Майор, а впоследствии переименовался в чин коллежского советника. На службу он поступил в л. г. конный полк вахмистром в 1785 году. Через 10 лет оставил службу. Был почетным смотрителем хорольского уездного училища, — обязанность эту со времени 1811 года, когда введена эта должность, охотно принимали на себя дворяне, за что получали чины, но и обязаны были ежегодно вносить на училище средства (†1828 г.). Видным членом ложи был еще Василий Лукич Лукашевич, помещик Переяславского уезда и предводитель дворянства с января 1812 г. по сентябрь 1826 г. Это был очень богатый

1) О нем см. Клев. Старина 1895 г. Март, 1894. Январь. Переписка Полтавского губернатора Могилевского с его кредиторами. В Архиве "в партикулярной переписке кн. Репнина" множество писем к Репнину его кредиторов, рисующих печальное положение С. М. Кочубея.

199

человек, владелец Борисполя и др. больших имений. Он принадлежал к числу передовых людей того времени и очень рано был замешан по политическому делу. В то время еще не было корпуса жандармов, ведению которого, как ныне, подлежали бы политические дела, а ведал их "Комитет для дел, заключающих измену или нарушение общего спокойствия". Учрежден он был в 1807 году. В состав его входили: министр юстиции, военный министр, главнокомандующий в столице, два сенатора и министр внутренних дел, Этот комитет разбирал и дело Лукашевича, которого вина была в том, что он за столом пил за здоровье Бонапарта. Для него, дело это, не окончилось печально и через несколько лет он был избран в своем уезде предводителем дворянства 1). Были еще членами ложи: Екатеринославский губернский предводитель дворянства Д. Алексеев, малорусский писатель, автор "Энеиды" И. П. Котляревский, исполнявший обязанности витии, командир Сумского гусарского полка, полковник Карпов 3-ий, полковник Андрей Андреевич Глинка, член союза благоденствия, знакомый Новикова еще по Петербургу, это был командир 8 конноартиллерийской роты, еще командир конной бригады при 4 драгунской дивизии 2) и др. Всех членов ложи было 21 и два отсутствующих. Ложа открыта 30 апреля 1818 года, просуществовала всего около года, когда 12 Марта 1819 года она была, по высочайшему повелению, закрыта.

Закрыта она была ранее высочайшего повеления о закрытии вообще лож в России (1 ав. 1822). Надо думать, что связь Полтавской ложи с союзом Благоденствия, была причиной этому, что произвело тяжелое впечатление среди масонов вообще. В Петербурге по этому случаю не мало вышло членов из масонских лож. В союзе Астреи, куда принадлежала и Полтавская ложа, из 24 лож в 1818 году числилось в 1820 году 20 лож 3).

Среди членов этой ложи было несколько декабристов, как то: Новиков, знакомый хорошо с Пестелем, Трубецким, Волконским, Муравьевым-Апостолом, полковник Глинка и Лукашевич. Главным деятелем был Новиков, о котором декабристы в своих воспоминаниях, отзываются нелестно. Кн. Трубецкой говорит: "Новиков завел масонскую ложу, но как действовал для общества, мне осталось неизвестным, только слышали мы после, что он по званию своему вел себя дурно, стараясь нажиться, отчего по обществу мы не желали иметь с ним сношений". Матвей Иванович Муравьев-Апостол так отзывается: заметя, что Новиков позволил себе многие

1) Арх. И. Г. Пр. по описи № 346. заметка об этом комитете напечатана нами в Киевской Старин 1903. Декабрь.

2) Тира Соколовская. Рус. Старина. 1907. июль.

3) Семевский. Декабристы-масоны. Минувшие годы в. 3, стр. 148.

200

злоупотребления, несовместные с моими мыслями, он от него совершенно отстал. В 1822 году кн. Репнин по сим причинам, его отдалил от себя и он тогда стал жить у Кочубея". Не хорошо отзывался о нем и Лукашевич. Он говорит, что "он ни доверием, ни уважением в Малороссии не пользовался и что, по несогласию с ним, он перешел в Киевскую ложу".

Полтавская ложа была тот час закрыта генерал-губернатором, при этом кн. Репнин донес начальнику Главного Штаба кн. П. М. Волконскому, что других масонских лож в Малороссии нет.

"Чужд будучи по совести, писал он, и правилам моим всякого тайного сообщества, я никогда не покровительствовал масонским ложам, но не воспрещал здесь нескольким членам открыть таковую, потому что она учреждалась с дозволения Петербургской главной ложи (Астреи), подведомственной полиции, следовательно и с ведома оного".

При беспрестанном надзоре над Полтавской ложей, в ней ничего противозаконного не происходило, тем не менее "зная на сей предмет высочайшую волю, кн. Репнин уверял, что пока он будет управлять Малороссией, в ней не откроется ни одной ложи" 1). По словам донесения "высшей полиции" закрытие ложи в Полтаве как "изъявление воли Государя" произвело удручающее впечатление на некоторых масонов и они стали покидать свой союз. Правительство вскоре после этого, начало постепенно закрывать ложи, считая их рассадником тайных обществ. Последнюю цель имел и Новиков, учреждая в Полтаве ложу, что видно из показаний его сочленов по "Союзу спасения", вновь организовавшегося в Петербурге в 1816 году. Его учредили 6 декабристов: Ал. Н. и Никита М. Муравьевы, Матвей и Сергей Муравьевы-Апостолы, кн. С. П. Трубецкой и И. Д. Якушкин. К ним присоединились П. И. Пестель, П. П. Лопухин, кн. О. П. Шаховской и М. Н. Новиков, привлекший в это общество и Ф. Н. Глинку.

Помимо Новикова, из полтавских обывателей членом союза Благоденствия был Алексей Васильевич Капнист, (1800 † 1869), привлекавшийся впоследствии по делу декабристов. Это сын поэта Василия В. Капниста. Он служил в Киеве, был адъютантом генерала Раевского. Арестовали его в Киеве в январе 1826 года, и отправили в Петербург, где в Петропавловской крепости он просидел три месяца и был отпущен 2).

Что Новиков, учреждая ложу, хотел организовать из нее тайное общество, подтверждают М. И. Муравьев-Апостол и Пестель. Первый

1) Рус. Арх. 1906, т. III, 416.

2) Арх. П. Губ. Правл. 1826 г. по описи № 8. См. об этом хорошо написанные воспоминания его сестры, по мужу, С. В. Скалон в Историч. Вестник 1891 г.

201

говорит: "Новиков составил в  Полтаве ложу, которая служила рассадником тайного общества. Он принимал в нее дворянство малороссийское, из числа коих способнейших помещал в общество, называемое "Союз Благоденствия". Известный декабрист Пестель, в своем показании на следствии по делу декабристов, говорит, что "Новиков завел в Малороссии ложу масонскую, но тайного общества не успел устроить; по крайней мере, не имел я о том ни разу ни малейшего известия".

Так организовалась в Полтаве масонская ложа, не успевшая проявить активной деятельности, не успевшая преобразоваться в тайное политическое общество, как предполагал ее основатель М. Н. Новиков.

Судебное следствие по делу декабристов, среди которых не мало было масонов, побудило правительство привлечь к следствию и многих членов масонских лож. Привлечены были и бывшие члены Полтавской ложи. Дело велось в высшей степени предусмотрительно, осторожно.

18 января 1826 года кн. Репнин получил следующее предписание от военного министра Татищева.

"По воле Государя Императора покорнейше прошу Ваше Сиятельство приказать немедленно взять под арест помещика Переяславского уезда, живущего в Борисполе, Лукашевича, бывшего губернским судьей Тарновского, Семена Михайловича Кочубея, бывших членов ложи Новикова и, узнав от них, кто такой сочлен их Алексеев, также арестовать его и всех их с имеющимися у них бумагами так, чтобы они не имели времени к истреблению их, прислать в С.-Петербург каждого порознь прямо к Его Императорскому Величеству под благонадежным присмотром, а Лукашевича прислать с сим же фельдъегерем" 1). Если и были привлечены к следствию члены полтавской ложи, то потому что в числе декабристов был покойный М. Н. Новиков.

Кн. Репнин, получив это предписание, тотчас же поручил обер-аудитору 8 класса Имберху отправиться для совершения обыска у помещицы Велецкой, имевший дом в городе и поместье Тагамлик. Надо сказать, что имение покойного Новикова, Писаревка, была назначена в продажу с аукциона. Желая что либо сохранить из своей движимости, Новиков и просил Анну Михайловну Велецкую разрешить ему свести мебель и другие вещи, в ее имение Тагамлик. Имение было продано и спустя две недели после этого скончался и Новиков.

Тогда сыновья Новикова Иван и Николай поехали вместе с Велецкой в Тагамлик взять вещи, принадлежащая их покойному отцу.

1) Арест их излагаем по арх. делу Полт. губ. Правл. 1826 № 19.

202

С ними прибыли поверенный С. М. Кочубея Василий Григорьев и Борис Сахаров. Григорьев вынул из бюро, как показала Велецкая, какие то бумаги, разбирал их. Многие бумаги из отобранных Григорьев взял с собой для передачи Кочубею, как ему принадлежащие, а не мало бумаг, вместе с сыновьями Новикова, тут же сжег, что сообщила Велецкая по слухам, так как сама этого не видела. Этот допрос Велецкой был произведен в присутствии самого кн. Репнина. Кн. Репнин, видимо, тотчас же по получении приказа военного министра, предписал произвести обыск у Велецкой, что было 26 Января 1826 года, а бумага министра от 18 января. Несомненно, что кн. Репнин был хорошо осведомлен о существовании ложи, о том, что вещи Новиков перевез к Велецкой и т. п.

Что многие из бумаг были сожжены, подтверждает в своем показании и Борис Алексеевич Сахаров, бывший крепостной Новикова, отпущенный им на волю, хотя его не допустили присутствовать при сожжении этих бумаг.

Обыск у В. В. Тарновского также не дал ничего. Тарновский более года был уже тяжко болен и по этому он не был отправлен в Петербург, а находился под охраной полиции. Сын его, служивший в канцелярии генерал-губернатора, узнав о предполагаемом обыске у его отца, поспешил отправиться в дом отца и сжечь бумаги прежде, чем нагрянула полиция, отправившаяся к нему по кременчугской улице, а сын пошел более кратким путем 1). Сам же Тарновский жил в Тарновщине, около Павленок. Все члены ложи были арестованы разными лицами, и с захваченными бумагами (по два, три, четыре тюка) отправлены в Петербург. Арест С. М. Кочубея произвел на него сильное впечатление. Вот что он писал кн. Репнину.

Милостивый Государь
Князь Николай Григорьевич!..

Столь нечаянный мой отселе отъезд, на коего причины ни малейше не соответствуют моему имени, правилам сорокадевятилетней жизни моей, коими приобрев общественное к себе уважение, отличное внимание правительства и что всего важнее неоднократные Монаршие милости, как по службе, так и в продолжении всего частного быту моего; и кровной верноподданнической преданности моей к Престолу и Всемилостивейшему Государю моему, убеждать меня всепокорнейшее сим, Ваше Сиятельство, просить о принятии в справедливое и необходимое покровительство ваше как главного начальника края сего, в коем состоит все имущество мое, кровью предков моих заслуженное, пострадавшим за верность к Государю своему

1) Рассказ старожила Полтавы В. Н. Белавина, служившего старшим советником в губернском правлений.

203

и которое, через столь несчастное отсутствие мое, может совершенно расстроиться и уничтожиться, через беспорядки, каковые в оных сбыться могут и наступательные требования кредиторами моими уплаты долгов моих. Полагаюсь, что до меня лично относится, с совершеннейшей верноподданнической верой на справедливость и милостивейшее воззрение не только на невинность мою, но смею сказать, фамильную непоколебимую верность к Государю Императору моему, позвольте мне, испытав в продолжение Вашего Сиятельства здесь начальствования, оказываемую каждому законную справедливость и защиту, надеяться, что угодно будет сию покорнейшую просьбу мою и тем оказать имуществу моему законное и справедливое покровительство. По благосклонном Вашим Сиятельством принятии сей покорнейшей просьбы моей, останусь я с обнадеживанием и на счет единственного моего сына состояния, если бы расстроенное здоровье не позволило мне перенести жестокость нынешнего годового времени, при толико дальнем пути и столь тяжком положении более нежели веком заслуженной фамильной чести, основанной на непоколебимой верности подданнической к Августейшему своему Монарху.

С глубочайшим почтением и проч.
Семен Кочубей.

ПОЛТАВА,
января 27, 1826 г.

О. Дм. Алексееве, Екатеринославском губернском предводителе дворянства, кн. Репнин донес гр. Воронцову, новороссийскому генерал-губернатору. По личному приказанию кн. Репнина были совершены обыски и отобраны бумаги у лиц, близко стоявших к Кочубею и др. Такими были: Григорьев, купец 1 гильдии Зеленский и губернский прокурор Горбовский. Кн. Кочубей, Лукашевич, Алексеев, были отправлены в Петербург. Дело это ничем не кончилось. В марте месяце 1826 года Кочубей и Алексеев были освобождены от всякого подозрения в принадлежности к противозаконному обществу, в чем им были выданы аттестаты. В июне месяце получено уведомление об освобождении и В. В. Тарновского , чему он не мало обрадовался. Вот что он писал кн. Н. Г. Репнину:

Сиятельнейший Князь
Милостивый Государь!

Нечаянно прибывший в дом мой курьер привез мне письмо от Вашего Сиятельства, как целительный бальзам, мне половину здоровья и физического, Ваше Сиятельство, возвратить изволили; я уверен, что Ваше Сиятельство с душевным удовольствием встретили министерскую о сем событии бумагу, следуя тому, что Бог и милосердный наш Государь Император невинных милует, а не наказывает. Принеся чувствительную мою Вашему Сиятельству благодарность

204

за все оказанные мне во время моей скорби и по отставке милостей, имею честь быть с глубочайшим к Вашему Сиятельству высокопочитанием и с совершенною преданностью навсегда.

Вашего Сиятельства
Милостивый Государь и пр.
Владимир Тарновский.

Июня 16 1826 года.

Лукашевич же, по прибытии в Петербург, был посажен в Петропавловскую крепость. Николай I повелел посадить его "где лучше и содержать хорошо".

На следствии, Лукашевич относительно себя показал следующее: "Получив некоторое образование (он воспитывался в пажеском корпусе), вышедший 17 лет назад в отставку и живя на свободе в достатке, предавался тому брожению ума, которое без путеводителя в молодых летах свойственно. Я ревностно порывался озариться тем светом, который, по мнению моему, отделял меня от общего класса людей и все мистическое и таинственное имело в глазах моих несказанную прелесть. Я полагал, что общества, образуя сердце человека, рождают братскую связь и поучают взаимным обязанностям" 1).

В. Л. Лукашевич, для которого следствие окончилось хуже чем для других, был отдан под надзор полиции и ему приказано было безвыездно жить в своем имении Борисполе, которое он сам избрал и у него была отобрана подписка, что живя в деревне, он будет заниматься "единственно хозяйственными делами и воспитанием детей и ни с кем не входить в какие посторонние отношения". Переяславский комиссар обязан был еженедельно доносить кн. Репнину о его поведении, а последний ежемесячно доводить о нем до сведения Императора. Все эти донесения комиссара были очень кратки и в таком роде: "Занимается домоуправлением, образ жизни ведет прилично и соответственно благородному званию", или "занимается домашними делами и ведет жизнь прилично званию своему" или наконец "ведет себя скромно".

В Петербурге, видимо, следили за получением от кн. Репнина ежемесячных донесений и, не получая их, напоминали ему об этом. Так в октябре 1828 года кн. Репнин получил от товарища начальника Главного Штаба, графа Чернышева напоминание, что последнее сообщение о поведении Лукашевича получено в апреле месяце того же года и предложено на будущее время доносить ежемесячно. Надо, впрочем, заметить, что кн. Репнин представил в свое оправдание, что он, за отсутствием начальника Штаба из Петербурга, донесения эти представлял через статс-секретаря Николая Назарьевича

1) Семевский, Декабристы-масоны, Минувшие годы 3, стр. 197.

205

Муравьева. Эти донесения прекращены были, по высочайшему повелению, в ноябре 1826 года, оставив Лукашевича под тайным и бдительным надзором за его поведением и при первом случае отступления его от порядка или когда что в поведении его замечено будет, доносить непременно и немедленно" 1).

В следующем 1829 г. сам Лукашевич просил шефа жандармов Бенкендорфа дозволить ему переехать в другое имение для поправления его расстроенного хозяйства, что ему было разрешено. При этом Лукашевичу на его просьбу снять с него надзор, передан был Высочайший отзыв, что "учрежденный за ним надзор не препятствует ему переехать в другие места". Он мог выехать и в другую губернию, но об этом необходимо было извещать губернатора. Этот надзор не мало стеснял Лукашевича, который просил шефа жандармов Бенкендорфа снять с него, о чем и последовало Высочайшее разрешение 24 марта 1832 года, но кн. Репнину предписано было иметь за ним "секретное наблюдение". В апреле месяце того же года Лукашевич пишет интересное письмо кн. Репнину, он, видимо, даже сомневался в получении свободы.

Сиятельнейший Князь!

Сего 23 апреля известил меня нижний суд повесткой, что Всемилостивейше освобожден я от надзора. Но как Ваше Сиятельство имеете от меня особый реверс в том, чтобы не отлучаться мне из деревни моей, то сим испрашиваю разрешение, во всех ли отношениях делает меня свободным объявленная мне монаршая милость, ибо при первой возможности, оставить расстроенное имение мое и семейство намерен искать службы, а вместе с нею и случая удостоверить сколь глубоко, запечатлено в душе моей, оказанное мне благодеяние.

Честь имею пребыть и проч.
Василий Лукашевич,

23 апреля 1832 года.

На это кн. Репнин ответил ему следующим письмом:

Милостивый Государь мой
Василий Лукич!

На письмо Ваше от 23 минувшего апреля, уведомляю Вас, что по Высочайшей воле Государя Императора, объявленной мне генерал-адъютантом Бенкендорфом, Вы освобождены от полицейского надзора, следственно Вам предстоит полная свобода выезжать из имения, в коем Вы ныне проживаете на общих для всех дворян правилах. Мне весьма приятно было видеть желание Ваше удостоверить правительство, сколь глубоко запечатлено в душе вашей Монаршее благодеяние Вам оказанное и я уверен, Престол и Отечество

1) Арх. П. губ. правления 1828, № 221.

206

найдут в Вас верного и усердного подданного , отчуждающего себя от всех мечтаний 1).

С истинным почтением
честь имею быть и проч.

Мая 7 1832 года.

Если Лукашевич был столько лет под надзором полиции, то, конечно, потому, что был в числе декабристов, хотя и не принимал активного участия, а с другой стороны и потому, что его считали организатором "малороссийского общества". Лукашевич вступил в число декабристов в 1817 г., его сделал членом союза Благоденствия Новиков, но он избрал для себя, как он говорил — отрасль просвещения. При допросе выяснились его "национальные украинские симпатии". Интересны показания о нем других декабристов. Кн. С. А. Волконский заявил на следствии, что подполковник Хотяинцов, также член "Союза Благоденствия", говорил ему, что Лукашевич предлагал ему вступить в общество, учрежденное в Малороссии и бывшее в связи с польскими тайными обществами. В этом обществе есть, по словам Хотяинцова, "катехизис на подобие употребляемому в масонских ложах". Для характеристики его, Хотяинцов привел пример. На вопрос, где восходит солнце!... По этому катехизису отвечают: "в Чигрине?" (Чигрин, Киевской губ.). Это заявление дало повод допросить Лукашевича, который решительно отверг существование такого общества. "Вымысел полковника Хотяинцова оставляю на совести его, говорил он. Что же касается выражения" "солнце взошло в Чигрине" "то оные слова, говорил он, составляют древнюю казацкую пословицу, знаменующую то счастливое событие, по которому они, собравшись к Хмельницкому в Чигирине, пошли войной на поляков и, свергнув иго их, присоединились к державе российской. Мог я говорить о ней, мог хвалить ее и мог даже считать приличным каждому малороссиянину иметь имя Богдана Хмельницкого в своем катехизисе, яко мужа, оказавшего знаменитую нам услугу, но чтоб образовать общество под сим окликом, то верно состояло бы из одних только малороссиян, почему самому и не мог предлагать или открыться о сем Хотяинцову" 2). Так Лукашевич, отвергая существование общества, в то же время не отвергает существование катехизиса и дает пояснение. Помимо Хотяинцова, многие декабристы слыхали об этом обществе. Известнейший декабрист Пестель показал на следствии, что он слышал от поляков о малороссийском обществе, а именно от доктора Плеселя, кн. Яблоновского и Градецкого. С. И. Муравьев-Апостол показал: "о малороссийском обществе знаю только то, что будто бы начальником его маршал Лукашевич и что цель оного присоединить

1) Арх. П. губ. 1829. № 23.

2) Семевский. Декабристы-масоны. Минувшие годы, 3 стр. 149.

207

Малороссию к Польше". Пестель как, известно, был однажды в Обуховке, Миргородского уезда, в семье Капнистов. Здесь он беседовал с Ив. В. Капнистом и коснулся вопроса об этом обществе. "Если бы вы имели дело с Англией, говорил Капнист, или с Францией, Вы действовали бы успешно, но для России Ваша система немыслима, она чужда ее народному строю. Вы думаете совершить ваш переворот, но Вы не предусмотрели народный бунт, который ему последует. Вы создадите смутное время в России, а разъединяя Малороссии и Россию, Вы ослабите обе стороны в России и бросите их в добычу внешним врагам. Я убежден, что Ваши намерения, вдохновенные великими идеями запада, для России ничего кроме вреда, принести не могут" 1).

Таковы данные, по показаниям декабристов, о малороссийском обществе. Бородков, делопроизводитель следственной комиссии относительно этого общества, говорит: "его намеревались образовать из масонских лож в Полтаве бывший правитель канцелярии военного губернатора Новиков и в Полтавской