Труды Полтавской Ученой Архивной Комиссии. Выпуск 14

Публикуется по изданию: Труды Полтавской Ученой Архивной Комиссии. Издано под редакцией действительных членов комиссии: И. Ф. Павловского, А. Ф. Мальцева и Л. В. Падалки. Выпуск четырнадцатый. Полтава. Электрическая типография Г. И. Маркевича, Бульвар Котляревского. 1916.

Проект осуществлен совместно с Государственным архивом Полтавской области к 110-летию со дня основания Полтавской ученой архивной комиссии.

Сканирование и перевод в html-формат: Артем и Борис Тристановы.

В оригинале издания нарушена нумерация страниц: после 24 страницы и ненумерованных вкладок нумерация идет с 21 страницы.

 

Печатать дозволяется 7 января 1916 г. Военный Цензор П. Саханский

 

3

О Г Л А В Л Е Н И Е.

Стран.

1.

Материалы по археологии Полтавской губернии. — Н. Макаренка

5-24

2.

Полтавская милиция в 1806-7 г.г. — И. Ф. Павловского

21-30

3.

Село Жуки, Полтавского уезда. — В. Е. Бучневича

31-43

4.

Одна из мер борьбы с голодом в 1833 году в Полтавской губернии. — И. Неутриевского

45-55

5.

О спиртных напитках в Полтавской губернии в начале прошлого века. — И. Ф. Павловского

57-70

6.

Войсковая и городовая старшина в Малороссийских полках в 1725 году. — М. Астряба

71-83

7.

"Чума". Мероприятия против заноса чумной заразы в Полтавскую губернию в XIX веке (1813 и 1829 г.г ) — А. А. Несвицкого

85-228

8.

К истории малорусских дворянских родов. — М. Слабченко

229-234

9.

Документы, известия и заметки. — И. Ф. Павловского

235-238

Приложения.

10.

Отчет Полтавской Ученой Архивной Комиссии за 1915 год. — И. Ф. Павловского

1-15

4

 

 

5

МАТЕРИАЛЫ
по археологии Полтавской губернии

II. *)

Серебряный ритон случайной находки в "Кропивянской
сотне Переяславского полка".

В Императорском Эрмитаже хранится одна из случайных находок ХVIII века, происходящая из Полтавской губернии.

Находка эта — серебряный, в некоторых местах вызолоченный, ритон, в форме изогнутого рога, оканчивающегося изображением передней части лошади.

Место находки ритона определяется современными находке документами, а именно: указом из "Главной Канцелярии Академии Наук" — Кропивянская сотня Переяславского полку. Как гласит означенный документ, ритон найден пастухами в песке в 1746 году "между прочего".

В Главную Канцелярию Академии Наук ритон был прислан из Правительствующего Сената, из Главной Канцелярии же с сержантом кадетского корпуса Иваном Шилингом переслан в Канцелярию Академий Наук, для записи в каталоге и хранении в Академической Кунсткамере.

Об этих распоряжениях и пересылках имеются определенные сведения как в упомянутом указе, так и в рапортах, хранящихся ныне в Архиве Конференции Академии Наук.

В виду важности, для нашей находки, содержащихся в рапортах сведений, позволяем себе, извиняясь перед читателем за длинные выписки, привести здесь оба документа:

*) См. вып. 5-й Трудов Полтавской Ученой Архивной Комиссии стр. 201-212.

6

"Указ Ея Императорского Величества Самодержицы Всероссийской из Главной Канцелярии Академии Наук в Санкт-Петербургскую канцелярию Академии Наук.

Сего апреля 5 числа при указе Ея Императорскаго Величества из Правительствующаго Сената прислан найденный в Малороссии в прошлом 1746 году пастухами Переяславскаго полку, в Кропивянской сотне, в песку, между прочего, конь серебряный, весом в 2 фунта и пять лотов. Того ради, во исполнение онаго Ея Императорскаго Величества указу Главная Канцелярия Академии Наук определила: оный конь послать с отправляющимся в Санкт-Петербург кадетского корпуса сержантом Иваном Шилингом, который с ним послан, а как от него Шилинга, принят и записан в каталоге будет, о том в здешнюю канцелярию прислать рапорт. И Санкт-Петербургской Канцелярии Академии Наук учинить по сему Ея И. В. указу. У подлиннаго указа написано тако: Григорий Теплов. Получен апреля 24 дня 1749 г." 1)

Следующий документ свидетельствует о том, что ритон в Канцелярии Академии Наук получен: "Сего апреля 24 дня прислано при указе Ея И. В. из Главной Канцелярии Академии Наук в Санкт-Петербургскую канцелярию ж академии наук с отправленным кадетского корпуса сержантом Иваном Шилингом присланный при указе-ж из Правительствующаго Сената найденный в Малороссии в прошлом 746 году пастухами Переяславскаго полку, в Кропивянской сотни, в песку, между прочаго конь серебряный весом в два фунта и пять лотов, который велено от него Шилинга, принять и записать в каталог и о том бы в главную канцелярию репортовать. — Определено: оный серебряный — конь, весом в два фунта и пять лотов, приняв в канцелярию, для записи в каталог и постановления в кунсткамеру к таковым же вещам, к переводчику Фрейганку, при ордере, а как им в каталог записан будет и под которым номером, о том ему Фрейганку в канцелярию репортовать, а учителю Грекову с оного по надлежности, как и с прочих срисовать, о том к нему послать ордер же, а в Главную Кан-

1) Сухомлинов. Материалы для истории Императорской Академии Наук т. IX СПБ. 1897 г. стр. 729. № 889.

7

целярию Академии Наук, по подаче от переводчика Фрейганка репорта репортовать. И. Д. Шумахер. Секретарь Петр Ханин." 1)

Из приведенных документов видно, что нижеописываемый ритон, найденный в Кропивянской сотне Переяславского полку, составлял лишь часть находки. Найден "среди протчаго". Что составляло это протчее к нашему сожалению осталось тайной. Сохранившиеся документы об этом не говорят, да видимо никто этим "протчим" не интересовался в свое время. Ритон и своей формой и, главное, материалом обращал на себя внимание, почему и был спасен, остальное же вероятно по своей мелочности или непрочности, или же по какой-либо другой причине не заслужило себе спасения и его постигла обычная горькая участь столь знакомого археологам уничтожения.

Не определенным точнее осталась и местность находки предметов. Кропивянская сотня, с главным сотенным местечком Кропивной, расположена была у рч. Супоя, впадающей в р. Днепр 2) и в своей территории заключала пятьдесят различных населенных пунктов (с населением всего в пять слишком тысяч жителей). Определение официального документа "найден... пастухами в песке" может быть указывает на местность прибрежную, т. е. на побережье рек Днепра и Супоя. Левый берег Днепра почти на всем своем протяжении в пределах Полтавской губернии отличается именно названным характером, — он песчаный иногда на несколько верст в сторону от берега, что особенно заметно в Переяславском уезде, т. е. как раз в той местности, где найден интересующий нас ритон. Этим я не хочу сказать, что только здесь и мог быть он найден. Не исключается возможность находки его и в прибрежных песках других речек, в пределах бывшей Кропивянской сотни, например самого Супоя.

Хотя отсутствие указания в официальном документе обстоятельств, сопровождавших находку и не дает права делать какие бы то нибыло точные определения и иметь суждения, тем не менее можно думать, что отсутствие указания на находку вместе с предметами и костяка — не простая случайность, — ритон думается

1) Сухомлинов. Материалы для истории Императорской Академии Наук т. XI СПБ. 1897 г. стр. 737, № 903.

2) См. Черниговского Наместничества топографическое описание... Соч. Афанасием Шафонским, Киев. 1851 г. стр. 77 и карта.

8

найден "вместе с протчим" не в погребении, а в составе какого-то клада, по-видимому небольшого.

В Музее Императорской Академии Наук — кунсткамере наш сосуд хранился все время вплоть до 1860 года. Здесь он записан в ревизионную книгу так: "Нум. 69: 1). Старинной серебряной местами золоченой питейной сосуд, у которого ручка сделана на подобие коня весом 2 фунта 13 золотников". 2)

Числится здесь он рубрике: "По напечатании каталога 3) по сие время вновь вступили, а именно": Дальше идет его описание уже приведенное нами выше. Вес сосуда в настоящее время оказывается несколько превышает вес, указанных в современных находке документах, а именно, он достигает почти 2 ф. 18 золотников. Быть может это явление объясняется обстоятельством, указываемым ниже.

В 1860 году была дополнительно передана из Музея Императорской Академии Наук в Императорский Эрмитаж остальная часть предметов, хранившихся в упраздненной теперь кунсткамере, переданной в своей основной масс по повелению Императора Николая I в Эрмитаж еще в 1848 году. Среди предметов этой последней передачи (1860 года) был и наш сосуд, с тех пор хранящейся в отделении древностей Императорского Эрмитажа. Сосуд этот, т. е. ритон, носить на себе все следы внимательного и заботливого к себе отношения со стороны администрации кунсткамеры — он старательно очищен, с сохранением позолоты, существующей в некоторых частях; все детали орнаментальных украшений его ясны; во многих местах он тщательно связан проволокой.

В настоящее время он составляется из двух главных частей — передней, изображающей переднюю часть лошади, и задней, собственно рога, вставляющегося ныне в первую (см. рис. № 1). Кроме того, передняя часть лошадиного корпуса состоит из двух частей,

1) Ярлык старой бумаги с печатным № "69" имеется и в настоящее время на сосуде. Он виден и на прилагаемом изображении сосуда, см. таблица А.

2) Рукописная книга под заглавием: "Ревизия, учиненная в 1768 году находящимся при Императорской Кунсткамере золотым серебряным и прочим драгоценным вещам также всему минце-кабинету с приложением краткого перечня и вновь сочиненного обстоятельного каталога российским деньгам, монетам и медалям". Хранится ныне в Императорском Эрмитаж: передана сюда вместе с вещами.

3) Очевидно имеется в виду ныне весьма редкое издание: Muzei Imperiali Petropolitani. Vol. І — II. 1745 года.

9

из двух вертикальных половинок, точно приходящихся своими краями друг к другу (см. табл. Б) и скрепленных в восьми местах проволокой, продетой в просверленные, по-видимому той же заботливой администрацией кунсткамеры, дырочки. Весьма возможно, что проволока указанных восьми закрепок увеличила вес сосуда, взвешенного в кунсткамере, после очистки, (до очистки же он весил "2 фунта, пять лотов, т. е. 15 золотников) без проволочных скреп — с 13 до 18 золотников, т. е. на пять золотников. Проволочные скрепы понадобились очевидно потому, что в силу каких-то причин соединительный металл, с помощью которого соединена была одна половина с другой, был уничтожен и уничтожен настолько основательно, что в настоящую минуту не представляется возможным найти на всем сосуде ни одного, хотя бы сколько-нибудь заметного пятна, остатка его, — точно это был металл весьма быстро подвергавшийся окислению и уничтожению. Причины же, послужившие уничтожению этих остатков, — несомненно чистка, произведенная в кунсткамере перед тем, как этот сосуд согласно распоряжению отдавали художнику для снятия с него акварельной копии, по установившемуся в Академическом музее хорошему обычаю. Рисунок с сосуда поручено было исполнить, как об этом говорит официальный рапорт, "учителю Грекову", который и выполнил таковой. На нем, на этом рисунке, хранящемся ныне, среди массы акварельных рисунков с других предметов кунсткамеры, в Императорском Эрмитаже 1) наш ритон представлен в том состоянии, в каком мы видим его в настоящее время.

Размеры описываемого ритона следующие: (размеры каждой из двух частей даны отдельно, в виду того обстоятельства, что в настоящее время одна часть входить в другую не всегда с одинаковым размером — то больше, то меньше, а следовательно меняется его длина) наибольшая длина (по горизонтали) передней части лошади от копыт до конца цилиндрической части= 0,115 m. Высота=0,13 m. Наибольший диаметр цилиндрического

1) Все рисунки исполненные разными художниками с различных предметов Академического Музея — кунсткамеры, числом в несколько сотен листов разделены были в свое время на несколько пачек, для которых были сделаны великолепные кожаные с золотым тиснением коробки в виде переплета. Ныне часть этих коробок хранится в Музее Академии Наук, часть в Императорском Эрмитаже.

10

отверстия = 0,043 m. Высота второй части (рога) = 0,188 m. Диаметр верхнего отверстия = 0,105 m. Диаметр цилиндрической части входящей в переднюю = 0,04 m. Весь первой части (лошадь) = 79 золотников, второй = 1 ф. 35 золотников.

Состояние предмета таково: уши обломаны и чинены; левое ухо лошади отломлено и утеряно; обе ноги отломаны и вновь приделаны при помощи вставленной в пустоту ноги металлической массы, закрепляющей стержень приклепанной, а не припаяной к туловищу. Обе части легко разъединяются. Скрепления обеих половинок передней части весьма прочно.

Гладкая блестящая поверхность сосуда украшена: резным и чеканным орнаментом, канелюрами, позолотой орнаментальных частей и когда то, в свое время, по-видимому камнями, эмалью или какими-либо вставками в глазах лошади, от которых остались теперь отверстия.

Общие формы лошадиной головы, шеи и передней части туловища скомпонованы эффектно и натуралистически правильно, без ошибок. Рисунок определенный, ясный, убедительный, но тот рисунок, который обычно свойственен художнику не ищущему, не изучающему формы, а остановившемся на понятиях выработанных долговременной практикой его предшественников, предшествовавшими изучениями форм. Ноги лошади несколько малы, коротки, анатомически неправильны и не красивы; по-видимому на них, как на деталь, мастером мало было обращено внимания; копыта чрезмерно велики. Голова лошади исполнена несколько сухо и при анатомически правильном общем построении схемы головы, некоторые детали ее страдают неправильностью, непропорциональностью и что характернее всего схематической обработкой, сухой, более близкой к ремесленной передаче живых красивых форм нежели прочувствованной, художественной трактовке. Изображения вен прорезано, по поверхности, резкими линиями. Зубы лошади исполнены схематическими прямыми наклонными в разные стороны. Характерно обработана грива лошади, в виде коротко обрезанных густых волос, тянущихся ровным ребром. Волосы намечены схематическими прямыми. Сверху на лбу — две пряди волос спускаются в стороны мимо ушей, средняя же часть — челка, связана высоким двойным узлом. Две длинных, пышных пряди заканчивают гриву у туловища и спускаются по обе сто-

11

роны туловища вниз, скрывая под собой концы широкой орнаментальной перемычки, обхватывающей грудь туловища.

Передняя часть груди лошади между шеей и ногами украшена широкой горизонтальной полосой, орнаментированной двумя извивающимися стеблями растения, расположенными почти параллельно между собой, с отростками в изгибах, несущими сердцевидные листья, на которых вдавлены углубления в обеих половинках. Фон вокруг растения насечен точками. Основа, от которой выходит стебель — густая, не стройная, пальметка обычного типа в позднеримском искусстве имеющая в своем основании два спиральных, соединенных между собою, кольца, необычной в классическом искусстве формы. Плетенка их двух полосок обрамляет орнамент сверху и ряд полушариков заканчивает его снизу.

Полоса, еще более широкая, обхватывает туловище лошади у основания шеи, она также украшена орнаментом совершенно аналогичной композиции и той же техники, с той лишь разницей, что два основных стебля сближены между собой и каждый изгиб имеет, кроме сердцевидного листа, трехчастый плод на стебельке (гроздь) более заметную чем здесь. Эта полоса с обеих сторон окаймлена рядом полушариков. Между параллельно расположенными основными стеблями ряд точек для заполнения пространства, как в первом случае ряд таких же точек вокруг — имеющих чисто декоративное значение. Орнаментальные части все позолочены.

Работа орнамента, его техника во всех частях несколько небрежная, не вполне выдержанная. Линии стеблей неровны, иногда прерываются, то утолщаются, то утончяются — что могло бы давать в некоторых случаях приятную игру — дает впечатление неуверенной руки мастера. Ряд шариков в каймах исполнены нажатием цилиндрического инструмента. Плетенка в верхней части первой полосы иной техники, она рельефно чеканная, в противоположность остальной части орнамента, исполненного в технике гравировки.

Позолота, лежащая на всех орнаментальных частях, наложена также небрежно, она занимает не только части, которые предназначены были для позолоты, но и значительно дальше заходят за границы этих частей, обрывистыми неровными края-

12

ми, как это и видно на прилагаемой таблице А. Кроме этих частей позолочены: лоб и шея у челюсти. Задняя часть ритона, вдвигающаяся в переднюю, на значительном своем протяжении покрыта мелкими довольно старательно исполненными канелюрами с мягкими ребрами, заканчивающимися у широкой орнаментальной полосы, расположенной под отверстием. Орнамент этой третьей полосы совершенно аналогичен во всех мельчайших подробностях рисунка и техники с предыдущими полосами.

Венчик отверстия, откинувшийся далеко в сторону от стенок сосуда, исполнен так: стенка сосуда плавно отгибается в сторону вниз, образуя правильную полукруглую, затем ломается под резким углом и, почти соприкасаясь с частью круговой, направляется вверх по наклонной почти до половины круговой. Повышаясь несколько над уровнем круговой заканчивается. Наружная сторона борта украшена профилевкой весьма обычной для металлических произведений поздне-римского времени, равно как и для произведений керамических. Две гладких полосы в разных плоскостях чередуются с орнаментальными так: сверху — гладкая почти с вертикальными стенками; ниже — ряд мелких полушариков, служащих переходом к следующей наклонной полукруглой, также гладкой, которая в свою очередь заканчивается четвертой полосой с обычными в классическом искусстве овами. Венчик позолочен.

Орнамент, аналогичный нашему, в виде извивающегося основного стебля с отростками в изгибах несущий трехчастый или сердцевидный лист весьма распространен в поздне-римской вазовой живописи красно-фигурной техники и в поздне-римской декоровке в металлическом производстве. Оставляя в стороне керамическую вазовую живопись, обратимся к предметам однородного, нашему предмету, производства. Весьма близкой композицией по общей идее и по расположению отдельных орнаментальных элементов, входящих в состав композиции, обладают две серебряных чашки известного Гильдесгеймского клада 1), на которых по внешней поверхности вертикальных стенок врезан орнамент совершенно тот же по своей основной мысли. Тот же общий извивающийся стебель, такие же отходящие в

1) Konigliche Museen zu Berlin. De Hildesheimer Silberfund, herausgegeben und erlautert von Erich Pernice und franz Winter. Berlin 1901. Табл. XVIII. Издания посвященные ему также:: Blume, Th.. Der Hildesheimer Silberfund. Hildecheim. 1906. Holzer, H. Der Hibesheimer antike Silberfund. Hild. 1870 и др.

13

сторону стебельки, несущие: одни — лист, другие — гроздь. Разница между этим рисунком и рисунком на нашем ритоне заключается в весьма незначительных особенностях, во первых: изгиб основного стебля в Гильдесгеймской чашке плавнее, мягче, у нашего же ритона круче, энергичнее, во вторых, в обработке листьев, а именно: на чашках листьям этим дана та же общая сердцевидная форма, как и на нашем ритоне, но края их обработаны полукруглыми наружу вырезками, придающему всему листу вид более близкого натуре, нежели листья у нашего ритона. И там и здесь гроздь, посаженная на соседнем стебельке, состоит всего только из трех шарообразных плодов. Единственная существенная разница в орнаменте этих двух предметов заключается лишь в самой технике, в одном случае более тщательной и сложной — в чашке Гильдесгеймского клада, в другом — несколько небрежной. Техника первого предмета, кроме того, имела в виду инкрустацию, которой заполнены листья, в технике второго — не было никаких стремлений к обращению к какому бы то ни было вспомогательному средству, кроме общей позолоты всей орнаментальной полосы.

Гильдесгеймский клад принадлежит римской эпохе, времени первых императоров и датируется первым веком по Р. X., быть может самым началом его.

Употребление рога, ритона, как сосуда для питья, известно с глубокой древности. По мнению некоторых народов сосуд такой формы имел силу отвращать худое влияние и поэтому распространение его известно в широких размерах. Формы его развиваясь, делятся на два вида, в одном случае пьют из него как из стакана, этому типу сосуда греки дали название керас (собственно рог изобилия), в другом — жидкость протекает через отверстие в остром конце и следовательно, чтобы держать жидкость в сосуде, надо было придерживать ее пальцем *) (в этом случае он называется ритон). Наш сосуд принадлежит к указанному первому типу, который в сущности и есть первоначальный, тогда как второй — более позднее видоизменение этого основного. На немногочисленных памятниках искусства, сохранившихся от различных времен, можем наблюдать употребление подобного типа сосудов. Самых

*) Происхождение и развитие форм ритона см.: Е. Saglio, E. Potter et Daremberg Dictionnaire des antiquites grecques et Romaines. t. IV рр. 865 — 868.

14

сосудов сохранилось также довольно большое количество и нет музея ими не обладающего. Но наибольшее количество из сохранившихся исполнены из глины, которые есть по-видимому лишь копии подобных сосудов из металла; последних же сохранилось мало, а форм, имеющих близкую аналогию с нашим совсем не много.

В наиболее богатом собрании ритонов в Лувре 1) (в Париже) имеется керамический расписной оканчивающийся головой лошади, сосуд, по общей форме близкий нашему, но имеющий у себя подставку — особенность весьма редкую для рога вообще.

По своим общим формам очень близкий ритон нашему находится в том же собрании 2). Найден он в одной из могил Армении. Судя по всем стилистическим признакам он относится ко временам глубокой древности, вероятнее всего IV в. до Р. X. и следовательно мало помогает дате нашего сосуда.

Близкий также по общим формам сосуд находится в правой руке статуи, находящейся в Palazzo dei Conservatori в Риме, но сосуд по-видимому заканчивающийся изображением другого животного. Затем можно указать целый ряд ритонов с изгибом близким нашему, но оканчивающимся изображением иных животных, например изображения на беотийских плитах, где пиршествующие держат в руках подобные же сосуды 4). Приводя более или менее близкие аналогии по общей форме нашему сосуду, имеющиеся среди памятников искусств разных народов, я далек от мысли искать в этих примерах основ для хронологического определения нашего памятника. Общий вид сосуда, воспринявшего еще в древнейшие времена животные формы, традиционно переходил из века в век, оставляя общие формы неизменными. Подвергались изменениям детали, способ и композиция декорации, видоизменялся таким образом орнамент и его обработка, а вместе с ними и технические особенности. В данном случае, эти изменения, главным образом и играют роль в определении даты сосуда. Общая, небрежная так сказать, ремесленная техника в выполнении и общего и

1) Salle Н. Сатр. 3555.

2) "Les, Arts". 1902 Janvier. Gaston Migeon. Musee du Louvre. page 18. 3) Изображена в книге Alessandro della seta "Religione et Arte figurata". Roma. MCMXII таблица между 192 и 193 страницами, фигура № 146.

4) Die Sammlung Sabouroff. von Ad. Furtwangler. І. в. рl. XXX-XXXII.

15

деталей, но еще со следами хороших традиций в рисунке, говорить за то время в римском искусстве, когда мастерство еще не окончательно упало, когда в нем были еще животворные начала постепенно вымиравшие, т. е. за время до IV е. по Р. X. Описанный орнамент на нашем сосуде должен быть поставлен по сравнению с орнаментом на Гильдесгеймских чашках в ряд произведений значительно более поздних нежели чашки — по указанным уже причинам — а так как Гильдесгеймский клад относится к I в. Р. X., то наш сосуд едва ли может быть отнесен к периоду ранее II в. по Р. X. Время происхождения его, таким образом, падает на II — III века по Р. X.

Торговые пути Римской империи, широкой сетью покрывшие всю Западную Европу и одинаково захватывающая русские равнины, как о том красноречиво свидетельствуют у нас многочисленные клады Римских монет, были тем путем, которым наш сосуд — произведение поздне-римской торевтики — попал в Украинские степи.

16

III.

Предметы из "случайных" раскопок кургана
близ с. Тишки Лубенского уезда.

В 1887 году в Императорскую Археологическую Комиссию поступили древние предметы из хищнических раскопок кургана в Лубенском уезде Полтавской губернии. Спустя несколько времени, по запросу комиссии, были доставлены Полтавским Губернатором краткие сведения об обстоятельствах и месте находки этих предметов 1).

Что касается обстоятельств находки, то можно сказать, что они относятся к разряду слишком обычных явлений в области русской археологии — явлений, известных всем и каждому хотя бы мало занимавшемуся археологией и лишь иногда любопытных с бытовой стороны. С этой именно стороны занимателен и предлагаемый случай. Житель села Тишки Лубенского уезда Жебель, служивший лет пятьдесят тому назад в Екатеринославской губернии, у какого то стодвадцатипятилетнего старика, имени которого он уже не помнит, слышал от последнего рассказ о том, что он, старик, родился и жил раньше в селе Хитцах Лубенского уезда и будучи еще подростком помнит, как во время какого-то нашествия на те места неприятеля (какого он, конечно, не помнит) местные жители собрали все свое ценное имущество, спрятали его "в глубоком погребе, на гори, над рекою Удаем, над которым насыпали кургане" 2). Вблизи того кургана, в урочище под именем "Городок", стояла в то время церковь, имущество которой — деньги и колокола в числе пяти штук, были сложены в находившемся при церкви пустом колодце.

1) Отчет Императорской Археологической Комиссии 1882-1888 годы стр. СС. Дело Имп. Археологич. Комиссии 1887 г. № 33. В дел имеются рисунки вещей. 2) Цитата — из донесения Полтавского Губернатора Археологической Комиссии от 22 Сентября 1887 г.

17

Рассказ этот не давал покоя Жебелю по приезде его домой и даже пятидесятилетняя давность не изгладила из его памяти остроты впечатления, произведенного рассказом земляка.

Жажда легкой наживы, обогащения были причиной того, что один из хороших памятников глубокой старины — курган пропал для науки. В конце 1886 г. Жебель начал раскопку кургана, добыв оттуда нижеописываемые древности. О каких бы то нибыло наблюдениях над устройством кургана и его особенностями, конечно, не может быть и речи — все пропало. Между тем курган был, видимо, не ограблен в древности и судя по наличности в нем предметов прекрасного стиля и отличной техники представляет собою не малый интерес. Судя по сообщению находчика, погребение кургана не было все захвачено, т. к. он указывает, что раскопка была остановлена им по случаю наступления зимы 1886-7 года. Все найденные там вещи, по его рассказам, лежали на глубине 3-х сажень. По-видимому эту глубину надо считать от поверхности кургана и вероятно от высшей его точки. Иначе ее трудно будет объяснить при обычном хищническом проведении беспорядочных ям. По его же признанию, других вещей, кроме сданных "по начальству" найдено небыло. Судя же по наличности их можно предполагать присутствие других, которые вероятно остались в кургане не извлеченными.

Местоположение кургана определяется так: близ села Тишки Лубенского уезда, на берегу р. Удая, на горе.

Императорская Археологическая Комиссия, выдав находчику в виде вознаграждения за доставку вещей двадцать рублей, передала вещи на хранение в Императорский Эрмитаж, где они и хранятся в настоящее время (в отделении классических древностей) 1).

Состав находки, в том виде в каком она дошла до Археологической Комиссии, следующий:

1) Две золотые орнаментированные пластинки.

2) Небольшой бронзовый котелок на ножке.

3) Обломки двух бронзовых сосудов (ситул).

4) Бронзовая дужка от котелка (ситулы).

1) Отношение Комиссии от 15 сентября 1890 года, за № 89¾76, в деле комиссии за № 33, 1887 года.

18

5) Две бронзовые стрелки.

6) Обломок железного прута (от копья).

7) Обломки большого железного копья.

При самом беглом осмотре перечисленных предметов в них сразу же замечается отсутствие многих частей, свежие изломы и другие особенности, свойственные такого рода добыче вещей.

Остановимся на более подробном осмотре указанных предметов.

Из двух золотых пластинок первая (табл. В. № 2-й), представляет собою несколько суживающуюся к одной стороне длинную, тонкую пластинку, законченную с трех сторон и оборванную с четвертой, более узкой. С двух противоположных, длинных сторон обрамлена широкой каймой с рельефными "овами" — общеизвестным орнаментом классически дорического стиля. В средней части внизу — изображение, подобное изображению, находящемуся на следующей пластинке, о чем будем говорить ниже, а за ним, т. е. выше — ряд очень схематизированных изображений, допускающих неограниченную возможность догадок. Края пластинки загнуты и носят следы прикреплений ее к какому-либо твердому предмету, напр. дереву, отнюдь не коже: в пробитых на разном расстоянии друг от друга дырочках изредка сохранились золотые гвоздики едва ли годные для прикреплений пластинки к ремню. Толщина пластинки весьма незначительна, поэтому рисунок на ней во многих местах сплющен, сдавлен, а сама она была в нескольких местах изогнута. Размеры = 0,092 х 0,047 и 0,042 т. Вес = 2 золотника.

Вторая золотая пластинка (Таб. В. рис. 3) о шести гранях-углах, слегка удлиненная, украшена рельефным, выдавленным с обратной стороны, изображением существа из мира крылатых насекомых. Схематизм в этом изображении доведен до своих высших пределов — на пластинке скорее возможно видеть просто орнаменты нежели передачу насекомого, в его реальных формах. Тем не менее изображение здесь цикады или кузнечика не подлежит сомнению. Изображение этого рода крылатых весьма часто встречается в древностях юга России периода грубо-условно называемого скифо-сарматским. Встречается оно как на пластинках различной формы, величины и назначения, так и, особенно, на нашивных на

19

одежду бляшках, как то можно видеть — укажу лишь экземпляры, заслужившие издания — на нашивных бляшках, доставленных из кургана Куль-оба 1).

О символическом значении этого изображения на указанных пластинках в связи с изображением кузнечика вообще высказался г. Стефани 2). В древнем искусстве указанное изображение встречалось часто, оно считалось даже священным и также считалось хорошим апотропеем.

В какой мере изображение нашей пластинки может выражать те же идеи, о которых говорит г. Стефани, решить затруднительно, но едва ли, в данном случае, можно видеть больше чем обычную привычку украшения предмета орнаментом скомпанованым из форм насекомого, тем более что формы насекомого так стилизованы и доведены в некоторых частях до такой схематичности, от которой один шаг в область отвлеченных линий геометрического характера.

О назначении обеих пластинок сказать что-либо определенное мы не имеем достаточно убедительных данных. При наличности правильно веденных раскопок у нас были бы достаточно обоснованные данные о положении предмета по отношению к костяку человека, а быть может и лошади, а поэтому нетрудно было бы сделать и соответствующее заключение. В настоящем же случае путем аналогий можно высказать лишь предположительные соображения. Первая из описанных пластинок, возможно, представляет собою часть лошадиной сбруи, именно налобника, подобного найденным в некоторых курганах юга России, например в Цимбаловой могиле 3) в Солохе 4) в Ильинецком кургане Киевской губ. 5); наш кусок соответствует его нижней части. И та и другая пластинки, однако, с успехом могли служить и другим целям.

1) Изданы: Древности Босфора Киммерийского таб. XXII. № 20 и 21. Равно Antiquites du Bosphore Cimmerien? reeditees... par Salomon Reinach, p. XXII, № 20 и 21.

2) Отчет Имп. Археологической Комиссии за 1865 г. стр. 84 и за 1870 и 1871 г. стр. 54-55. А равно за 1870 стр. 86 и 1864 г. стр. 131.

3) Толстой и Кондаков. Русские древности в памятниках искусства, вып. 2-й. стр. 115 рис. 99 и стр. 117, рис. 101.

4) jahrbuch des Kaiserlich Deutschen Archaologischen Jnstituts. 1913. 3. 8. 220.

5) Сборник археологических статей, поднесенный Графу А. А. Бобринскому СПБ. 1911. табл. III. и стр. 53. (Статья Б. В. Фармаковскаго: Золотые обивки налучий из курганов Чертомлыцкого и Ильинецкого).

20

Размер = 0,07х0,05 m. Вес = 2 золотника; ширина загнутого края с дырочками для гвоздей, подобными дырочкам на пластинке предыдущей, = 0,006 m.

Бронзовый котелок на расширяющейся к низу ножке. (Рис. № 1). Полушаровидная верхняя часть котла с утолщенным краем снабжена двумя кольцевидными ручками, укрепленными на двух противоположных пунктах борта, в вертикальном направлении; каждая ручка украшена тремя напаянными, неправильной формы, шариками. На внешних стенках сосуда, под вертикальными ручками, укреплены выступающие в стороны, несколько кверху, овальные дужки. Работа сосуда грубоватая, небрежная; ножка представляет собою расширяющейся раструбом к низу цилиндр, состоящий из двух частей — нижней вставленной в верхнюю.

Высота котелка, без ручек = 0,17 m. Наиб. диаметр отверстия — 0,212 m. Высота. ручек = 0,043 m.

Высота ножки = 0,064 m. Наиб. диаметр основания = 0,09 m. Толщина борта (расширенной части), колеблется около 0,01 m. Толщина стенки сосуда — 0,003-4 m.

Обычно встречаемые в древностях так называемого скифо-сарматского периода бронзовые и медные котелки имеют значительно большие размеры, при подобной же форме. Размеры, подобные нашему, встречаются значительно реже.

В чрезвычайном обилии и разнообразии форм котлов, встречаемых в южнорусских степях, в Сибири и особенно в Китае, к сожалению, до настоящего времени, никто не пытался разобраться с той внимательностью, какой бы того заслуживал предмет; и до сих пор остаются не ясной ни эволюция их форм, ни влияние среды и обычаев народа, несомненно сказавшихся на развитии этих форм. Одновременно ли существовали типы котлов на одной ножке центральной и с тремя укрепленными сбоку; в одной ли местности или разных употреблялась та и другая форма? Какие обстоятельства содействовали появлению подобных котлов и какие — появлению с непомерно развитой верхней частью, напоминающей скорее цилиндрический сосуд, каковые встречаются изредка на севере России и часто в Китае. Все эти вопросы остаются пока неразрешимыми.

21

Фрагменты двух бронзовых сосудов, по-видимому обычной формы ситулы, в виде тонких пластинок, с массивным (по отношению к пластинкам) бортом сверху, в виде плоской горизонтальной ленты, с наружным острым краем и более тупым внутренним. Под самым бортом, с внешней стороны сосуда, проведено три углубленных параллельных между собой и бортом черты. Судя по наклону стенок, сосуд этот был глубоким. На основании же промеров, произведенных над обломками от борта сосуда, диаметр отверстия его достигал до 0,20 m. Один из обломков этого сосуда имеет вверху на борту два круглых кольца вертикально расположенных с продетыми в них концами обломанных дужек (См. Табл. В. № 1).

Кольца выходят из стенок сосуда, в виде продолжения больших стеблей красивой пальметки очень тщательно и тонко вырезанной на внешней поверхности стенки сосуда, у борта. Рисунок пальметки с характерными боковыми завивающимися усиками и мелкими стеблями хорошо известен в памятниках искусства классического, как греческого, так и римского, в различных отраслях художественной индустрии 1). Весьма близкие примеры применения пальметки, подобной нашей, можно наблюдать как на предметах металлического производства, так и в росписи керамической. В последней наиболее близкие рисунки можно встретить в произведениях греческих IV-III вв. (до Р. X.) 2).

Наш сосуд, имеющий такую характерную орнаментальную деталь, мог принадлежать тому же времени и во всяком случае не позже III или начала II-го века до Р. Хр.

Сохранившиеся обломки двух дужек, продетых в описанные кольца, представляют собою четырехугольные пруты до 0,01 m. толщины, изогнутые на концах в форме крючка с утолщающимся грушевидным стерженьком и шляпкой, сидящей сверху на тонкой шейке.

Следующий, довольно значительный обломок бронзового же сосуда с тонкими стенками и хорошей на них патиной, принадлежим если и другому сосуду, то все же равной предыдущему величины, т. е. имел диаметр = 0,20 m.

1) Daremberg, Saglio et Pottier, Dictionnair des antigaites grecgues et Romaines... t. IV. р 1359. V. Lemotsitula.

2) См. напр. образцы, приведенные в книге Alois Riglr, Stilfragen. Crundlegungen einer geschichte der Ornamentik. S. 246-247, рис. 127-128 и другие.

22

Круглое днище одного из сосудов равняется по диаметру 0,125 m.; в средней его части выдавлен кружок.

Следующий предмет — бронзовая дужка от котелка, быть может представленного последним описанным обломком, а быть может и от другого сосуда. Это четырехгранный прут, подобный прутьям предыдущих дужек, с одним сохранившимся концом, другим обломанным. Конец крючка, подобно предыдущим дужкам, снабжен грушевидным утолщением и шляпкой сверху, с совершенно аналогичными же профилями.

В настоящее время расстояние между концами дужки = 0,157 m. Этот размер определял бы диаметр отверстия сосуда, если бы возможно было думать, что дужка не изменила своего первоначального изгиба. Между тем, в средней части дужки имеется небольшой изгиб несколько изменяющий общую круговую дужки, а в месте изгиба, на наружной грани ее, находится ряд поперечных трещин, разрывов, которые могли получиться лишь при условии сгиба дужки в наше время или вообще тогда, когда металл под влиянием многовекового пребывания в земли потерял свою мягкость и не мог выдержать нажима. Поэтому думаю, что диаметр сосуда был несколько больше указанных размеров и имел от 0,18 до 0,20 m. К каковым цифрам привело нас и измерение обломка края сосуда. Видимо, дужка принадлежала сосуду вышеописанного обломка.

Бронзовые сосуды, аналогичные нашему, рассеяны по всему лицу южной Европы и России в пределах влияния классического мира. Между прочим, находятся подобные же дужки с одной стороны во Франции 1), с другой в Далмации 2) и во множестве на юге России.

Две бронзовые небольшие стрелки, без рюмочки, с гладкими гранями и уже обломанными бородками на концах ребер. Острия обломаны.

Обломок железного круглого, в поперечном сечении, прута; состоит из двух кусков, длиною оба = 0,26 m. при диаметре = 0,02 m. Он представляет собою не что иное, как стержень копья.

1) В Montcornet (Aisne) См, Gazette archeologique, 1884 г. р1 37. раgе 231, 261, 332.

2) В Novi i Vinodolu. Cm. Viestnik Hrvatskoda Arheloskoga drustva, Nove serije godina 1895 г. ( статья г. Brunsmida стр. 152 рис. 95).

23

Часть железного копья (состоит из четырех кусков) с ребром по длине и трубчатым стержнем. Длина остатков — 0,208 m. Ширина в самом широком месте = 0,04 m.

Этими обломками заканчивается "случайная находка" в бесславно погибшем кургане.

Из вышеприведенных обстоятельств, сопутствовавших находке, ясно видно, что все предметы из кургана не только не извлечены, но и не могли быть извлечены оттуда, по указанным уже соображениям. Поэтому, оставшийся недограбленным курган следовало бы исследовать. Зная насколько грабитель, помощью своей вертикальной или боковой лазейки, воронкообразной или цилиндрической формы, мог проникнуть в обрушившуюся камеру мы можем предположить, что им не были захвачены многие части могильной ямы или камеры. Да и сам автор предприятия говорит о неокончательном "исследовании".

Кроме недограбленного кургана, насколько мне не изменяет память, близ того же села имеется еще несколько курганных насыпей, разбросанных по полям. Припоминаются мне даже большие насыпи, замеченные мною в одну из поездок в этих местах. Во избежание повторения могущих быть нежелательных "исследований" этих насыпей, со стороны местных жителей, ищущих обогащения в таинственных, для них, недрах курганов, на последние следовало бы обратить внимание местным археологическим учреждениям, в особенности на те, во многих случаях уже исчезающие насыпи, которые подвергаются распашке. Ведь настоящий случай грабежа кургана не единственный в нашей местности. Это один из многих сотен за последние десятилетия.

Время, к которому возможно было бы отнести описанные нами предметы, может быть указано на основании ближайших аналогий лишь приблизительно в пределах времени двух веков от четвертого до второго до Р. X.

Отсутствие в нашей находке характерных для определенного времени предметов, позволивших бы указать точную дату наших, заставляет нас воздержаться от более решительного определения.

Современное же состояние вопроса о датировке наших южнорусских древностей, — среди которых имеются предметы близко

24

стоящие и по стилю и по технике к нашим находкам — вопроса, получившего в последнее время новое обоснование, не может считаться окончательно решенным, и, следовательно, не может дать нам основания для более точных определений наших предметов чем указанные ІV-II в.в. до Р. X.

Описанные предметы и остатки таковых, принадлежат тем памятникам искусства и быта глубокого прошлого, которые частью привозились в наши места из стран далеких, из культурной Греции, частью по-видимому, изготовлялись на месте, здесь, в украинских ныне степях. Древние обитатели этих мест, которым принадлежали описанные вещи и соседи этих обитателей, в период времени с ІV в. до Р. X. и до IV в. по Р. X. оставили в наследство нам неисчерпаемые сокровища своего материального богатства и духовного, своей "полуварварской" культуры с обильными влияниями классической. Но, пока такими сокровищами мы плохо пользуемся. Не только не изучены те предметы, которыми из года в год заполняются музеи, но и не изданы. А бесчисленное множество молчаливых холмов, теряющихся на горизонте украинских полей, степей, укрывающихся в перелесках и полянах, хранят в себе разгадку темного прошлого, опутанного сетью домыслов. К этим ценнейшим сокровищам лихорадочно подкрадываются цепкие руки несчастного грабителя, движимого неудержимым желанием легкой наживы и бесследно уничтожающего строку за строкой, страницу за страницей самой значительной, самой богатой и самой ценной книги глубокого прошлого.

В этих курганных насыпях, в этих сокровищницах, нам, конечно, важны не материальная ценности, "не злато и срибло", а отражения, штрихи и отпечатки на них тех культурных достижений, какими обладали народы их оставившие. По ним мы воссоздаем обычаи и нравы, религию и право, словом всю культуру наших предшественников.

Задача охраны, исследования, изучения, издания и популяризации этих памятников по праву принадлежит тем местным ученым силам, которым прошлое своей родины и ближе и дороже, нежели людям отдаленным.

Их очередь наступает теперь в области исследования прошлого своей родины.

Николай Макаренко.

Табл. А.

Highslide JS
Серебряный ритон случайной находки 1746 года "в Кропивянской сотне
Переяславского полку". Сбоку.

(Императорский Эрмитаж).

С. М. Прокудин-Горский. Спб.

 

 

Табл. Б.

Highslide JS
Серебряный ритон случайной находки 1746 года "в Кропивянсной сотне
Переяславского полку".

(Императорский Эрмитаж).

С- М. Прокудин-Горский. Спб.

 

 

Табл. В.

Из Кургана у с. Тишии Лубенского уезда. (Императорский Эрмитаж).

С. М. Прокудин-Горский. Спб.

 

 

Highslide JS
Серебряный ритон случайной находки 1746 года "в Кропивянской сотне
Переяславского полку". Общий вид.

Highslide JS
Серебряный ритон случайной находки 1740 года. Верхняя часть.
По рисунку "учителя Грекова".

 

 

Highslide JS
Серебряный ритон случайной находки 1746 года. Передняя часть.
По рисунку "учителя Грекова".

Highslide JS
Бронзовый сосуд из "случайных" раскопок кургана у с. Тишки
Лубенского уезда.

 

 

21

Полтавская милиция в 1806-7 г. 1)

В начале прошлого века, в тяжкие годы борьбы с Наполеоном I, правительство решило организовать временные ополчения или милиции. Император Александр I, в манифесте своем от 30 Ноября 1806 года, указав на причины, побудившие правительство прибегнуть к этой мере, указал и те основания, на коих должна организоваться милиция. В манифесте Государь обращается к российскому дворянству, а также и к другим сословиям, призывая их стать на борьбу с врагом. "Вероломство общего врага, попирая святость трактатов и прав народных и, угрожая опустошением всей Европы, побудило нас напоследок восприять оружие на подкрепление государств, нам сопредельных".

"При столь трудных обстоятельствах, обращаемся мы с полною надеждою к знаменитому сословию благородного дворянства империи нашей, службой и верностью на ратном поле и величайшими пожертвованиями жизнью и собственностью положившего основу величества России, к сему сословию, которое примерами геройства воспламеняло и руководствовало и все прочие сословия государственные, достохвальные во все времена сочувствовавшие к спасению, защите и славе отечества нашего".

Вся Россия делилась на 7 областей и каждая область заключала в себе 7 или 5 смежных губерний. Все области, в которые входило 31 губ., должны были выставить войско численностью 612 тыс. ч. Полтавская губерния, вместе с Киевской, Херсонской и Екатеринославской составили 6-ю область и численность милиции была определена в 59 тыс. человек. В частности, Полтавская губерния должна была выставить в милицию 26 тыс. ч. Главнокомандующие областными земскими войсками назначались Высочайшею властью, а командующие земским губернским войском избирались дворянством из среды своей и если не было канди-

1) Статья составлена по архивным данным, хранящимся в архиве Полт. депут. собрания (№ 31, 32 1806 г.).

22

дата, могущего занять это место, то назначался главнокомандующим. Ополчение или как называлось оно еще "губернским земским войском" делилось на 7 бригад и каждая бригада состояла из трех батальонов. При каждой бригаде был майор, адъютант, квартирмейстер и казначей. Бригада была разделена на отдельные части по тысяче человек, которыми командовали тысячники, тысячи делились на сотни, сотни на полсотни. Начальниками бригад были подп. Райзер, Чернов, майор Паскевич, Кучеров, Коновалов, Бальзамена и полк. Ломиковский. Все эти лица избирались дворянством из своей среды. Всех же служащих в милиции было 432 чел.

Все ополченцы должны быть снабжены платьем, деньгами и провиантом на три месяца и 3 р. денег. От 24 душ избирали одного. Помимо этого, все жители, имевшие у себя ружья, тесаки, сабли, пики и другое какое-либо оружие, которое было годно на вооружение, согласно этому манифесту, приглашались к пожертвованию его на нужды ополчения. Принимались в возрасти от 20 до 46 лет. Так должна быть организована милиция.

4 Декабря 1806 г. был издан манифест на имя Полтавского губернского предводителя дворянства гвардии капитан поручика М. М. Милорадовича.

"Из манифеста и инструкции данной малороссийскому генерал-губернатору усмотрите вы основания, на коих признал я нужным на время настоящей войны для внутренней обороны отечества и для отражения неприятеля в случае вторжения его в пределы Наши, учредить на особенных правилах временную милицию.

Сия чрезвычайная мера Приемлемая по необходимости обстоятельств, требует отличного усердия и деятельности. Все сыны Отечества призываются содействовать в ее исполнение.

Дворянство Российское, обыкшее предшествовать другим состояниям в любви и обороне отечества, здесь покажет новые опыты рвения своего к пользе общей.

Быв призваны доверием Полтавского дворянства на степень губернского его маршала, вы здесь наипаче оправдаете сие звание действительным и ревностным исполнением всех обязанностей в деле сем на вас возлагаемом. Поветовые маршалы последуют вашему примеру.

23

Признательность отечества и особенное Мое благоволение будет справедливым и непреложным возмездием всех усилий ко благу общему устремленных.

В С.-Петербурге декабря 4 дня 1806 г. Подлинное подписано Собственною Его Императорского величества рукою тако:

АЛЕКСАНДР.

Рескрипт на имя губернского предводителя дворянства, указывая на заслуги дворянства вообще, подчеркивает ожидания в настоящем деле, созыве милиции на защиту Отечества. Малороссийскому генерал-губернатору была дана 4 дек. 1806 г. очень подробная инструкция, состоящая из 28, регламентирующая деяния администрации края, по организации милиции в губернии. Интересно, что рескрипт был получен губернским предводителем дворянства, а не начальником края, что возможно объяснить желанием правительства выразить свое сочувствие дворянству и ожидание от него успешной организации земского войска. Этой инструкцией предписывалось созвать собрание дворян не позже 10 дней со времени получения манифеста.

Генерал-губернатор кн. Куракин получил очень подробную инструкцию. По получении ее, было созвано дворянское собрание, занятия которого начались 25 Декабря и окончились 1 Января 1807 г. Всех дворян, принимавших участие в дворянском собрании, было 495 ч. и это было самое многолюдное собрание со времени учреждения Полтавской губ. Кн. Куракин остался доволен, что съехалось достаточно дворян и выразил им свою признательность и удовольствие за поспешность, с каковою прибыло для исполнения велений Августейшего Государя Императора" 1). Таким образом, все праздники были проведены в занятиях и это был единственный случай, когда в такой большой праздник были назначены занятия, чего никогда не было ни прежде, ни впоследствии. Князь А. В. Куракин счел долгом своим, что было в обычае того времени, обратиться с воззванием к Полтавскому дворянству, указав ему на важность созыва милиции. В этом воззвании князь указывает и на заслуги дворянства. Он писал, что он счел долгом выразить "свое чувствование и образ истинных мыслей" и указывает, что дворянство примерами геройства воспламеняло и руководствовало и все прочие

1) Списки дворян см. Архив депут. собрания 1806 г. № 34.

24

состояния Государственные, достохвально во все времена соучавствовавшие в спасении, защите и славе отечества и по незабвенным опытам любви к отечеству и верности к престолу оказанным, в отдаленные и настоящие времена дворянством российским и известной готовности его, во всякое время, когда служба его, общему добру нужна и надобна, по первому от самодержавной власти не щадить ни труда, ни самого живота для службы Государственной". Затем, после длинного этого воззвания, кн. Куракин очень подробно распределяет занятия дворянского собрания, указывая на каждый день, какие именно дела должны были обсуждаться. Это тоже был обычай того времени, а лучше сказать, закон, установленный еще при Екатерине II, когда был издан "Обряд выборам" очень подробный и впоследствии, при кн. А. В. Куракине, в бытность его генерал прокурором, им был несколько сокращен. Дворянское собрание обязано было из своей среды избрать начальника губернского земского войска. Выбор его пал на небезеизвестного государственного деятеля того времени, помещика В. С. Попова, незадолго поселившегося в пожалованной ему Решетиловке. В. С. Попов (1744-1822) происходил от древнего польского рода. Поступив в военную службу, он обратил внимание кн. Долгорукова Крымского, у которого был правителем канцелярии. После смерти Долгорукова, покровителем его был кн. Потемкин, делами которого он заведовал. Вместе с ним был под Очаковым, где получил генеральский чин. После кончины своего покровителя кн. Потемкина, он был назначен заведующим колыванскими и нерчинскими заводами, а также горным корпусом и кабинетом. При Павле I был президентом камер-коллегии. При Александре I был членом Государственного Совета, где был председателем департамента гражданских и духовных дел. Это был "добрый и великий пан", как говорили о нем крестьяне.

На него и пал выбор дворянства. В. С. Попов, видимо, не принимал участия в дворянском собрании, так как прислал письмо на имя губернского маршала (предводителя), помеченное 29 Декабря 1806 г., оно указывает, что он был в это время в Решетиловке. В. С. Попов был очень обрадован этим избранием и вниманием к нему дворянства, что и выразил

25

в письме своем: "Ничто не могло быть для меня приятнее, как должность, которой благородному обществу Полтавской губернии, благоугодно было меня удостоить, препоручая мне начальство земского губернского войска. С благоговением повинуюсь я велению собратий моих и, вступая в служение на меня возложенное, вас же, Милостивый Государь, покорнейше прошу быть изъяснителем благодарнейших моих чувств благородному Полтавскому обществу за отличную честь мне деланную. Все мои старания, все силы устремлены будут к единому предмету, чтобы оправдать лестную его ко мне доверенность и столь же ожидаю, его же благосклонного содействия и помощи".

Начальником 6 области, в состав которой, мы уже сказали, вошла Полтавская милиция, был назначен генерал-фельдмаршал Александр Александрович Прозоровский 1).

В. С. Попов не долго пробыл в должности начальника милиции. В начале 1807 г. он, по высочайшему повелению, был вызван в Петроград и Император Александр I предоставил Главнокомандующему самому избрать начальника милиции и выбор генерал-фельдмаршала Прозоровского остановился на генерал-майор Павле Дмитриевиче Белухе-Кохановском, как известным ему "по усердию к службе", который и вступил в должность 12 Марта 1807 года. Помимо начальника милиции, дворянское собрание должно было избрать из своей среды и на другие низшие должности, как тысячных, начальников бригад, пятисотенных командиров и сотенных и др. На эти должности избирали не только военных чинов, но и гражданских чиновников. Этим должностным лицам, собрание назначило жалование: командующему милицией 2400 р. ас., бригадному начальнику 1580 р., батальонному — 940, сотенному 520 р., пятидесятнику около 300 р., аудитору 302 р. и т. д. Но с таким постановлением не согласился начальник области.

В своем отношении, от 28 Февраля 1807 года, он предложил маршалам внушить начальникам, что "служба в милиции с собственным даже пожертвованием преподает им

1) А. А. Прозоровский (1732-1809), принимал участие в семилетней войне, а первой турецкой и в покорении Крыма. В 1780 г. б. Орловско-Курским наместником. В 1790 г. главнокомандующий в Москве и сенатор. Был начальником Смоленской дивизии. В 1797 г. Император Павел I уволил его в отставку. В 1808 г. был главнокомандующим в войне с Турцией. Умер в лагере, близ Мачина.

26

вернейшие способы обнаружить на самом деле истинную любовь к отечеству и верноподданическое усердие к своему Государю". Он предлагал доставить ему списки чиновников, избранных в милицию, которые действительно нуждаются в пособии и не назначать пособия тем, кто имеет недвижимое имущество, дающее доход. Так, он не считал возможным платить жалование поветовому начальству, имеющему от 200 до 300 д. крестьян, тысячному, имеющему около 120 д., пятисотенному около 80, сотенному 40 и пятидесятнику около 20 д. крестьян. "Всем этим лицам, писал Прозоровский, производить жалование, кажется, уже не прилично, судя по цели учреждения милиции".

Дворянское собрание порешило собрать "от собственных стяжаний" на милицию, на жалованье чиновников средства по числу владеемых ревизских душ, что составило 120390 р. 1). Все эти средства должны быть внесены в течение полугода, с 1 Января по 15 Августа 1807 г.

Но, помимо этого, дворянство "исполнено будучи отличного усердия и ревности ко благу отечества и готовое усилиями своими в том оправдать ожидание всеавгустейшего Государя Императора, открыло еще в собрании и подписку на пожертвование каждого по части сего учреждения".

Подписка дала большую сумму — 33080 р. 50 к., которую дворяне обязывались внести на милицию. Помимо этого, дворяне обязались наделить ратника шпагой, штыком, дать две казачьих сабли, два ружья, 10 четв. круп. Помещик над. сов. Базилевский, пожертвовал 5 тыс. (нужно думать, что это был Федор Федорович Базилевский из Хорольского уезда). Много позже, дворяне и другие сословия обязывались доставить медные котлы, кожаные или деревянные баклажки для воды, сухарей на 10 дней и "снабзаки" для ношения их и фуры, запряженные парой волов. Все эти вещи должны быть пожертвованы; если же не будут пожертвованы, то решено собрать средства раскладкой взноса по числу ревизских душ. Гадячское же дворянство порешило обложить по 3 к. ревизские души для покупки фур с

1) По уездам так были распределены взносы: Полтавский 9860 р., Константиноградский — 9550 р., Кобелякский — 5135 р., Кременчугский — 5705 р., Золотоношский — 9425 р., Переяславский — 7260 р., Пирятинский — 11555 р., Прилукский — 12680 р., Роменский — 7700 р., Гадячский — 6775 р., Зеньковский — 4240 р., Миргородской — 7960 р., Лохвицкий — 7940 р., Лубенский — 5430 р и Хорольский — 9175 р.

27

с волами, а на приобретение вещей по 12 к. Помещики В. П. Кочубей, Кохановский, Янович, Левенец, пожертвовали несколько пар волов с фурами.

Кн. А. Б. Куракин прислал губернскому маршалу М. М. Милорадовичу статистические данные о сословиях в губернии, а также, составленное им разчисление количества ратников для составления милиции. Вот статистические данные о сословиях в Полтавской губернии:

Из этого количества сословий, необходимо было взять в милицию, считая одного с 24 душ, 26000 чел., но кн. Куракин составил расчет на 985 ч. более, считая это необходимым для пополнения милиции, на случай болезни или смерти ратников.

Набор ратников был предоставлен уездным предводителям. Но при наборе встречались недоразумения, а также недовольство мелкопоместных дворян.

В то время, нередко помещики переводили своих крестьян из одного имения в другое, что делалось в виду необходимости увеличить рабочую силу. Иногда, впрочем, переводились не временно, а на постоянное жительство.

Так, помещик Зеньковского уезда, тайный советник М. Миклашевский перевел своих крестьян из села Камышей (497 д.) в Екатеринославскую губернию, помещик села Павловки, того же уезда над. сов. Николай Акацатов, 324 д. перевел в Херсонскую губернию, майорша Мавра Мартынова также перевела крестьян, а потому и было затруднение, брать ли с них ратников, что, впрочем, разрешил кн. Куракин, предписавший не брать только с тех крестьян, которые исключены Казенной палатой.

1) Ратников было взято с помещичьих крестьян 12048, с казаков 11467, с казенных крестьян 1446, остальные с мещан, однодворцев и казенных поселян.

28

В Полтавской губернии было очень много мелкопоместных дворян; в этом отношении она была одной из первых в России. С этих дворян, владевших менее 15 д. взималась плата. Так, в Миргородском уезде взималось до 5 р. Дворяне этого уезда жаловались и писали, что и таковое расположение к одному угнетению нас в имениях недостаточных, учинено помещиками единственно токмо для убавления ими себе должного с них платежа. "В Полтавском уезде платили, имевшие менее 16 д. 3 р. В Роменском уезде от 1 р. и более и т. д. Это неудовольствие среди мелкопоместных дворян вызвало распоряжение министра внутренних дел, по которому мелкопоместные соединялись в участки и отдавали ратников по жребию, не получая за это никакого вознаграждения.

На милицию было пожертвовано 303843 р. 50, считая тут пожертвование деньгами на выдачу жалованья, на обмундирование 1) и т. п.

Что же касается пожертвований остальных сословий, то мы имеем мало сведений. Начальник области генерал Прозоровский, выражал свою благодарность Белухе-Кохановскому и его ревностному помощнику, Полтавскому уездному предводителю С. Левенцу. Упомянем еще о пожертвовании нескольких лиц.

Так, инспектор Врачебной управы пожертвовал аптекарские препараты и хирургические инструменты, кременчугский гражданин Пономарев принял на свой счет починку и исправление орудий "в знатном количестве", хранившихся в Константинограде.

Еще отмечает генерал Прозоровский пожертвование городских обывателей (каких неизвестно) артельных денег по 2 р. на каждого ратника, что сделало раньше и дворянство. Казачье

1) У Гарнавского в его статье: "Сто лет назад. Милиция в 1806-1807 г. и пожертвования на нее, сказано, что Полтавская губерния пожертвовала 84972 р. и 4 червонца. Здесь, видимо, счет идет на серебро, а на ассигнации выйдет более 200 тыс. Но цифра эта не точна; видимо, многие пожертвования не были приняты во внимание или не были известны автору, который пользовался только газетами ("Московские Ведомости" и "Петербургские Ведомости", где печатались сведения о пожертвовании. Рус. Архив 1904. № 8, стр. 345.

В том же дворянском собрании, дворянство желая "не лишить участвования при столь важном на защиту и пользу отечества случае, поставку в земское войско и от мелкопоместных, имеющих от 10 до 20 д. был поставлен натурою ратник, а прочие владельцы, из крестьян которых не был избран этот ратник, обязаны были заплатить поставщику 2 р. 50 к., который обязан одеть ратника приличным образом, снабдить его пикою, заготовить нужный провиант на 3 месяца, дать ему в счет жалованья 3 р. и etc. Вооружение ратника, снабжение его сухарями, деньгами (3 р.) стоило 35 р. Многие покупали сукно, но это было запрещено и одежда должна быть обыкновенная, крестьянская "Хотя это и похвально, читаем в высочайшем указе, но в отвращении излишней роскоши и издержек, такие снаряжения запретить".

29

общество, да и другие, жертвовали не мало на снаряжение ратников из своей среды, но установить точную цифру этих пожертвований, трудно за отсутствием данных.

9 Марта 1807 г. издан высочайший рескрипт главнокомандующему областными земскими войсками. "... Не тщетно уповали мы, читаем в этом рескрипте, что в трудном положении дел, Отечество Наше в любви и преданности верных сынов своих найдет сильные способы к обороне его и отражению неприятеля. События оправдали наши надежды. В краткое время земское ополчение доведено уже до нарочитой степени устройства. По первому воззванию, все сословия, государство составляющиеся, двинулись единым духом отечественныя любви и соединили усилия их на пользу общую. Опыты усердий и пожертвований, при сем оказанные, пребудут незабвенным памятником, знаменующим истинную силу России, когда враг оскорблять ее дерзает.

Сам Бог благословил усилия, доверием к промыслу Его и любовью к отечеству одушевляемые.

Среди подвигов внутреннего ополчения, армии наши действуя со свойственною им храбростью на отражение неприятеля, положили преграду быстрому его устремлению на пределы наши. Сверх многих частных дел, где победа склонялась на пользу нашу, двукратно на полях при Пултуске и Эйлау, он сильно поражен был победоносным нашим оружием.

Богу всемогущему, тако поборающему правде возслав со всеми нашими верными подданными хвалу благодарения, Мы признали нужным в настоящем положении обстоятельств, когда вид военных происшествий поражением неприятеля изменился, поставить и внутреннее наше ополчение в надлежащую соразмерность с успехами нашего оружия и находя, что для подкрепления армий наших достаточно будет вооружить и приготовить к движению одну третью часть сего ополчения".

По инструкции, данной Главнокомандующему, надо было поставить одного рекрута с 57 душ, что составит 11355 чел. Эта третья часть милиции называлась "подвижною или служащею милицией". Помещикам предоставлено было право самим избрать ратников, не смотря на рост их, лишь бы обладали здоровьем и были бы способны к службе в милицию. Сообразно этому

30

числу, нужно было избрать и начальников. Несколько Месяцев спустя, 27 Сентября того же года, милиция, по случаю заключения мира с Францией, была распущена, а в июле 1808 г. повелено бы годных к службе ратников отправить для укомплектования армии в полки артиллерийские, понтонные и пионерные роты, а помещики получили за них рекрутские квитанции. Всем участникам в ополчении были розданы медали на владимирской ленте, а тем, кто был в сражении на георгиевской, а ратникам серебрянные на той же ленте. Чиновники получили право носить мундир той области, где они служили. Таким образом, ополчение существовало недолго, часть его с июля 1807 года была в отряде генерала Рота, а другая у генерала Жевахова и оно не успело, за краткостью времени, развернуться, и принять участие в военных действиях.

И. Ф. Павловский.

 

1) Вот данные о пожертвованиях: на первую милицию поступило 26179 ч.; было доставлено муки 19614 четв., круп — 1819-7 ¼ гарн., деньгами 76596 р. не внесено круп 22 чет. и денег было 1961 р.

Во вторую милицию поступило 11370 чел., артельных деиег 12784 р., котлов 752. В жалованье определено по 15 Марта 1807 г. 60195 р. — 20 к., поступило в приход 57709 р. — 90 ¼ к., на вторую еще 2492 р. — 23 ½, не было внесено 2485 р. — 29 ¾ к. (Арх. Г. Правл., св. 59, № 366).

2) От городских обществ уездных городов поступили пожертвования: от Прилукской городской думы — 921 р. — 50 к.; от Прилукского мещанского общества оружие на 66 ратников и по 3 р. на каждого. Зеньковское выставило 85 ратников и 3 р. на каждого деньгами, Роменское — 22 ратника и 3 р. деньгами, Константиноградская ратуша 5 ч. и 15 р., муки 3 чет. и круп 2 четверти 6 ½ гарнцев, Лохвицкая городская ратуша 11 человек... (Арх. Г. Правл. 1806 г. № 316.

31

Село Жуки, Полтавского уезда.

Село Жуки, Тахтауловской волости, находится к западу от Полтавы, в 10 верстах, и расположено в лесистой широкой долине, утопающей в роскошной зелени трав и цветов. В долине изстари ютится обширный пруд.

Время основания этого села в точности неизвестно. Известно только, что в 1641 году, 26 апреля, когда был убит в Чугуеве гетман Яков Остряница 1), то Тимофей, Федор и Александра Жученки, дети Ивана Жука, жившего в начале XVII столетия, переселились оттуда вместе с Искрами в Полтавщину, будучи сами выходцами из-за Днепра, где, с позволения коронного польского гетмана Станислава Конецпольского, заняли разные "вольные грунта"; между прочим, Конецпольский позволил им селиться слободою под Полтавою. Очень может быть, что такою "слободою" поселено было теперешнее село Жуки, сохранившее в своем названии фамилию его основателей 2).

Тимофей Жученко вскоре после описанного переселения умер, а Федор Жученко, который, по словам Кочубея, — "еще перед войною Хмельницкого бывал с отцом своим паном Иваном Жуком в хвалебных военных против татар оказиях", — осенью 1659 года избран был полковником полтавским и занимал этот уряд с перерывами до 1691 года. Что же касается до Александры Жученковой, то она в 1679 году была уже игуменьей Великобудищского женского монастыря, находящегося ныне в Зеньковском уезде, Полтавской губернии. Дальнейшая судьба ее нам неизвестна. При гетмане Иване Самойловиче Федор Жученко был уже стариком: в универсале 1682 года читаем, что гетман "респектуючи на старинные в

1) Остряница, известный по казацким летописям гетман, воевавший с поляками в 1638 году, по своему происхождению был казак из г. Остра (на р. Десне, близ Киева) Яков Искра, отчего и получил прозвание Остряница. Он был также родоначальником Искр и дед известного Полтавского полковника Ивана Искры. ("Русский Архив" 1875 г., книга 3, № 14, стр. 301).

2) "Русский Архив" 1875 г. книга 2, № 18, стр. 406-407.

32

войску запорожском заслуги пана Федора Жученка, который, с молодости лет своих до самой сивизны, во всяких оказиях военных значные оказывал праци, дал ему в послушенство село Жуки" 1). Владение селом Жуками было подтверждено затем универсалом гетмана Мазепы за участие его в Крымских походах в 1687 и 1689 г.г. и царскою грамотою от 20 сентября 1690 г. Жученко не имел сыновей и завещал часть своих имений, в том числе и Жуки, Кочубеям, которое подтверждено было за ними царскою грамотою 30 августа 1718 г. Он был женат на Анне Ясиковне, и от этого брака имел только двух дочерей, бывших в замужестве — Любовь за генеральным судьей Василием Леонтьевичем Кочубеем († в 1722 г.) и Парасковья († не позже 1715 г.) — за полковником полтавским Иваном Ивановичем Искрою. Кочубей и Искра, как известно, были казнены 15 июля 1708 г. за свой донос об измене Мазепы. Жученко был жив в это время, так как сохранился универсал гетмана Ивана Ильича Скоропадского от 5 декабря 1708 года, которым он подтвердил "пану Федору Ивановичу Жуку, знаменитому в войску запорожском товаришу" владение его селом Жуками. В церковном же помяннике, хранящемся ныне в Жуковской Покровской церкви, где, между прочими умершими членами фамилии Кочубеев, вписан также и Жученко, время кончины его показано 8 июня 1709 года, но на сколько достоверна эта запись — судить не беремся. В настоящее время Жуки принадлежат потомку казненного Кочубея — князю Виктору Сергеевичу Кочубею.

Здесь среди села, на взгорье, у проезжей дороги, ютится маленькая, каменная, в виде коробля, одноглавая церковь во имя Покрова Пресвятые Богородицы, построенная в 1770 году иждивением действительного статского советника Семена Васильевича Кочубея (†13 декабря 1779 года), в склепу который он и погребен 2). Находится она на том же погосте, где стояла древняя деревянная церковь, тоже Покровская, построенная раньше первой четверти ХVІІ века. Это видно из древней надписи, сохранившейся на одном евангелии, где значится: "Року 1636, месяца апреля 20 дня, я, раб Божий Иоанн Плюсченко, ктитор, и брат с женою своею ..... отменяем сию книгу Еван-

1) "Русский Архив" 1875 г., книга 2, № 8, стр. 407.

2) Церковь эта заложена постройкой 13 июня 1764 г.

33

гелие до храму святыя Покровы Жуковской", то есть до 1636 года в Жуках существовала церковь Покровская. Она была обращена шведами, квартировавшими здесь в 1709 году, в конюшню. Эта церковь простояла до 1763 года, когда за ветхостью была упразднена. Нынешняя церковь обновлена в 1822 и 1868 г.г., а иконостас — в 1874 г. В 1914 г. церковь внутри и снаружи капитально ремонтирована, а с лицевой ее стороны на средства князя Виктора Сергеевича Кочубея устроена деревянная ограда на каменном фундаменте.

В 1914 году, 30 мая, при снятии старого пола в приделе Покровской церкви с. Жуков, для замены его новым, произошел обвал земли, следствием которого явилось обнаружение четырех каменных склепов. О случившемся немедленно дано было знать владельцу имения в с. Жуках князю Виктору Сергеевичу Кочубею, который прибыл сюда, для освидетельствования могил. В этих могилах по данным, находящимся при церкви, покоятся: Василий Васильевич Кочубей, полтавский полковник, умерший 19 августа 1743 г., его вторая супруга — Марфа Ивановна, урожденная Янович, сестра Глуховского атамана Ивана Яновича (а первая его жена была Анастасия Даниловна Апостол, дочь гетмана), скончавшаяся 30 октября 1742 г., и двое детей (имена их и время смерти неизвестны). Рядом с могилой Василия Кочубея, с левой стороны, оказался еще один каменный склеп, необрушившийся, который оставлен нетронутым. По очистке могил от обрушившихся сводов и мусора, найдено — в первой из них — мало истлевшими: покрывало на покойнике, кафтан и рубаха (все шелковой материи); во второй — головной шелковый убор покойницы и чулки шелковые, тоже неистлевшие, платье же сохранилось только в поясе. По сторонам черепа две золотых серги, в виде небольших колечек. Скелеты в обеих могилах целы. В третьей — детской могиле — оказался неистлевшим костюмчик (рубашечка и панталоны) шелковой материи, золотой маленький нательный крестик и череп, остальной костяк истлел. Ручные деревянные кресты во всех трех могилах также сохранились довольно хорошо, хотя изображений на них нет. В четвертой могиле, кроме черепа, да и то неполного, не обнаружено никаких остатков. Серебряный газ, в виде тесьмы, которыми оббиты были крышки гробов, во всех могилах сохра-

34

нился довольно хорошо, хотя и не в полном виде, так как, во время очистки могил от мусора, он был местами разобран. Гробы истлели. После панихиды, прах покойников был покрыт дубовыми гробовыми крышками, и склепы вновь заделаны каменными сводами и зацементированы на средства князя Виктора Сергеевича Кочубея.

В 1876 г. на средства княгини Елизаветы Васильевны Кочубей, с левой стороны алтаря, устроен престол во имя св. Марии Магдалины, который освящен в том же году, 6 июня. Деревянная колокольня построена отдельно от церкви в 1868 году.

Из богослужебных книг, сохранившихся от прежде бывшей церкви, замечательны по древности: 1) Евангелие Львовской печати, с надписью: "Евангелие, сиречь благовестие богодухновенных евангелистов. Благословение святейших патриархов и преосвященного кир Петра Могилы, митрополита православного. Тщанием братства ставропигии храма Успения Пресвятые Богородицы в Львове. В лето от создания мира 7144, а от Р. Хр. 1636, августа 20 дня". Оправлено оно в деревянные доски, обшитые посеребряной медью, с узорным тиснением. Размер описи обыкновенный, полулистового формата 8-5. 2) Служебник Киевской печати, с надписью: "Сия книга служебник куплена в престольном граде Киеве в село Жуки, в церковь Покрова Божия Матери, чрез викария той же церкви честного отца Мафтея Прокопьева сына, за общие деньги с парафиян и других богомольцев спрошенные, тщанием настоящего при той же предреченной Покровской церкви пресвитера Иоанна Ив. сына Жученка року 1736".

В этой же церкви в приделе находится также весьма древнее резное распятие Спасителя, сделанное в обыкновенный человеческий рост, на деревянном же кресте. По обе стороны Спасителя изображены Матерь Божия и Иоанн Богослов. Когда и от кого это распятие поступило в церковь — достоверно неизвестно. Существует предание, будто оно перешло в Малороссию из Польши, — так как и теперь в любом костеле можно видеть подобные распятия, а в самой Польше не только в храмах, но и при дорогах встречаются разные изображения и статуи Спасителя и святых. В одной приходо-расходной книге, выданной из Полтавской протопопии, за скрепою протопопа Евстафия

35

Могилянского, церковным ктитором Иваном Бородаем, в числе других расходов за 1757 год, записано: "5 августа куплено оливы в лампы пред распятие". Из этого следует заключить, что в 1757 году распятие было уже в Жуках и привезено сюда, по всей вероятности, в первой половине ХVII столетия сыном страдальца Кочубея Василием Васильевичем, которому было подарено одним из малороссийских гетманов, а затем уже после его смерти, в 1743 году, по завещанию, досталось церкви.

Против распятия, на задней стороне придела, под стеклянной рамой, висит шелковая риза, оплечье которой сшито из боярского кафтана малороссийского генерального судьи Василия Леонтиевича Кочубея. Узор ризы — мелкие коричневого цвета неправильные квадратики сеткой. Узор оплечья и воздушка, пристегнутого к ризе двумя верхними концами, серебряные красивые разводы и цветы, шитые из кованого серебра. Этим же узором обшита риза и кругом по низу, шириною в добрую четверть аршина. В этом же футляре сохраняются исторические документы:

1) Письменное заявление действительного статского советника Семена Михайловича Кочубея от 13 июля 1824 года о ежегодном поминовении 15 июля кончины предка его — Василия Леонтьевича Кочубея следующего содержания: "По историческим отечественным преданиям известно: прапрадеде мой малороссийский генеральный судья Василий Леонтьевич Кочубей, служа верою и правдою Государю и Отечеству, за открытие измены гетмана Мазепы, пострадал от оного изменника в день 15 июля 1708 года; почему я, как потомок, поставляю себе и потомству моему священным долгом (вместо существовавшего до сего постановления — отправление молитв 1-го и 14-го октября), для незабвенной памяти дня совершившего страдальческую кончину предка Василия Леонтьевича, от сего времени впредь ежегодно, в день 15 июля установить приношение по обряду христианскому в Покровской церкви в Жуках, где и прах сына его, полковника Василия Васильевича, почивает, молитв, на литургии приличных, и с отправлением панихиды о спасении страдальца и усопших предков фамилии моей. Для чего утвердил бумагу сию и печатью фамильного герба, полагаю для хранения оной при Покровской Жуковской церкви. Писана в селе Жуках июля 13,

36

1824 года. Действительный статский советник Семен Михайлов сын Кочубей. (Печать). Секретарь Даниил Грйгорьев сын Мельников".

2) Письмо действительного статского советника Семена Михайловича Кочубея на имя священника Жуковской Покровской

церкви Федора Романовского от 25 января 1826 года о хранении здесь рубахи, в которой был казнен несчастный Кочубей, Следующего содержания: "Малороссийской Полтавской губернии и повета владения моего Жуковской Покровской церкви священнику отцу Феодору Романовскому. При храме, коего вы священником, покоится прах сына и потомков, в 1708-м годе, 15-го июля, за верность ко престолу и Государю своему Императору Петру 1-му пострадавшего, моего прапрадеда, малороссийского генерального судьи Василия Леонтьевича Кочубея; а потому, приличным почитая хранить в сем же храме страдальческую, сей знаменитой жертвы, рубаху, в коей он, Кочубей, был в Белой Церкви изменником Мазепою казнен, препровождаю оную при сем к вам на сей конец, прося внести сию фамильную Кочубеев драгоценность в священную храма сего собственность, для всегдашнего оной при оном сбережения, о чем, надеюсь, вы и преемники ваши, непрестанете иметь обязанное пред начальством вашим попечение, при усердном ко всевышнему молении вашем, о блаженственном покое сего, славою покрывшегося, страдальца. Село Жуки, января 25-го числа 1826 года. Упомянутого Василия Леонтьевича по старшей от него линии праправнук действительный статский советник Семен Михайлович сын Кочубей".

3) Указ Полтавской духовной консистории от 12 ноября 1837 года за № 8794, позволяющий взять эту рубаху в Диканьскую домовую церковь майората князей Кочубеев, следующего содержания: "Указ Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского, из Полтавской духовной консистории, Полтавского уезда благочинному протоиерею Иову Павловскому. Сия духовная консистория, слушав: 1-е) письменный отзыв князя Василия Кочубея, коим изъясняется, что священный долг памяти и уважения к знаменитому его предку Василию Леонтьевичу Кочубею заставляет его утруждать его преосвященство прошением о предмете следующем: в Полтавском уезде, в селе Жуках, кроме фамильных портретов Кочубея, уже им полученных, осталась

37

еще под церковным охранением окровавленная рубаха Василия Леонтьевича Кочубея, после казни с него снятая; движимый глубоким родственным уважением к этому примерному патриоту, он почел бы за особенную честь, если бы эта заветная вещь, хотя печальный, но патриотический и родной его сердцу документ, находился ближе к нему, под собственным его охранением, он не упоминает уже о неотъемлемом на это праве его пресечением первой линии Кочубея, ему доставленном, но увлекаясь единственно движением его чувств и зная, что одна только воля преосвященного может разрешить это обстоятельство, он решился беспокоить его преосвященство просьбою о снисходительном разрешении на получение ему этой рубашки; и 2-е) резолюцию его преосвященства Гедеона, епископа Полтавского и Переяславского и кавалера, настоящего ноября 5 числа на оном отзыве последовавшую, коей велено: во уважение особенного благоговения к памяти достославного предка г. Кочубея дозволить взять означенную рубашку, но оставить в той церкви, где теперь хранится, надлежащий документ, уведомить о сем его сиятельство от имени моего, определили: Вам, благочинному, предписать указом поручить под расписку 5) князю Василию Кочубею просимую им рубашку предка его, Кочубея, хранящуюся в приходской села Жуков церкви, где хранить расписку при делах, а о последующем исполнении донести консистории с копией таковой; о чем уведомить просителя от имени его преосвященства. Ноября 12 дня 1837 года. Священник Михаил Фесенко, исправляющий должность секретаря Власенков, столоначальник Крашталевич".

Причиной этого перенесения рубахи в более сохранное место послужил поступок одной из жуковских матушек, замывшей рубаху. Последняя хранится теперь в несгораемом шкафу каменной ниши Диканьского дворца в бывшей старинной молельне князей Кочубеев. Рубаха эта длинная, шелковая, розового цвета, с широкими рукавами, потерявшая от времени первоначальный свой цвет.

Но самая замечательная древность Покровской церкви — это икона времен Петра Великого, одна из тех святынь, на которую обращено было бессильное и наглое кощунство грубых шве-

5) Расписки этой не удалось разыскать; по всей вероятности, при церкви ее нет.

38

дов. Вся икона изрезана в квадраты (клетки), как шашечная доска, причем белые квадраты остались ничем не заполненными и на них проглядывают следы изображений пророка Даниила и патриарха Иакова с виденною им во сне лестницею. Вспомним, что Петр Великий, при осмотре добычи, отнятой у шведов после Полтавской битвы в 1709 году, нашел несколько таких икон и "в виду всего войска, смотревшего на это со слезами, с крестным знамением, облобызал святые иконы и поклонился до земли". Икона эта деревянная, овальной формы, длиною двенадцати вершков, шириною девяти. По желании почившего князя Сергея Викторовича Кочубея († 5 декабря 1880 года) она прибита в левом приделе церкви на позолоченую доску, вставленную в раму под стеклом (в 1871 году), на которой по углам изображены Богоматерь и пророки. На оборотной стороне ее находятся следующие силлабические стихи и эпиграмма:

В пепеле забвения все час погребает,
О чесом писание нам не возвещает.
Сего ради судихом в память написати,
Кто и когда сей образ дерзнул обругати.
Недостоин имени доброго Мазепа,
Ивашко, пришед от адского заклепа.
Той, оставив Господня Христа Всероссийска,
Петра Великого, той сам короля Свейска
Приведе с оружием в Россию Малую,
Имея в сердце своем, коварный, мысль злую.
О, кто исповесть тогда пролития крови,
Беды, страх, гонения и ужас суровый!
Лютры 6) церкви святые в турмы превращаху,
Подножия и дамы 7) с икон сочиняху;
С икон подгнети 8) котлам и до груб 8) иконы,
С икон, увы, помосты делали под кони.
Тогда и та икона пострада святая,
Юже в дамы пречерта рука проклятая.
Ликуй убо, стадо красно Христово,
Имея других святых начертанных ново

6) Т. е. люторы, лютеране.

7) Дамы — шашки, откуда слово дамка.

8) Подтопки.

9) Груба — печь.

39

Патриарха с пророком: тии своя раны
Предлагающе Богу, сохранять от брани
Благочестиво царство, а Императору
Всероссийскому Петру, по земли и морю,
Способствовать будут во всяческом деле,
Соблюдая здравие его всегда в целе.
Того врагам каменем пророк сотрет главу,
Лествицею Иаков возведет и в славу.

Тут же.

На дерзость проклятую еретическую эпиграмма:

Зверы устыдишася в рове Даниила,
Исавля патриарху ярость уступила,
Над зверей лютейши и паче Исава 10)
На образи сем зрится еретиков справа.

Стихи эти были написаны в 1780 году протопопом Иваном Жученком на синей бумаге и находились под иконой в особой раме; но в 1909 г., при осмотре мною этой иконы, бумаги этой с стихами не оказалось, и куда она девалась — неизвестно. Кругом иконы надпись: "Сия икона святая пострада начертание от лютров и еретиков свейских року 1709". Предание говорит, что Петр I, увидя эту икону, определил 12 рублей на неугасаемую к ней лампаду.

В южной стороне села Жуков находилась другая деревянная церковь, об одной глави, во имя св. великомученика Георгия, когда построенная — неизвестно, но уже существовавшая в первой половине XVII столетия, как это видно из надписи на серебряном кресте, сохранившемся между другими древностями от этой церкви и находящимися ныне в Байракской церкви, Полтавского уезда, следующего содержания: "Створил крест сей раб Божий Гавриил Деряка из женою своею Марией року Божия 1658"; вису в нем 4 фун. 72 зол. Церковь эта сгорела в 1782 году, 27 июля, от громового удара; вместо нее, того же наименования, старанием священника Павла Занковского была построена новая в 1785 году, а затем, по распоряжению епархиального началь-

10) Автор имеет в виду старо-начертанных святых — Феодора и Феофана, на лицах которых были выклеймены стихи о мнимой их лести и буйстве, по приказанию греческого императора, иконоборца Феофила.

40

ства, перенесена в 1859 г. в с. Байраки 11), Полтавского уезда, где и освящена на новом месте в том же году, 17 декабря. Во время пребывания шведов в Жуках старая церковь была обращена ими в магазин для склада вещей. Есть предание, что 2 колокола этой церкви, находящиеся ныне в Байракской церкви 12), по окончании шведской войны, были отысканы в здешнем пруде, куда, во время войны, они были спрятаны жителями из опасения, чтобы Петр 1-й не обратил их на отливку пушек, которые в то время и в России он велел отливать по недостатку меди.

К современным памятникам в Жуках относится часовня, построенная в память в Бозе почившего Государя Императора Александра II; начата постройкой в июне, окончена и освящена 29 августа 1881 года, и тогда же в ней отправлена первая панихида о почившем Государе и зажжена неугасаемая лампада. Часовня эта построена по проекту, составленному художником Василием Алексеевичем Волковым, имеет в длину и ширину по 4 аршина, в вышину с куполом и крестом 13 аршин. Осьмиконечный крест на ней укреплен медными цепями. На лицевом фронтоне, со стороны сельской площади, золотыми буквами изображено: "Блаженной памяти в Бозе почившего Императора Александра II"; на задней стене надпись: "По благословению архиепископа Иоанна устроена сия часовня в память о Государе-Освободителе 1881 года". Внутри часовни, по стенам, помещены иконы, изображающие страсти Христовы, а у лампады — образ св. Александра Невского и св. преподобно-мученицы Евдокии. Постройка часовни обошлась более 400 рублей. Обновлена она в 1914 году.

Как о золотом веке сохранилась память о времени господства в Жуках действительного статского советника Семена Михайловича Кочубея. Отец его — подполковник Михаил Семенович (род. 1751 г.) был одним из богатейших помещиков Полтавской губернии, имея около 6000 душ крестьян, и жил постоянно в д. Требах, Полтавского уезда, где, вероятно

11) Село Байраки (оно же Бородаевка) находится в 20 верс. от Полтавы и в 10 вер. от села Жуков.

12) На одном из этих колоколов находится надпись: "Року Божья 1694, месяца октоврия 20, отлит сей звон коштом и накладом Феодора Жученка до храму святого великомученика Георгия в село Жуки".

41

родился 13 декабря 1779 года Семен Михайлович. По рассказам старожилов, он был отцем и благодеятелем своих крестьян. Пропадали ли у мужика лошадь, случался ли неурожай, постигало ли какое-либо другое несчастие по хозяйству, — стоило только обратиться к Семену Михайловичу, и обширная его экономия удовлетворяла нужды каждого. Лишившись первой жены, Прасковьи Яковлевны, из рода Бакуринских 13), умершей 22 февраля 1815 года, Семен Михайлович Кочубей пригласил, для погребения ее, архимандрита полтавского монастыря Иосифа Ильицкого, городских протоиереев и множество священников. Дорога от его дома до самого собора (он жил тогда в Полтаве) и отсюда до села, в известных пунктах, где предполагалось чтение евангелия, была устлана сосною. По совершении погребения, поминовение в Жуках продолжалось более недели. На площади ежедневно в больших котлах варили для народа обед и ужин, а также выставлены были бочки водки и пива. За погребение, как значится в конторских, книгах, архимандриту Иосафу Ильицкому и протоиереям было выдано по 500 руб., а священником по 900 руб. ассигнациями. Местному же священнику Федору Романовскому 14) подарена была большая, более двух десятин, прекрасная усадьба, перешедшая потом во владение Токаревского.

Такая щедрота и доброта Семена Михайловича были причиною безграничной любви и преданности к нему его крестьян. В 1815 году часть крестьян с имением была продана помещику — коллежскому советнику Михаилу Михайловичу Кириякову; (впоследствии Херсонский губернский предводитель дворянства, умерший в 1825 году); крестьяне скоро вышли из повиновения нового владельца, так что в 1817 году Кочубей должен был вернуть в свое владение это имение и уплатить Кириякову за имение деньги, с вознаграждением за убытки. Сам Семен Михайлович, умерший 29 апреля 1835 года, находился, в последнее время, в такой бедности, что священник Федор Романовский принужден был устроить по нем поминки на свой счет.

В 1745 году в Жуках уже существовала церковно-приход-

13) Она же положила первое начало нынешнему институту благородных девиц в г. Полтаве.

14) Священник Федор Иванович Романовский был настоятелем Жуковской Покровской церкви с 1809 по 1850 год.

42

ская школа, содержавшаяся на счет кошельковой суммы. Это видно из следующей записи в приходо-расходных книгах: "1745 г., октября 20, № 4. Для оправки школьной печи и оболонок новых затратили на школу 15 коп. 1746 г., сентября, № 7. Затратили церковных денег для школы на мытье и мазанье грубы и хаты 12 коп"; и в следующих годах также записаны расходы на школу. Есть еще сведение, заставляющее предполагать о существовании этой школы гораздо раньше указанного времени — эта надпись, сделанная на книге "Цветная триод", печатанной 1724 года, священником Иоанном Жученком: "Кто из школьников сию книгу закапает.... штрафу 4 коп.... брать же книгу в школу, для изучения детей, вовсе запрещается. 1736 года, мая 21 дня. Поп Покровский Иоанн Жуковский".

В 1861 году, 1 декабря, священник Иоанн Токаревский открыл в Жуках церковноприходское училище, в котором тогда было учащихся до 20 человек; в 1864 году, со смертью основателя 15), совершенно расстроилось; в 1865 году открыто вновь и помещалось первоначально в наемной квартире, а затем в 1866 году, по причине значительного увеличения числа учащихся (90 человек), по ходатайству местного священника- учителя, переведено в новоустроенный дом волостного правления, бывшего тогда в Жуках, а ныне — в Тахтаулове, Полтавского уезда. В настоящее время училище это помещается в церковном доме, устроенном для него на погосте бывшей Жуковской Покровской церкви, и содержится на счет земства.

Против этой церкви на усадьбе, в количестве одной десятины, подаренной князем Виктором Сергеевичем Кочубеем, устроено земское двухклассное училище, которое освящено 24 октября 1910 года; постройка его обошлась в 8000 рублей.

Как известно, шведский король Карл XII в 1709 году, вышедши из Великих Будищ, Зеньковского уезда, расположил 1 мая свою квартиру в с. Жуках, и отсюда уже вступил в Полтавский бой. Мазепа во время сражения оставался в Жуках, и когда шведы были разбиты, пошел отсюда с обозом в Переволочну, Кобелякского уезда. Место где была палатка Карла XII, находится ныне на общественной площади, позади одноклас-

15) Священник Иоанн Владимирович Токаревский скончался 16 марта 1864 года на 59-м году жизни.

43

сного сельского народного училища (открыто в 1862 году), а около него идет дорога из с. Жуков на с. Тахтаулово; к площади этой примыкают усадьбы крестьян: с левой стороны — Даниила Никулина (бывшая Пантелеймона Тимофеевича Шаха), с правой — Петра Ивановича Московца и Даниила Пантелеймоновича Бондаренка. В расстоянии от него в полуверсте находится и нынешняя Покровская церковь. Место это было засажено тогда тополями. Из них, по словам Н. И. Арандаренка, еще в 1846 году существовало 4 больших тополя, а 5-й недавно был срублен. В настоящее время от них не осталось никаких следов.

Жуки — родина Самойла Васильевича Величка, автора важнейшего источника для малороссийской истории. С 1690 по 1705 год Величко служил секретарем генерального писаря Василия Леонтьевича Кочубея, пользовался его доверенностью, чрез его руки шла тайная цифирная переписка, веденная, по повелению Петра Великого, Кочубеем с государями молдавским и валахским; потом, в награду, определен в войсковую генеральную канцелярию; а в 1709 году его постигло несчастье и он лишился места, вероятно, это было при гонении, постигшем Кочубея от Мазепы. Величко оставил после себя "Сказание о войне казацкой с поляками чрез Зиновия Богдана Хмельницкого" (в селе Жуках, уезда Полтавского, року 1720). Этот важнейший источник для малороссийской истории открыт академиком М. П. Погодиным и издан Киевской временной комиссией для разбора древних актов, под заглавием "Летопись событий в юго-западвой России в XVIII веке" 16). 1-й том ее издан в 1848 году под редакцией Н. А. Ригельмана, 2-й — в 1851, 3-й — в 1855 и 4-й — в 1864 годах.

В. Е. Бучнееич.

 

16) "Русский энциклопедический словарь" Н. И. Березина, СП. Б., 1874 г.; отд. I, выпуск IV, тетрадь I, стр. 84.

44

 

 

45

Одна из мер борьбы с голодом в 1833 году
в Полтавской губернии.

(Архивное "Дело о переселенцах").

В 1833 году население нашей губернии испытало ужасы бедствия, именуемого голодом 1). Местная административная власть обратила должное внимание на это бедствие и использовала все, имевшиеся в ее распоряжении средства, чтобы уменьшить остроту народного несчастья. Для борьбы с голодом местная власть возбуждала пред властью центральной многократные ходатайства о материальной помощи голодаемому населению. Так как нуждающихся в помощи со стороны правительства было очень много, а денежных средств для удовлетворения внезапной нужды населения в распоряжении правительственной власти было очень мало, то правительству необходимо было принять меры для уменьшения количества нуждающихся в пропитании в Полтавской губернии. С этой целью, во-1-х, выведены были кавалерийские полки из сопредельных с Малороссией губерний в другие места, во-2-х, сделано было распоряжение, исходившее от министра финансов, об увеличении добывания соли в Крыму в казенные запасы и о привлечении к работам нуждающихся в продовольствии в-3-х, комитет министров, дабы дать способы к пропитанию бедным жителям, разрешил предпринять общественные работы: а) устройство в Одессе молов и набережной, б) ломку и приготовление гранита у берегов Буга для одесских мостовых, в) устройство дороги по низкому берегу Крыма. Чтобы облегчить населению воспользоваться заработком в названных местах, сделано было распоряжение выдавать отправлявшимся бесплатно паспорта для следования на места работы. Правда, не все из поименованных мер правительства отвлечь из Полтавской гу-

1) См. Труды Полт. уч. Арх. Ком. вып. XI, доклад И. Неутриевского "голод в Полт. губ. в 1833-34 году и меры борьбы с ним".

46

бернии то или другое количество голодающих, достигали своей цели 2), но при более благоприятных условиях указанные меры, несомненно, принесли бы огромную пользу правительству в его борьбе с голодом. Наконец, правительство прибегло еще к одной мере борьбы с голодом, тоже не достигшей своей прямой цели. Об этой мере будет речь ниже.

В начале июля месяца 1833 года последовало от министра финансов разрешение малороссийским казакам и казенным крестьянам переселиться из Полтавской и Черниговской губерний 3) в пределы Кавказских областей с целью поступления в состав тамошних казачьих войск 4). Весть о последовавшем разрешении переселиться в богатые Кавказские области быстро разнеслась по всем селениям. Так как в июле месяце достаточно ясно обозначилась невозможность населению прокормиться имеющимся в запасе xлебом, а от сбора новых хлебов ничего нельзя было ожидать хорошего, то разрешением переселиться на Кавказ пожелали воспользоваться многие из казаков и казенных крестьян Полтавской и Черниговской губерний. Из Городницкого, Сосницкого, Нежинского, Борзенского, Мглинского и Кролевецкого уездов Черниговской губ. изъявило желанию переселиться 269 семейств казаков, в числи 1455 душ обоего пола, и 61 семейство казенных крестьян, в числе 396 душ об. пола, всего вместе 930 семейств, в числе 1884 душ об. пола. Из Полтавской губ. изъявило желание переселиться на Кавказ 1219 семейств, в числе 6190 душ об. пола. По уездам это число распределялось таким образом:

2) См. тот же доклад, стр. 76.

3) Рассматриваемый нами архивный материал касается переселенцев двух названных губерний, так как недород 1833 года значительно ощущался и в Черниговской губ. Поэтому в дальнейшем изложении мы будем касаться фактов, относящихся к истории обеих губернии.

4) Кто был инициатором этого распоряжения — местная ли власть в лице Малороссийского военного губернатора, кн. Репнина, или власть центральная, из архивных документов, которыми мы пользовались, установить не представляется возможным.

47

Все, изъявившие желание переселиться на Кавказ, получив разрешение двинуться в путь, немедленно распродали свои дома и земли с обсемененными полями и оставили свои родные деревни и села. Поступая так, переселенцы имели надежду с избытком получить все, чего лишались дома, в богатом крае, которому, по имевшимся сведениям, никакая опасность неурожая не угрожала. Черниговский гражданский губернатор вместе с казенной палатой сделали распоряжение волостным правлениям, земским судам и полиции тех уездов, чрез которые будут следовать переселенцы, оказывать им в пути "законное пособие, доброхотство и покровительство". Все как будто предвещало благополучное путешествие переселенцам и водворение их на новых местах жительства, вдали от бедствий, ожидавших тех, кто не решился оставить насиженные гнезда.

Но не успели переселенцы собраться и двинуться в дальний путь, как 12 июля министр финансов предписал Полтавской и Черниговской Казенным палатам, чтобы был приостановлен выпуск в Кавказские области тех поселян, коим разрешен туда переход. Предписано было немедленно задержать их, не воспрещая, однако же, послать в места предположенного переселения

48

депутатов или поверенных для осмотра земель. Причиной последовавшего запрещения продолжать переселение была необыкновенная засуха и ветры, не обещавшие урожая хлеба и трав в Кавказских областях. Ближайшим виновником распоряжения министра финансов был испр. должность Начальника Кавказских областей, который в начале июля, узнав о состоявшемся разрешении переселиться на Кавказ желающим из Полтавской и Черниговской губернии, ходатайствовал пред министрами финансов и внутренних дел, чтобы переселенцы были приостановлены на прежних местах до благоприятнейшего времени. Получив вышеозначенное распоряжение министра финансов, местные власти не замедлили привести его в исполнение. Полтавский гражданский губернатор Могилевский 29 июля доносил Военному губернатору, что он "сделал переселенцам внушения 5) относительно ожидающих их бедствий в местах, назначенных для переселения", а 8 августа доносил, что казаки и казенные крестьяне Полтавской губ., следовавшие на Кавказ, возвращены обратно. Черниговский гражданский губернатор 14 августа также доносил Военному губернатору, что он сделал распоряжение земским исправникам всех уездов, чтобы все переселенцы тотчас были оставлены в местах прежнего их жительства.

Распоряжение властей приостановить переселение доставило переселенцам и самим властям немало неприятностей. Мы видели, что желавшие воспользоваться удобным случаем поискать счастья в другом краю, быстро распродали свое имущество, и многие из них тронулись в путь. Поэтому новое распоряжение приостановить переселение застало некоторую часть переселенцев в дороге. Уже 29 июля Полтавский губернатор Могилевский доносил Военному губернатору, что переселенцы партиями из нескольких семейств появились в Полтаве, а Черниговская Казенная Палата 22 августа докладывала Военному губернатору, что из трех уездов: Борзенского, Городницкого и Сосницкого — еще до получения приказа в волостных правлениях о воспрещении выпуска переселенцев, 19 и 27 июля и 6 августа отправились 353 души обоего пола.

5) Можно догадываться, что такое "внушение" необходимо было для предупреждения могущих возникнуть волнений среди переселенцев.

49

Положение переселенцев, вследствие приостановки и продажи всего своего имущества, проданного, быть может, за бесценок, не могли продолжать начатого путешествия, ибо запрещение властей не позволяло им сделать этого; не могли они вернуться в свои жилища, так как некуда было возвращаться. Тяжесть положения их увеличивалась тем, что впереди грозно стоял недород, результатом которого мог быть, и на самом деле был, голод там, откуда они поторопились было уехать. Благодаря стечению этих печальных обстоятельств, переселенцы еще до наступления голода в крае стали в разряд голодающих, так как им, действительно, нечего было есть.

Не менее тяжелым было положение местной административной власти. Запрещение переселенцам выйти в Кавказские области доставило ей (власти) не мало затруднений и хлопот. Местная администрация во время описываемых событий занята была вопросом, как предотвратить надвигавшуюся грозу голода в губернии. В июле месяце 1833 года вся администрация Полтавской губернии занималась вычислением и выяснением количества нуждающихся в продовольствии населения и изыскивала материальные средства для удовлетворения уже определившейся в то время народной нужды. Задача администрации в данном случая осложнялась тем обстоятельством, что большинство изъявивших желание переселиться было из тех уездов Полтавской губернии, которые менее других пострадали от засухи, и население которых, следовательно, менее нуждались в помощи правительства. Ведь Лохвицкий, Роменский, Переяславский, Золотоношский и Прилукский уезды принадлежали к тем местностям, которые не испытывали острой нужды в продовольствии 6), а переселенцев из этих уездов было 3699 душ, т. е. около ⅔ всего числа их. Между тем, распродав все свое имущество, переселенцы этих и других уездов становились в ряды лиц, нуждающихся в помощи правительства в деле своего продовольствия.

Таким образом, еще до фактического наступления голода в 1833 году, в июле месяце администрации Полтавской губ. приходилось изыскивать средства к продовольствию нескольких тысяч душ, не имеющих средств к жизни.

6) См. XI выпуск трудов, стр. 62.

50

Администрация Полтавской и Черниговской губернии прилагала все свои усилия к тому, чтобы обеспечить всем необходимым для жизни переселенцев, неожиданно для них самих оказавшихся в положении голодающих. Военный губернатор кн. Репнин чрез Полтавского гражданского губернатора сделал распоряжение, чтобы задержанные на пути к переселению и возвращенные обратно были размещены по квартирам. Нежинскому земскому исправнику предписано было, дабы по прибытии партии переселенцев, задержанной в Полтаве, они были размещены по квартирам у зажиточнейших казаков, коим они, переселенцы, должны были помогать во всех работах, а хозяева за сие обязаны будут прокормить через зиму скот их. Указанные распоряжения высшей губернской администрации принесли надлежащие результаты. По сообщениям земских исправников, почти все переселенцы возвращены были и водворены на прежние места, где они размещены были частью у родственников, частью по квартирам. Из донесения Черниговского гражданского губернатора кн. Репнину от 14 августа мы узнаем, что все, распродавшие свои дома, к этому времени уже размещены были по квартирам.

Итак, кров переселенцам был найден. Теперь нужно было позаботиться о доставлении им пропитания. И в этом отношении усилия власти привели к удовлетворительным результатом. Военный губернатор еще в начале августа через Полтавского и Черниговского губернаторов сделал распоряжения, клонившиеся к удовлетворению переселенцев продовольствием. Полтавский губернатор в донесении от 8 августа писал Военному губернатору, что им сделано распоряжение о выдаче остановленным и размещенным по квартирам переселенцам месячного продовольствия, полагая по 1 ф. в день на взрослую душу. Черниговский губернатор, исполняя предписание начальника края, поручил земским исправникам удостовериться лично со всею аккуратностью, не имеет ли кто из переселенцев нужды в продовольствии. Предводителям же тех уездов, где водворены были переселенцы, губернатор поручил, ни мало не медля, распорядиться через благонадежнейших дворян купить необходимое количество ржи или муки и раздать нуждающимся. Для этой цели губернатор препроводил всем предводителям по 5000 рублей каждому.

51

Но этих средств было недостаточно для прокормления переселенцев, тем более, что неизвестно было, когда последует разрешение переселиться на Кавказ. Из рапорта Черниговского губернатора от 16 ноября видно, что отпущенной суммы на продовольствие переселенцев у иных предводителей уже ничего не осталось, напр. у Сосницкого, а у иных осталось ничтожная сумма, напр. у Борзенского осталось 222 руб. 44 коп. после закупки провианта по 1 декабря. Сознавая это, Военный губернатор кн. Репнин еще 17 августа возбудил ходатайство испросить у Государя разрешение употребить нужную для прокормления переселенцев сумму из продовольственного капитала. Министр с достаточным вниманием отнесся к возбужденному ходатайству и находил возможным и удобным разрешение воспользоваться продовольственным капиталом. Он просил доставить сведения сколько именно между переселенцами таковых, которые не могут обойтись без пособия; на какое время нужно пособие, какую нужно сумму отпустить, какая сумма из капитала продовольствия принадлежит нуждающимся переселенцам.

По получении такого благоприятного ответа от министра внутренних дел, Военный губернатор сделал распоряжение составить списки, необходимые министру. Подлежащие чины администрации принялись за составление списков, и, начиная с 5 сентября, стали поступать заявления от земских исправников, что ими составлены требуемые списки нуждающихся в продовольствии переселенцев и отправлены уездным предводителям и гражданским губернаторам. Эти последние, на основании донесений исправников, составляли общие ведомости по выработанной форме. Ведомость по Полтавской губернии составлена была 21 октября. Она имела заглавие "Ведомость о переселенцах Полтавской губернии, изъявивших желание на переселение в Кавказскую область, но, до времени приостановленных и требующих пособия в продовольствии, учинена 21 окт. 1833 года. Цифровые данные ведомости следующие.

52

Из этой ведомости можно видеть, что для продовольствия Переселенцев Полтавской губ. требовалась сумма 78972 руб. 82 ½ коп., причем продовольственного капитала, принадлежавшего переселенцам, было всего лишь 5108 руб. 45 коп.; остальную сумму 73864 руб. 37 коп. должно было дать правительство.

Обеспечением переселенцев продовольствием местная власть не ограничивалась. Она подробно входила во все нужды переселенцев и всячески старалась удовлетворить их. Так, Черниговская Казенная Палата 28 окт. докладывала Военному губернатору о том, что она входила к министру финансов с представлением о том, не благоугодно ли будет всем казакам и казенным поселянам, приостановленным в переселении, допустить какую-либо льготу в платеже недоимок и податей. Казенная Палата это представление мотивировала тем, что многие из переселенцев, продав дома и прочее имущество, не только не в состоянии платить недоимки и подати, но, вероятно, будут нуж-

53

даться в самом продовольствии. Министр финансов на это ходатайство Палаты от 30 октября предписал "с тех малороссийских казаков и поселян, кои, распродав свои дома и имущество, удержаны губернским начальством на местах жительства, взыскание текущих податей и повинностей приостановить, впредь до получения поведения".

Местная администрация оказывала переселенцам весьма большое внимание. Она не только обеспечила их кровом и пищей, но старалась заботиться о том, чтобы жизнь их вообще текла благополучно. Земским исправникам предписано было строго наблюдать, чтобы переселенцы не пьянствовали, а занимались своими работами, а земские исправники должны были ежемесячно представлять рапорты о положении переселенцев. И мы имеем в архиве целый ряд ежемесячных донесений о том, что положение переселенцев удовлетворительное, и что они находятся в благополучном состоянии.

Все, принятые Полтавской и Черниговской администрацией, меры по отношению к переселенцам были одобрены центральной властью. Так, 5 декабря 1833 года министр внутренних дел граф Блудов уведомил кн. Репнина, что он, министр, признает все распоряжения его по Черниговской губернии касательно переселенцев "совершенно соответственными предмету и мерам к призрению переселенцев".

Так прожили переселенцы зиму 1833-34 года. Наступила весна, а с ней воскресли надежды на новый урожай в Полтавской губ. и повсюду, имели основание надеяться и переселенцы, что им разрешат весной продолжать путь на Кавказ. Они ясно сознавали ненормальность своего положения и его тягость. Поэтому с наступлением весны стали поступать их просьбы поскорее отправить на Кавказ. Иные из них стали хлопотать о разрешении отправиться на заработки. 24 мая 1834 года жители м. Гельмязова, Золотон. у. просили Военного губернатора или же поскорее отправить их на Кавказ, или же оставить здесь на жительство, дабы всякий мог принять меры к дальнейшему прожитию. Между прочим, они, указывая на тяжесть своего положения, жаловались на то, что раньше их освобождали от податей и повинностей, а теперь требуют их, а это, при скудости урожая, их очень обременяет. Можно думать, что дан-

54

ные переселенцам льготы не всегда и не везде применялись на деле, и положение переселенцев, чем далее шло время, тем становилось тяжелее.

Вопрос о разрешении переселенцам продолжать путь на Кавказ интересовал также и местную администрацию, которой, естественно, хотелось скорее избавиться от лишних хлопот. Гражданский Полтавский губернатор 12 апреля 1834 года спрашивал начальника Кавказской области, предвидится ли возможность текущей весной дозволить отправиться переселенцам с семействами на Кавказ. Черниговская Казенная Палата также обращалась к Начальнику Кавказской области с просьбой о скорейшем уведомлении, можно ли выпустить весной переселенцев в Кавказские области и в каком количестве возможен этот выпуск, т. е. одних ли только работников можно выпустить или вместе с семействами. Черниговский вице-губернатор Волховский, делая аналогичный запрос Начальнику Кавказской области, с своей стороны находил возможным выпустить всех, т. е. работников с семействами, по следующим соображениям: 1) отправление одних работников, при общей бедности переселенцев, усугубить их недостатки; 2) оставление переселенцев на прежних местах не обеспечит их на будущее время, так как, не имея своих земель, они не в состоянии будут ничего припасти на будущую зиму: заработать они не могут, ибо соседи не будут принимать их на работу, зная, что они уедут на переселение: 3) нельзя думать, что переселенцы чрезмерно отяготят стороников Кавказской области, так как общее количество переселенцев сравнительно незначительно".

Но начальник Кавказской области на все эти вопросы губернатора, вице-губернатора и казенной палаты ответа не давал, и только в начале июля 1834 года Военный губернатор снова объявил всем переселенцам, что вследствие неурожая, переселение на Кавказ в этом году не может быть дозволено. На основании же предписания Военного губернатора, 31 окт. 1834 года гражданский губернатор распорядился о продовольствии переселенцев от казны и в настоящем году, если они собственных способов к продовольствию не имеют.

55

P.S. Этим заканчивается подлежавшее моему рассмотрению архивное "Дело о переселенцах". Удалось ли, и когда удалось переселенцам осуществить свое желание переселиться на Кавказ, мне, к сожалению, неизвестно. Внешние обстоятельства не позволили мне проследить и закончить эту интересную страницу из жизни родной Полтавщины. Смею надеяться, что найдутся среди любителей родной старины лица, которые продолжат и окончат не оконченное мною.

И. Неутриевский.

56

 

 

57

О спиртных напитках в Полтавской губернии в начале
прошлого века.

Полтавская губерния, открытая в 1802 году, была в исключительном положении в деле винокурения и продажи спиртных напитков. Здесь, как и в другой малороссийской губернии, Черниговской, винокурение было правом одного лишь дворянства и казаков, при чем последние могли торговать "чарочною мерою в домах своих". Остальные сословия и евреи не могли ни торговать вином, ви содержать питейных домов, о чем вывешивался указ на всех шинках и заводах Полтавской губернии, находившихся по правую сторону дороги 1). Это право дворянства основывалось на нескольких законоположениях, относящихся еще к XVIII веку. Наиболее ранним законом была грамота от 28 Марта 1728 года стольнику Протасьеву, по которой продавать вино разрешалось полковнику, старшине, а шинки иметь в собственных своих местностях, а казакам торговать каждому в своем доме.

При Императрице Екатерине II, в 1783 г. был издан указ, которым предписывалось казенным палатам и директорам экономии "умножать заведением и отдачею на откуп или содержанием на вере, продажу по деревням казенного ведомства, не делая однако ж никакого запрещения или стеснения в том помещикам и казакам, кои к сему промыслу право имеют, первые в деревнях и хуторах, последние в домах своих". В тоже царствование был издан еще указ, от 14 Августа 1791 года на имя генерал-губернатора Кречетникова, подтверждавший прежние узаконения. Этими законами, таким образом, подтверждалось исключительное право винокурения и продажи малороссийских дворян и продажи казаков в своих домах. Надо еще добавить, что дворяне не могли продавать вино в казенных селениях, где эта продажа производилась казной.

1) Двор. арх. 1821, № 3.

58

В силу этого исключительного права, а также и плодородию почвы в губернии, мы видим значительное количество винокуренных заводов в Полтавской губернии. В год учреждения губернии, их было 1086. По уездам они были распределены следующим образом: в Зеньковском 115, в Константиноградском 35, в Хорольском 24, в Переяславском 111, в Пирятинском 61, Кременчугском 33, в Золотоношском 48, в Лохвицком 167, в Прилукском 113, в Миргородском 55, в Роменском 45, в Гадячском 66, и в Лубенском, где их было наиболее, 212. Дворяне высказывались, что винокурение для них было "единственным продовольствием" и служило им единственно для удовлетворения "необходимых потребностей жизни". Но одновременно, дворянство домогалось еще более прав и стремилось захватить доход от продажи горячих напитков в свои руки. В 1801 г., принося благодарность Императору Александру I за восстановление дворянской грамоты Императрицы Екатерины II, оно указывало, что оно имеет "почти единственный доход" для содержания своего по службе и государственные надобности, от винокурения и продажи вина и поэтому просило об отмене распоряжения Сената" чтобы горячего вина продажи не чинить русским людям на 150 верст от границ прикосновенных губерний". Надо еще прибавить, что дворян, не исполнявших этого узаконения, решено предавать суду, как "корчемников и ослушников". Малороссийское дворянство желало получить исключительное право на доход и от продажи вина и в городах. По указу Императрицы Екатерины II, изданному в 1762 г., продажа вина в городах была доходом городских магистратов. Но в городах и около них, было не мало помещичьих имений. Дворяне и жалуются, что "городские думы, имев препорученность взять в свое распоряжение винную продажу в пользу городов предоставленную, заключенными с откупщиками контрактами, отъемлют всю свободу и вольность живущих в оных пользоваться в полной мере собственностью своею". Но желание дворян не было удовлетворено.

Продажа вина, пива и меда в городах отдавались на откуп, обыкновенно на четыре года.

Объявлялись торги и по преимуществу откупами занимались дворяне. И откуп был наибольшим доходом в бюджете го-

59

родов того времени. В Полтаве в 1799 г. откуп дал всего 1600 р., но с учреждением Полтавской губернии, он значительно был повышен. Откупщикам город давал площадь для склада бочек с водкой, откуда она и развозилась в харчевни, питейные дома, герберги и т. п. Площадь эту называли "бочковою" или "скатною". Всех шинков в Полтаве в 1802 г. было 20 и за этот год было продано 4476 ведер вина, в среднем немного больше одного ведра на человека. Когда срок откупа оканчивался, то объявлялись торги. В 1802 году, когда окончился срок откупа, то цена была за него повышена до 15 тыс., но генерал-губернатор кн. Куракин нашел ее недостаточной и торгов не утвердил. Тогда некто Попов набавил еще 500 р., но и это князю показалось недостаточным. И только после того, когда Елисаветградский дворянин Волковицкий прибавил 1200 р., то торги были утверждены. Интересен мотив, почему Волковицкий прибавил эту сумму. Он мотивировал тем, что "Полтава — ныне губернский город, в котором уже установлен и прием рекрут". Пивной и медовый откупа отдавались отдельно от винного и доход с них был незначителен. Это объясняется тем, что в то время никому не воспрещалось варить пиво и мед, чем и занимались очень многие. Статистические данные об откупе в начале прошлого столетия, о количестве употребляемого вина, числа питейных домов и т. п. мы имеем, благодаря проектированной реформе откупов. Надо сказать, что в 1810 г. Министр финансов граф А. Д. Гурьев проектировал в 1811 году питейный откуп, бывший в так наз. привилегированных губерниях, к каким принадлежала и Полтавская губерния и составлявший городской доход, отобрать в казну. Городам же взамен этого, выдавать известную сумму. Самые торги на отдачу откупа он предположил произвести в Правительствующем Сенате. С этою целью, граф Гурьев предложил Малороссийскому генерал-губернатору князю Я. И. Лобанову-Ростовскому доставить ему необходимые сведения, которые и дают возможность ознакомиться с состоянием питейного дела в начале прошлого века. Министр финансов высказал пожелание, чтобы содержатели казенных питейных домов производили бы в городах винную и пивную продажу на "выгон-

1) Привилегированными губерниями были: Черниговская, Киевская, Каменец-Подольская, Виленская, Минская, Могилевская, Витебская и Воронежская.

60

ной земли", а где еще не учреждены законным порядком городские выгоны, то там определяется двухверстная кругом во все стороны около города дистанция, "располагая оную от крайнего городского поселения". Число питейных домов определялось правительством. Все винокуренные заводы на выгонной земли и в черте винокуренного откупа должны беспрепятственно производить винокурение. А таких заводов около городов в то время было достаточно, особенно много было около Лубен — 16 заводов. Из этих заводов два выкуривали в год 2000 ведер, один 1500 в., несколько по 1000 в., остальные менее 1000. В то время не мало было по губернии небольших заводов, выкуривавших даже 50 в. в год. Около Полтавы было два завода, один в с. Крутом Береге, у помещика Федора Дублянского, выкуривавшего 2500 в., а другой у масона, статского советника Владимира Тарновского, служившого в генеральном суде, в его имении Тарновщине. Около Прилук было 14 заводов и большие заводы были у Андрея Марковича и Величко, выкуривавшие 3000 ведер. В Ромнах около 6 заводов, в остальных уездах было по 2, 3 и по одному заводу.

Помимо это, министерство финансов потребовало от генерал-губернатора сведений о количестве домов и жителей в городах и их окрестностей на расстоянии двухверстной дистанции, количества питейных домов и предположения, какое количество вина потребно в среднее употребление в городах губернии. Сведения эти вскоре были собраны администрацией, которая разослала во все уездные города трех курьеров, на что всего было издержано 69 р. 72 к. из экстраординарной суммы, находившейся в ее распоряжении. Всех домов в городах Полтавской губернии было 20015 1).

Мы говорили уже, что откуп составлял наибольшую статью дохода в городах. Мы имеем данные с 1807 г. по 1811 г., т. е. за четыре года. Наибольший доход был в городе Кременчуге — 48800 р. и наименьший в заштатном городе Глинске 1075 р. (см. далее таблицу).

1) В Полтаве 1663, в Кременчуге 984, Гадяче 1620, Зенькове 1488, в Лохвице 784, в Пирятине 580, в Миргороде 1060, Константинограде 385, в Хороле 878, в Лубнах 557, в Прилуках 1403, в Переяславе 831, в Кобеляках 1109, в Ромнах 1541, в Золотоноше 635, в Градижске 758 и в Глинске 339.

61

Спиртные напитки продавались в питейных домах, как принято называть эти помещения. Но эти дома назывались еще трактирами, шинками, за Днепром корчмами, кабаками и т. п. Продавались еще и в гербергах.

Всех питейных домов было в городах 333, наиболее в Полтаве 68, затем в Миргороде и наименьше в заштатном городе Глинске, где было их всего 5. Вдвое больше было "выставок", которых было в городах 667. Так называлась продажа напитков во время ярмарок, базаров и вообще там, где было скопление народа. Продажа эта носила временный характер.

Наиболее выставок было в Пирятине — 70, в Золотоноше 75 и наименее в Константинограде 5 1). Продавалось еще вино в трактирах, которых было немного, а также в гербергах, под которыми разумелись нынешние гостиницы. Гербергов было очень немного, в Полтаве 9, в Пирятине 2, в Ромнах 6 и в Кобеляках 2.

В этих заведениях продавались: вино, водка, пиво, полпиво и мед. Водка, называемая ординарная, заменила старый мед 2). Были еще водки, хотя они и назывались винами, это трехпробное вино, полугарное и пенное. Происхождение последнего следующее: откупа, стесняя пивоварение и медоварение ввели в употребление эту водку, которую пили, настояв ягодами и травами, отсюда и возникли травники, настойки и наливки. Кстати сказать, в первой половине прошлого века, небезызвестный врач, живший в м. В.-Сорочинцах, Миргородского уезда Трахимовский составил настойку, известную под именем "трофимовка", в Лубнах была настойка "Августиновка" врача, служивого при Палате Государственных имуществ Августиновича, в Роменском уезде помещика Новицкого, в Нежине настойка Гржимайло 3). Эти сорта водки были в употреблении во всех городах, трехпробное вино не продавалось в Зенькове, в Пирятине и в Полтаве.

1) В Полтаве было 30, в Кременчуге — 42, в Гадяче — 15, в Зенькове — 35, в Лохвице — 46, в Миргороде — 55, в Хороле — 56, в Лубнах — 30, в Прилуках — 59, в Переяславе — 33, в Кобеляках — 28, в Градижске — 50, в Ромнах — 45, в Глинске — 16.

2) Оставался еще мед, наз. воронком, но он в 1807 г. был запрещен, он найден сильным, как самое горячее вино (Прыжов. История кабаков в России, стр. 202).

3) С половины XVIII в. для этих настоек употреблялось очищенное вино, а пенное вышло из употребления.

62

Была еще в употреблении водка "в виде французской и особо сладкая водка из горячого вина". Первая продавалась во всех городах, за исключением Лубен, Константинограда, Гадяча и заштатных городов Градижска и Глинска. Цена этой водки была высока, от 9 р. в Прилуках и доходила до 22 р. — 40 к. за ведро. Вторая водка "особо сладкая" была продаваема в Кременчуге, в Лубнах, в Пирятине, в Прилуках и в Ромнах. Цена за ведро была от 12 р. до 19 р. — 20 к. Была еще водка "на манер войновой иностранной", но она была в малом употреблении, вероятно потому, что она была дорога — ведро ее стоило 20 р. и более. Эта водка была в употреблении в городах, в Кременчуге, в Лубнах, в Зенькове и в Полтаве. В большом ходу было пиво, которое продавалось повсеместно. Ведро его стоило 35 к. в Лубнах, а в остальных городах от 40 к. до 1 р. и только в Кременчуге, Лохвице Полтаве ведро пива покупали по 1 р.

В Кобеляках, в Кременчуге и Зенькове употребляли пиво — портер "на манер английский", ведро которого покупали в Зенькове за 50 к., в Кременчуге 2 р. и в Кобеляках 2 р. — 40 к.

Это различие цен, как пива, так и пива портера былая в зависимости от количества напитков, вырабатываемого в этих местностях. Повсеместно употреблялся мед, стоимость его в большинстве от 1 р. до 1 р. — 60 к., только в двух уездах ниже 1 р. В Ромнах был в употреблении "кабацкий двойной мед". Стоимость его в покупке была 1 р. 60 к. Продавались эти напитки в питейных заведениях, конечно, дороже (см. далее таблицу). Министерство финансов затребовало от генерал-губернатора кн. Я. И. Лобанова-Ростовского предположение о количестве спиртных напитков в городах для ежегодного употребления. При этом министерство предложило, руководствуясь местными соображениями, расположить питейные дома так, чтобы не лишить "народного удовольствия в покупке напитков, наипаче в отдаленных местах временно привлекаемого в ярмарочные торговые дни".

Всего вина потребно было (пенного, трехпробного 128414 в., водки 2443 в., наливок 3139 в., пива 20920 в. и меду 14120 в. (распределение по уездным городам см. далее таблицу).

63

Предполагаемую реформу министерство финансов отложило и на следующие четыре года, с 1811-1815 г.г. опять продажа вина в привилегированных губерниях была отдана на откуп. Но министерство само определило цены, по которым должно продаваться вино. Они следующие: вино 6 р. ведро, водка ординарная вдвое, наливки не свыше 8 р., водка "на манер иностранной в виде вейновой" 20 р., осьмуха или штоф 2 р. — 50 к., вино "в виде французского" ведро 16 р., а штоф 2 р., водка сладкая из горячего вина ведро 14 р. — 40 к., а осьмуха или штоф 1 р. — 80 к., пиво и портер на "манер английской" бутылка 28 к., а ведро 3 р. — 75 к., полпива, ведро 2 р., а бутылка 15 к., кабацкое пиво 1 р. — 80 к., ведро меда 3 р.

В воскресные, праздничные и табельные дни продажа запрещалась на время совершения литургии и крестных ходов. На "выставках" во время ярмарок, можно было открыть торговлю за два дня до начала ярмарки и по ее окончании торговать еще два дня. Разрешалось торговать во время "гульбища, бывающего для увеселения народного".

Вино можно было продавать не ниже полугара. Этим узаконением разрешалось помещикам Полтавской губернии привозить бутылками из уезда подслащенные водки или напитки, взяв на то ярлык от городничего. Но привозить вино, пиво, портер и мед было запрещено 1).

Министерство финансов только в 1817 г. ввело казенную продажу питей, но в том 1810 году ввело умеренную пошлину с вина". По закону, размер ее устанавливается местным начальством с губернским и уездными предводителями дворянства. Назначена была пошлина 60 к. с ведра. Годовая выкурка вина по Полтавской губернии была определена в 812 тыс. ведер. Но генерал-губернатор кн. Я. И. Лобанов-Ростовский нашел это слишком незначительным, принимая количество населения в губернии 647 тыс. душ муж пола. По мнению генерал-губернатора этого вина хватит только на 25 дней. Несомненно, князь ошибся. Предводители ему возражали и произошло между дворянством и администрацией крупное недоразуменее, дошедшее до Верховной власти. Предводители дворянства считали справедливым и удобным для обеих сторон, т. е. казны и помещиков,

1) П. С. законов т. X № 24455, от 8 Декабря 1810 г.

64

установить акциз по числу душ, считая на каждую по одному ведру, а ведро по 60 к. При этом, предводители предлагали раскладку платежа предоставить самому дворянству, устранив от этого земскую полицию.

Но генерал-губернатор с этим не согласился, его поддержал полтавский уездный предводитель С. Ф. Левенец. В следующем заседании, генерал-губернатор упрекал дворянство, что оно не заботится об интересах казны и приказал записать в журнал заседания, что "мнение дворян не соответствует цели правительства о нужде казенной и что в пользе оной не замечается того благородного рвения, коего ожидать можно было". Губернский предводитель дворянства В. И. Чарныш и другие просили генерал-губернатора смягчить эти выражения, но он не согласился. Тогда оскорбленные предводители подали всеподданнейшую жалобу, указывая при этом, что "дворянство многими опытами оправдало усердие свое к государственной пользе, для которой не только имуществом, но и жизнью своею всегда жертвовало и ныне по упомянутому делу готово все исполнить, что угодно будет Его Императорскому Величеству на них возложить и что если они неосновательно делали предположения об учреждении на вино акциза, то долг был генерал-губернатора их вразумить, а не оскорблять их честь".

Уездного предводителя С. Ф. Левенца генерал-губернатор за поддержку его, представил к ордену Анны, украшенному алмазами.

Это недоразумение было рассмотрено Комитетом министров, положившим такое решение: рассмотрение дела отложить до получения мнений по этому предмету из других губернии, предводителя Левенца не награждать, так как все маршалы в мнениях своих свободны и Полтавскому дворянству дать знать, чтобы оно этими выражениями не оскорблялось, так как Государь нисколько не сомневается "в благородном рвении в государственной пользе". Это решение Комитета министров было доложено Императору. Император Александр I согласился с ним, но велел добавить и объявить маршалам, "что записанные в журнал слова, не должны их сильно оскорблять, так как генерал-губернатор не мог не заметить, что маршалы в мнении своем, не вникнули в прямую цель высочайшего

65

манифеста. Но, впрочем, Государь Император не изволит сомневаться в благородном рвении Полтавского дворянства и пребывает уверенным, что сие произошло не от недостатка усердия и ревности их к выполнению постановлений правительства". Так, Государь дал понять дворянству, что оно было не право, возражая администрации, а с другой стороны, не выразил сомнения в "благородном рвении Полтавского дворянства". Так закончилось это недоразумение между высшей администрацией и дворянством. Последнее получило косвенное замечание и в то же время и одобрение.

Если дворянство настаивало на уплате пошлины от количества владеемых душ, то потому, что выходил платеж меньше, нежели по раскладке всей суммы на количество владеемых душ. Закон теперь изменен не был; но через год налог был сильно повышен, что вызвано было, нужно думать, военными событиями; вместо 60 к. платили по 1 р. с души. Этот налог был как бы переходом к казенной продаже спиртных напитков, что и было введено при том же министре финансов в 1817 году 1).

Число жителей в городах Полтавской губ. в 1810 г.

1) Настоящий очерк составлен по архивному материалу; см. дела архива Полтавского Г. Правления, 1810 г. св. 66, № 436-442.

2) Цифра жителей Миргорода, несомненно, ошибочная; трудно допустить, чтобы в Миргороде было такое число жителей.

66

67

Приложения.

ГОДИЧНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ ВИНА ПО ГОРОДАМ.
(Предположение).

68

Цены, по коим покупали вино для питейных заведений.

Highslide JS

69

Цены, по которым продавались спиртные напитки в питейных заведениях.

Highslide JS

70

Годичный доход от винного откупа в городах Полтавской губернии
в 1807 — 1811 г.г.

И. Ф. Павловский.

71

Войсковая и городовая старшина в Малороссийских полках
в 1725 году .

(Московский архив Министерства Юстиции. Дела Черниговской
уголовной палаты, опись 1, вязка 5, № 119).

ПРЕМИМОРИЯ.

3. Енеральной Войсковой Канцелярии в Малороссийскую Коллегию.

Прошлого сентября 18 д(ня) 1725 году требовано з Малороссийской Коллегии промемориею, дабы в Енеральной Войсковой Канцелярии, как о действительных, так о наказных Малороссийских полков, о полковой и сотенной и городовой старшине, учиня именные списки порознь по полкам и по сотням о наличных и отлучных, и в которых имянно, каких чинов не определено, прислали в оную Коллегию. И потому Малороссийской Коллегии требование велено з оной Канцелярии указом такие списки прислат(ь) з Войсковой Енеральной Канцелярии полковникам.

Полк Прилуцкий.

Старшина полковая: Игнатий Галаган полковник действительный, Михайло Григорьевич обозный з командою 5000 числа казаков к крепости св(я)того Креста отправлен сего 1725 году, судии полкового не определено; того ж полку действительная полковая старшина: Федор Галенковский писар, Михайло Мойчан асаул, Григорий Папкевич другий асаул к крепости Св. Креста отправлен сего 1725 году, Иван Семенович хоружий, Григорий Николаевич прапорщик, действителная сотне полковой сотенная старшина: Петро Носенко сотник, Мойсей Дембовский хоружий, Андрей Радионов писар, Стефан Волков асаул: городовая Прилуцкая старшина: Михайло Северинович атаман, Леонтий Василиевич войт, Иван Гуленко бурмистр, Павел Яремкович бурмистр, Федор Турковский писар; сотне Жоравской: Михайло

72

Якгольницкий сотник, Грицко Лаховенко хоружий, Яков Травуцкий писар, городовая старшина: Кост Тараненко атаман, Максим Овдеенко войт; сотне Варвинской дийствителная сотенная старшина: Михайло Тарнавский сотник, Улас Хоменко хоружий, городовая старшина: Семен Безчипчий атаман, Яков Шаравара войт, Парфен Власиев писар; сотне Срибранской действительная старшина сотенная: Антон Троцина сотник, Остап Пинченко хоружий; Стефан Остапов писар, Продик Мозира асаул; городовая старшина: Павел Федорович атаман, Федор Захаренко войт, Гаврило Широченно бурмистр, Кондрат Довгаленко асаулчик; сотне Красноколядинской д. с. старшина: Марко Ангелиовский сотник, Иван Белецкий хоружий, Иван Дмитриев писар, Карп Сиченко асаул, городовая старшина: Федор Корнеевич атаман, Остап Крутий войт, Игнат Гайдук бурмистр; сотне Иваницкой д. с. старшина: Иван Стороженко сотник, Васил Юревич хоружий, Тимофей Нежинец писар; городовая старшина; Стефан Кремен атаман, Тихоний Самарец войт, Данило Шийка бурмистр, Иван Соколский писар; сотне Ичанской д. с. старшина: Григорий Стороженко сотник, Артем Немириченко хоружий, Назар Рожанский писар, Семен Железняк асаул: городовая старшина: Кост Булига атаман, Кирило Войташовский войт, Матвей Милович писар, Николай Захлюпаний бурмистр, Демко Хоменко бурмистр; сотне Монастирской: Павел Суханский сотник в походе Терском прошлого 1724 году умер и в тую сотню действителнаго сотника не определено, Павел Карась наказный сотник, Стефан Вышинский хоружий; городовая старшина: Андрей Донец атаман, Павел Иванович войт, Петро Будинский писар. Кондрат Кокур бурмистр.

Полк Чернеговский.

Старшина полковая: действителний полковник Михаил Богданов, обозного и асаулов двох полковых действителных не определено, Василий Тамара судия полковий действителний на комиссии на Дону, Игнат Василиевич за полкового обозного на место Василия Скоропадского, Михайло Мокриевич и Иван Бобир за асаулов полкових, писар полковий Иван Бутенко был в Санкт-Петербургу з полковником Полуботком под караулом, а вместо его правил за полкового писара; Никита Василиев,

73

Марко Чечель хоружий, полковий действительний; сотенная старшина: в полковой сотне сотника действителного не определено, а правит в той сотне за сотника Васил Медушевский, Алексей Ковтун хоружий, Яков Головко писар, Ермолай Семенов асаул; городовая старшина: атаман Иван Силеч, Тимофей Кущинский вместо городичнаго в Чернегове управляет: в Белоуской сотне Елиферий сотник, Товстолес хоружий — действителнаго не определено, а правит за сотника Иван Товстолес, Иван Степанов асаул, писара в той сотне не определено; в сотне Вибельской Федор Новик хоружий, асаула и писаря в той сотне не определено; в Слабинской сотне сотника не определено, а по определению г. генерала майора Румянцева правит за сотника Николай Тризнич, которий з бунчуковыми пошел в Гилянский поход, Семен Михайлович наказный сотник, Герасим Ланкович хоружий, Сидор Мянчун асаул, в той сотне писара не определено; в Ройской сотне действительная старшина: сотник Янов Бакутринский в Низовом походи, Михайло Деренковской писар; Тимофей Шахуцкий хоружий тож в походе Низовом, асаул Михайло Соколовский; в Любенкой сотне Иван Савич сотник действителний, Карп Губар хоружий, Яким Герасименко асаул, писаря сотенного не определено, Григорий Шумейко атаман городовий, Демян Бурдук городничий, в Седневской сотне: действительная старшина: Димитрий Милитинович сотник з. г. енералом майором Румянцовым у Порти Отаманской, Федор Борецкий атаман, Иван Иванов хоружий в Гилянском походе, Самойло Стахович городничий, Данилевич писар, Семен Нуско асаул; в Городницкой сотне действительная старшина: Яков Жданович сотник в Гилянском походе, Корней Дубовик хоружий, Григорий Страсевский писар, Костя Нога асаул: в Березинской сотне действителная старшина: Федор Лисенко сотник, Семен Савицкий писар в Низовом походе, Леонтий Михненко хоружий, Стенан Андрущенко асаул, Яким Олещенко городничий; в сотне Стулинской Иосиф Семенович сотник действителний, Иван Одереенко хоружий, Иван Загалский писар, Семен Маценко асаул; в Менской сотне Иван Васютинский правит за отца своего сотника Менского Игната Василиевича, который управляет за полкового обознаго; Захарий Павлов атаман, Никифор Исаев писар, Максим Веруженко городничий, Фома Войтченко асаул: в Киселювской сотне Иван

74

Лисенко сотник действительний, Аврам Коляда хоружий, Григорий Здалников асаул, Роман Николаев писар; в Сосницкой сотне Павел Омелянович сотник действителний, Григорий Поручка хоружий, Василь Ивасенко атаман, Семен Яковлев городничий, Иван Трушевский писар, Мартын Костирка асаул, в сотне Волинской Карп Линевич сотник действителний, Петро Макаренко хоружий, Василь Дмитриев писар, Василь Путич асаул; в Понурницкой сотне Тихон Никифоров сотник действителний, Роман Огиенко хоружий, Михайло Николаев писар, Прокоп Кирилов асаул.

Полк Миргородский.

Действительний полковник Данило Апостол в Санкт-Питербурху, полковая старшина Василь Родзинка обозний полковий правит вместо его — полковника, Матвей Остроградский судия полковий, которий был в Глухове под арестом, Петро Лискевич писар полковий, который был в Петер Бурху при означенном полковнику, Самойло Малинка другий писар полковий, Семен Галаган, асаул полковый, Антон Волович асаул другий полковый, Иван Черкес хоружий полковий, Суфрун Семенов другий хоружий полковий; старшина сотенная городовая, сотне полковой: действительний сотник Моисей Зарудний, который сего 1725 году отправлен в Сулацкую крепост(ь) над казаками того полку коммандиром: Корнилий Горездра писар там же в походи з ним — сотником; городовая старшина: Василь Короленко атаман городовий Миргородский и наказний сотник, Иосиф Яременко управляющий за писара городового, Сидор Стефанов войт, Евтух Яценко и Матвей Балацкий бурмистри; сотне Хорольской действителний сотник Стефан Родзянко, Кирило Евстафиев атаман городовий, Савка Зубенко писар сотенний, Григорий Помагар войт, Яким Сергиенко бурмистр: сотне Сорочинской действителние: Николай Горонескул сотник Сорочинский, которий при полковнику Апостолу в Санкте-Петербурху, Михайло Лоевский атаман который в отлучке, Данило Лукашов писар, Стефан Очеретко хоружий, Прокоп Иосифович войт, Семен Наружний и Василь Савченко бурмистри; сотне Шишацкой действителний сотник Роман Лесницкий, Иван Ситник атаман городовий, Дмитро Василиев писар сотенний, Кондрат Сталенко войт меский, а бурмистров нет: сотне Яресковской действителнаго сотника не определено, только управляет наказный Роман Ле-

75

онтиевич; Стефан Кийко атаман, Леонтий Ословский писар, Григорий Иващенко хоружий послан в Щлионск для покупки баранов, Яков Губенко войт, Игнат Левушка бурмистр; сотне Уцтивицкой действителнаго сотника не определено, а управляет в той сотне наказний Максим Тимошенко, которий послан в транжамент Черкаский на коммиссию; Иван Масляк атаман, Гаврило Иосифов писар, Николай Бутко войт; сотне Белоцерковской действителний сотник Иван Ярослав, которий отправлен сего 1725 году коммандиром над казаками полку того в Гилянский поход, наказный сотник вместо его, Ярослава, Тихон Лукьяненко; Данило Василенко атаман, Василь Захариев писар, Григорий Нечаенко хоружий, Семен Карпенко войт; сотне Остаповской действителний сотник Ярема Юхимович, який прошлого 1724 году послан коммандиром в Сулацкую крепост(ь), Данило Иванович атаман и наказний сотник, Захарий Павлов писар, Иван Григориев хоружий, Дмитро Иванов войт,

Гарасим Батрак бурмистр; сотне Голтвянской действителний сотник Федор Остроградский, Яким Замятыя атаман, Емелян Голинковский писар, Игнат Рибалка хоружий, Захарий Кривошия войт, Ониско Черкес бурмистр; сотне Омельницкой действителний сотник Кондрат Лонтиевич, Федор Ланко атаман, Григорий Иосифов писар, Мартин Тимофеев хоружий, Алексей Полтавец войт: сотне Потоцкой сотник Иосиф Росоха прошлого 1724 году в Сулацкой крепости умер, и в той сотне сотника действителного не определено; Данило Малишов атаман, городовий и сотник наказный, Иван Петрушенко писар, Яков Прядченко хоружий, Петро Кинпел войт; сотне Кременчуцкой Гаврило Илляшенко сотник Кременчуцкий действителний, Федор Василенко атаман, Омелян Корчевский писар, Данило Волошиненко хоружий, Стефан Пашковский войт, сотне Власовской действителний сотник Михайло Майборода, Илия Клименко атаман, Иван Суличич писар, Григорий Дашовец хоружий, Леонтий Остапенко войт, Никита Лабезный бурмистр, сотне Городиской действителний сотник Лаврентий Юсенко, Улас Сердюковский атаман, Игнат Кашевский писар, Иосиф Дапенко хоружий, Петро Шветченко войт.

76

Полк Стародубовский.

Полковник Иван Кокошкин другий год в Москве, обозного и судии полкових не определено, Стефан Максимович писар полковий определен от г. генерала майора Румянцова на место писаря полкового Григория Скорупи, который держан за арестом; Павел Яворский асаул, Семен Березовский асаул другий, Афанасий Есимонтовский асессор судов полковых, Стефан Якимович хоружий полковий, Григорий Отвеновский атаман городовий, Исаак Яковлев войт; сотне полковой Стародубовской Семен Галецкий сотник, Филип Данченко хоружий, Григорий Белокопит асаул, писаря нет; сотне Новомеской стародубовской Павел Дублянский сотник ныне обретается в Гилянском походе, токмо он за старшини енералной от сотнецства по челобитию сотне тоей казаков отдален; Тимофей Силевич правящий в той сотне за сотника, Стефан Козловский хоружий, Алексей Гриневич асаул, Иван Паламаренко писар; сотне Топалской Клим Янжул сотник за арестом, Никифор Иванович хоружий, Василь Тиморновий писарь, Григорий Стародубец асаул, Кондрат Швей атаман; старшина сотне Шептаковской, сотника в той сотне действителного не определено, Иван Васильевич наказний сотник, Василь Григориев хоружий, Иван Забузкий писар, сотенний; действителная Новгородская старшина: Василь Христичевский сотник, Лукян Пашинский асаул, Петро Потаранский писар, Тимофей Стародубский хоружий; старшина городовая Новгородская: Иван Андреев атаман, Степан Андреев войт, Иван Ходорацкий писар, Максим Остапенко городничий; действителная сотенная старшина Погарская: Семен Соболевский сотник, Михайло Пряжика асаул, хорунжого сотенного не определено, Роман Подгаецкий писар; старшина Погарская городовая Иосиф Рухлядский атаман, Клим Песоцкий войт; бурмистр бувал, только его нине не имеется; Леонтий Беляев писар; старшина сотенная Бакланская: Антип Соколовский сотник держан был за арестом, Михайло Готовец атаман, Василь Бурий хоружий, Марко Стасенок асаул, Захарий Точицкий писар, Тарас Афанасов войт; старшина сотне Почепской: Иван Губчий сотник действителний, Евфим Карнович атаман, Иван Карнович хоружий, Иван Иванов Губчич асаул, Никита Ботвинка пи-

77

сар; старшина сотенная Мглинская: действительний сотник выправлен к крепости святого Креста в сем 1725 году Алексей Есимонтовский, Андрей Зубрицкий атаман и наказний сотник, Сидор Парфенов асаул, Мартын Лишен хоружий в походе Терском, Юрий Ревун писар; старшина городовая Мглинская: Сидор Мажука войт, Григорий Вакуленок городничий.

Полк Переяславский.

Полковника действительного не определено, наказний полковник, сотник Бориспольский Стефан Аффендик, обозного полкового не определено: Семен Новакович судия полковий, Карп Бурляй писар полковий определен от г. енерала майора Румянцева на место полкового писаря Павла Черняховского, который в Глухове держан был под арестом; Роман Юрченко асаул полковий определен от г. енерала майора Румянцева, Лука Василиев асаул другий полковий, который тож был под арестом в Глухове: Прокоп Парфенов хоружий определен от г. е. м. Румянцова; Григорий Бартошевич атаман городовий, Стефан Гаптаренко атаман другий, Павел Дах асаул арматний, Иван Многогрешний городничий, сотне полковой Иван Добронезкий сотник держан был под арестом, а на место его определен от г. е. м. Румянцова Григорий Даракган; сотне полковой другой Дмитро Дракган правит за сотника; сотне Трехтемировской Яков Рустанович сотник действителний; сотне Воронковской Николай Аффендик определен от г. е. м. Румянцова; Иван Сулима атаман; сотне Борисполский сотник действителний Стефан Аффендик, которий править наказним полковником; Александр Жиян наказный сотник: Яким Кузьменко атаман городовий; сотне Баришовской Исай Денисович сотник действительний, Пилип Скидан атаман; сотне Басанской Федор Рудковский сотник действителний в Терском походи умер, Михайло Забила наказным сотником; Степан Полено атаман; сотне Березанской Яков Корнеенко действителний сотник в Чигиринском ныне походе, Яков Загорулченко наказный сотник, Иван Зуй, атаман; сотне Яготинской Иосиф Павлов действителный сотник Хведор Крисенко атаман; сотне Гелмязовской Сава Тоцкий действителний сотник Данило 0е-дорович атаман; сотне Золотоноской Антон Чернушинский сот-

78

ник действителний в Терском походе, Леско Бутенко наказний сотник, Кирило Лавренко атаман; сотне Пещанской Семен Кандыба действителний сотник, Данило Орищенко атаман; сотне Крапивянской Константин Яковлевич действителний сотник, Тимофей Матвеев атаман, сотне Ирклеевской Славуй Требинский действителний сотник, Иван Журба атаман; сотне Домонтовской Кондрат Иваненко действителний сотник, Павел Морухович атаман; сотне Бубновской Михайло Прохоренко действителний сотник, Стефан Баглай атаман, сотне Липлявской Иван Киржа наказной сотник, Роман Курдесенко атаман.

Полк Гадячский.

Действителний полковник Михайло Милорадович в Терском походе, Александр Ситенский писар полковий в том же походе умер, а на место его писарем некого не определено; Стефан Милорадович наказный асаул полковый; обозного асаула другого полкових не определено; Мартын Стишевский судия действителний, Яков Гречаний асаул полковий действителний, сотне полковой Василь Велецкий сотник в том же Терском походе, Федор Сулима на его месцу наказный; сотне полковой другой Иван Пирятинский сотник полковий действителний, Григорий Цюпка хоружий, Трохим Иванов атаман городовий Гадяцкий; сотне Веприцкой Леонтий Масюк сотник действителний, Сава Семенов атаман, сотне Грунской Иллия Милорадович сотник действителний з полковником в походе, Михайло Милорадович наказный сотник; Иван Бабуцкий атаман; сотне Опошнянской Роман Корицкий сотник, прошлого 1724 году выправлен будучи в Сулак, там умер, Мойсей Клименко на его месцу наказной; Григорий Серацкий атаман; сотне Зеньковской Василь Рожанский сотник действителний в Терский поход сего 1725 году выправлен, Мелетий Жадко сотник действителний другий Зенкувский, Иван Церло атаман; сотне Ковалювской Демян Иванов сотник действителний прошлого 1724 году в Сулак выправлен, Иван Гаян на место его наказный сотник; Созонт Гавриленко атаман; сотне Лютенской Лукян Яковлев сотник действительний, Онисим Величка атаман; сотне Комишанской Данило Уллеч сотник з полковником в Терском походе, Афанасий Барзевич хоружий, наказний сотник, Андрей Бакута атаман.

79

Полк Нежинский.

Действителний полковник граф Петр Толстой, Леонтий Шрамченко обозний, Роман Лазаревич судия, Леонтий Гроновский писар полковий определен од г. енерала майора Румянцова, Мойсей Левицкий асаул полковий, асаула другого не определено: Иван Левицкий хоружий полковий действителний в крепости Св. Креста, Василь Богдановский атаман городовий, Иосиф Коннеский бурмистр и войт наказний; сотне полковой сотник Иван Пироцкий был под арестом и стар, Василь Стасенко наказный сотник; Кондрат Евхименко атаман, Василь Белиловец хоружий, Тихон Кривецкий писар, Леско Калантай асаул; а сотника целаго нет: сотне другой полковой действителнаго сотника не определено, Леонтий Беляк наказний сотник; Иван Иващенко атаман, Опанас Кресан хоружий, Иосиф Дадзенский писар, Семен Василиев асаул; сотне третьей полковой Григорий Романовский сотник действителний, Петро Соляник атаман, Демид Рожовец хоружий, Михайло Балановский писар, Карп Мазка асаул; сотне Олишевской Данило Шрамченко сотник действителний, Василь Усик атаман, Хведор Клименко хоружий, Хведор Чарнусский писар, Данило Гулевич асаул, Кирилл Кишка войт; сотне Ивангородской Василь Дмитров сотник действителний, Яков Гладкий атаман, Хведор Иванов хоружий, Никифор Евфимов писар, Иван Омелянов асаул; сотне Короповской Иван Пороховский сотник действителний в Гилянском походе, Тупецкий хоружий в том же походе, Филип Трофимов наказной сотник; Герасим Григориев писар, Петро Тупецкий асаул: городовая старшина: Савва Панков войт, Федор Тимофеев бурмистр, Алексей Тимофеев бурмистр: сотне Воронежской Иван Холодович сотник действителний в Сулацком походе, Кирило Слабей наказний сотник, Демид Яковлев писар, Тимофей Закорка асаул, хорунжого не определено, Петро Алексеев войт, Григорий Фуницкий бурмистр; сотне Глуховской Иван Мануйлович сотник — правитель в Войсковой Енеральной Канцелярии, Федор Омелянов атаман, Кирило Потапенко хоружий, Иван Винда асаул, Остап Евфимов писар, войт Степан Хмелник; сотне Ново-Млинской Кирило Троцкий сотник действителний, Василев атаман, Семен Нестеров хоружий, Прокоп Кирилов писар, асаула не определено; сотне Борзенской

80

Михайло Забила сотник действителний, Андрей Белий атаман, Леонтий Новик писар, хорунжого не определено, Иван Горбач асаул в Сулацком походе, Гордий Пархомов войт; сотне Бахмацкой: действителнаго в той сотне сотника и асаула не определено, Данило Налитовский наказний сотник, Кирило Маценко атаман, Игнат Писаренко хоружий, Петро Яновский писар; сотне Кролевецкой действителний сотник Костантий Генваровский в походе Низовом, Григорий Падалка наказний сотник, Улас Дмитренко асаул, Опанас Резников хоружий, Иван Хмелницкий писар, Илля Каменецкий писар, Сидор Харевич асаул; сотне Батуринской Федор Данилов сотник действителний, Федор Прийма атаман, Иван Занко хоружий, Иосиф Рижий писар, Гриторий Русак асаул, Иван Стеценко войт; сотне Прохорской Матвей Борсук сотник действителний, Юско Пиркувский атаман, Самойло Горбан хоружий, Василь Борсук писар, Грицко Рогулка асаул; сотне Конотопской Григорий Костенецкий сотник действителний, Данило Опанасов атаман, Василь Лазоренко хоружий, Мойсей Кривецкий писар, Леско Зубенко асаул, Мартин Брагей войт; сотне Мринской Федор Тарасович сотник действителний, Иван Бережний атаман, Лукян Чепан хоружий, Иван Мартуркович писар, Мойсей Скумлик асаул, Семен Малинка войт, сотне Шаповаловской действителнаго сотника так и хорунжаго не определено, Иван Небаба наказный сотник, Федор Стахора атаман, Алексей Василев писар, Тимуш Лишун асаул; сотне Веркиевской Павло Самойлов сотник действителний в походе, Самойло Афанасиев наказний сотник; Илля Гарасименко атаман, Семен Василев писар, Микита Соя асаул, Алексей Проценко хоружий тож с сотником в походе; сотне Девицкой Яков Селецкий сотник действителний, Игнат Сулимов атаман, Федор Семенов хоружий, Омелян Суждалский писар, Григорий Роговский асаул, Семен Герасимов войт; сотне Ямполской сотника нет, токмо атаман Иван Верховец правит вместо сотника.

Полк Полтавский.

Действителнаго полковника не определено: действителная полковая старшина: Сава Тарануха действителний полковий асаул и наказный полковник, Лаврентий Никитов обозний полковий, су-

81

дия полковий Григорий Буцкий, писар полковий Григорий Богаевский и асаул полковий другий Федор Сибилевич держани под арестом в Глухове, Михайло Руденко хоружий полковий, Павло Гарасимов хоружий полковий, Яков Феринка арматний хоружий, асаула артилерийскаго нет: городовая старшина Полтавская: Лука Старицкий атаман, Кирило Иванов войт, Василь Тимофеев писар, который за полкового писаря правит; Алексей Иванов писар ратушний; сотне полковой Григорий Черняк действителний сотник в походе Гилянском, Панко Сягайло хоружий в том же походе, Опанас Лобачевский писар; сотне другой полковой Дмитрий Самарский сотник действителний, Карп Гарасименко хоружий, Федор Иванов писар; старшина сотне Велико-Будиской: Иван Сулименко действителний сотник в Терском походе, Иосиф Сулименко наказный сотник, Федор Товстей атаман, Иван Фесенко войт, Яков Иванов писар; сотне Старо-Санджарской Самойло Спафари сотник действителний, Денис Сачавец атаман, Михайло Захарченко войт, Иван Хасевич писар; сотне Ново-Санджарской действительнаго сотника не определено, Григорий Бич наказный сотник; Анерей Погорелский атаман, Матвей Костенко войт, Иван Ященко писар; сотне Белицкой Василь Евфименко сотник действителний, Карп Даценко атаман, Петро Василенко войт, Андрей Гайденко писар; сотне Кобеляцкой: Сава Тарануха сотник действителний, Андрей Шумейко атаман, Григорий Куйнаш войт, Яков Панасенко писар; сотне Соколской Федор Тимофеев действителний сотник в Терском походе, Федор Федоров наказный сотник; Юско Кулбака атаман, Семен Иванов писар, Зиновий Якимов войт; сотне Кишинской Григорий Потоцкий сотник действителний, Максим Левченко атаман, Григорий Капканец писар; сотне Переволочанской Павел Вакуленко сотник действителний, Яков Лисенко атаман, Леонтий Емченко писар; сотне Керебердянской Иван Лишенко действителний сотник за арештом в Глухове, Иван Набок наказный сотник, Прокоп Яценко атаман, Кондрат Игнатенко писар; сотне Нехворощанской Гордей Савич сотник действителний, Иван Иванов атаман, Алексей писар; сотне Маяцкой Андрей Прийма сотник действителний, Федор Казимир атаман, Гаврило Штепенко писар; сотне Царичанской Федор Бабанский сотник действителний, Лукян Ба-

82

банский атаман, Иосиф Иванов писар; сотне Орлянской Иосиф Яковлев сотник действителний, Иван Матвеев атаман, Денис Лутченко писар; сотне Китайгородской Яков Головченко сотник действителний, Василь Онуфриенко атаман, Степан Белименко писар.

Полк Лубенский.

Андрей Маркович действителний полковник, Павел Мартос обозний полковий, Иван Павлович асаул, Семен Евстафиевич другий асаул, судии полкового не определено, Стефан Савицкий писар полковий, Стефан Корсун хоружий полковий, Андрей Бутурлин другой хоружий; сотне полковой действителний сотник Григорий Кулябка, Семен Прийма атаман, Касян Пантелимонов войт, Иван Яременко и Василь Калиниченко бурмистри, Иван Иваненко писар; сотне Роменской действителнаго сотника не определено, Данило Савуско наказный сотник, Иван Лаврентиев атаман, Васил Данилов войт, Мирон Кушнер бурмистр, Федор Яновский и Василь Балинский писари; сотне Смяловской Константий Василиевич сотник действителний, Василь Бабич атаман, Филип Романенко войт, Иван Козыр и Микита Скривний бурмистри, Яков Тихонов писар; сотне Глинской Афанасий Жуковский действителний сотник, Роман Ющенко атаман наказный, Василь Ивасенко войт, Ярема Тищенко бурмистр, Петро Григориев писар; сотне Лохвицкой Иван Гамалея действителний сотник, Иван Бузинский атаман, Кирило Иванов войт, Сидор Яковлев и Мойсей Дядура бурмистри, Иван Шестерневский писар; сотне Сенецкой Кирил Криштоп сотник действителний в Терковском походе, Лукян Яковлев атаман, Иван Криштоф наказный сотник, Степан Карпенко войт, Иосиф Олховит бурмистр, Андрей Корец писар; сотне Городиской Васил Кирика действителний сотник, Герасим Иваненко атаман, Радко Носар войт, Кондрат Шерема бурмистр, Гаврило Василенко писар; сотне Чорнуской Семен Максимович действителний сотник в Терковский поход 1724 году виправлен, Яков Дрозд наказный сотник, Григорий Звиряка наказный атаман, Матвей Головко войт, Мартин Пустовойт и Петро Ткач бурмистри, Андрей Иванов управляючий за писаря; сотне Ператинской Григорий Корнеевич действителний сотник,

83

Иван Пасюта атаман, войта не определено, Григорий Иванов и Михайло Беземулний бурмистри, Михайло Иллиевич за писара правит; сотне Лукомской Мартин Кодинец действителний сотник, Василь Дацей атаман, Иван Бобир войт, Василь Оникиенко бурмистр, Андрей Карпов писар; сотне Чигриндубровской Иван Болюбаш действителний сотник, Козма Скосир атаман, Евхим Чепел войт, Прокоп Головня бурмистр, Дмитро Буковский писар.

Киевский полк.

Антоний Танский полковник; старшина полковая; Илия Жила судия полковий, Николай Савенок асаул, асаула другого не определено, Григорий Немеровский за писара полкового, Иван Прутапул за хорунжаго, Василь Харсека прапорщик; старшина городовая Козелецкая: Лукян Бразул атаман, Карп Головко войт, сотне Козелецкой действителний сотник Алексей Яковенко; сотне Остерской действителний сотник Сергей Солонина; сотне Носовской действителний сотник Трофим Белина: в сотне Кобыской действителнаго сотника нет; сотне Бобровицкой действителний сотник Костантин Василиевич; сотне Гоголевской действителний сотник Матвей Соболевский; сотне Киевской действителний сотник Иван Синяговский учрежден от г. енерала майора Румянцова, сотне Муровской Иван Опушней сотник (Отдельно список Киевского полка подписали) канцеляристы Данило Покорский, Матвей Себастианович.

Генеральная старшина.

Зверх полковой, сотенной и городовой старшины не определено енералной старшины и других, к тому надлежащих чинов, которие надлежат быт(ь), а именно: обозний, судия енералний, судия другий енералний, писар енералный, асаул енералный, асаул другий енералный, хоружий енералний, бунчучный енеральный, асаул артиллерийский, судов енеральных писар, реент при канцелярии Войсковой. (Список 9 полков подписали:) Иван Мануйлович, Федор Потребич Гречаний, Давило Покорский, Себастианович.

М. Астряб.

84

 

 

85

"ЧУМА".

Мероприятия против заноса чумной заразы в Полтавскую
губернию в XIX веке (1813 г. и 1829 гг.)

(ПО АРХИВНЫМ ДАННЫМ.)

Эпидемии чумы имеют свою очень и очень древнюю историю. Имеются данные, что еще за 12 веков до Р. X. от чумы бедствовали филистимляне и израильтяне. Во 431 году до Р. X. была занесена с востока и свирепствовала в Греции, в особенности Афинах, так наз. Афинская чума (описанная Фукидитом). В IV веке по Р. X. сведения о чумных заболеваниях мы встречаем у Орибазиуса, бывшего врача Римского Императора Юлиана. В VI веке по Р. X. (531 г.) так называемая "Юстинианова чума", свирепствовала по всей Европе, о чем повествует Гален в своем добавлений к третьей книге "Гиппократовых Эпидемий".

В XI веке, в 1090 году, чума впервые появляется в России. "Был великий мор во граде Киев", где в течение двух недель умерло до 7000 душ ("Нестор" по Кенигбергскому списку.)

В 1187 году, во время междоусобных браней, появилась опустошительная болезнь, чума, в Новгороде, Белоруссии, не исключая ни одного дома. (Летоп по Никон. списку.) То же повторилось в Новгороде и в 1215 году, где "для погребения трупов приходилось выкапывать очень глубокие ямы". (Новгородский летописец). В 1230 году, за исключением г. Киева, голод и "мор" опустошали всю Россию; "в Новгороде и в Смоленске, где умерло 32000 душ, — улицы сплошь были покрыты трупами" (Новгород, и Царственная летописи). По свидетельству Никоновой летописи в 1251 и 1271 годах на Руси были голод и "мор", в особенности в г. Пскове.

86

В XIV веке, с 1348 и по 1352 год, был "великий мор", в Азии, Африке и но всей Европе, не исключая северной ее части и даже островов северного океана Исландии, Фарерских чума свирепствовала под названием "черной смерти", от которой погибло более трети населения этих частей света. Началась чума в Китае, где умерло до 70,000. В Европу занесена она была через Турцию, где истреблена была масса населения; перешла она прежде всего в Италию, где за 4-е месяца умерло 10,000. На острове Кипре от чумы вымерло тогда все население. В Германии гибли десятки тысяч; тоже было в Австрии, где в одной Вене ежедневно умирало более 900 человек. В Шлезвиге уцелела только 1/5 часть всего населения; во всей Франции осталась только ¼; в одном Париже ежедневно хоронили до 500 умерших. В Марселе вымерли от чумы все жители!... Из Франции чума перешла в Англию; из числа жителей Лондона в живых осталось только 1/10 часть. Эпидемия чумы захватила Испанию, Норвегию и Швецию.

По сведениям летописцев, Геккер *) вычисляет народонаселение того времени для западной Европы в 100,000,000 и погибших за 3 года от чумы не менее 25,000,000. Смертность была ужасная, ни с чем не сравнимая... От Китая до Атлантического Океана земля покрыта была валяющимися трупами. Множество местностей повымирали; дома стояли брошенными, открытыми, корабли плавали по морям без людей, стада бродили без пастухов, армии воюющие разбегались... Присутствия всех учреждений были закрыты, — законы мирного течения жизни не

*) Hecker. Die grossen volkskanheiten des Mittalalters 1865 Berlin.

87

удовлетворяли более населения, при массовом господстве смерти!

Из Германии, через Польшу в 1351 году чума занесена была в Россию. Особенно пострадали от нее Псков, Новгород, Смоленск, Чернигов, Киев, Москва, Суздаль, Владимир и другие города. "За ночь у каждой церкви к утру стояло 20-30 "трупов, их всех хоронили разом..." "Всем тем един провод отпеваху"... (Летопись Никона) "Гибель людей была не исчислима, а города Глухов и Белоозеро вымерли совершенно" Татищев, История России т. IV стр. 173. "При Семеоне Гордом бысть казнь Божия на людей, в Орде, Орничае (устья Дона) и в Сарае, Бешдете, и в Шидаше и в других землях. И была большая моровая болезнь между Бусурманами и Татарами, и Орменами, и Абазехами, и Иудеями, и Черкесами". В Россию пришла она с трех сторон: из Крыма, от Татар и из Польши, а также и из Германских Ганзейских городов. Всюда оставила она опустошение и ужас.

"Бысть мор зол, смерть бысть скора — хракнет человек кровию и на 3-й день умираша". Великий князь Симеон Гордый с братом Андреем и семью детьми погибли от чумы" (Летоп. Никон. Псковск., и Новгор.).

В 1360 году чума вновь появляется в России и в 1364, 1366, 1370, 1374 и 1377 г. г. опустошает Псков, Новгород, Владимир, Тверь, Переяславль, Казань, Суздаль, Дмитров, Можайск, Вологду, окрестности Москвы, Нижний Новгород и Поволжье.

По поводу этой эпидемии мы находим в летописях довольно определенное указание на характер самого заболевания: "бяша тогда се знамение, егда кому где выложится железа. — то вскоре умираша". "Хракаху людие кровию, а иные железою болезноваху, един день, или два, или три, и, мало пребывше, тако умираху".

В 1386 году особенно гибельна была эпидемия для г. Смоленска, где вымерли все жители. Осталось в живых десять человек. Они вышли вон из погибшего города и заперли за собою городские ворота" (Летоп. Никон. Новгор.).

В 1409 году появившаяся чума опустошила города Ржевск, Можайск, Дмитров, Звенигород, Рязань и Юрьев; в 1417 году — Псков, Новгород, Ладогу, Порхов, Торжск, Тверь и Дмитров; 1419 году — Киев, Псков; в 1420 г. — Кострому, Яро-

88

славль, Юрьев, Владимир, Суздаль, Переяславль и Ростов; в 1422 г. — Новгород; в 1424 году — от чумы в Твери и окрестностях Москвы "земледельцы почти все вымерли, так что весь хлеб остался в поле на корню, не собранным. И был потом голод". (Летоп. Никон.).

С 1442 г. и по 1478 г. чума вновь поражает злополучные Псков и Новгород, как крупные торговые центры.

В 1506, 1521, 1523, 1543, 1561 и 1562 годах чумные заболевания появляются в этих же 2-х городах, в 1566-1572 г.г. в Полоцке и Смоленске. В 1584 и 1598 г. чума опять господствует в Пскове и Ивангороде, по отнятии его у шведов.

В 1603 г. появляется в г. Смоленске мор от чумы, занесенной из Литвы во время военных приготовлений Дмитрия Самозванца.

Все дороги к этому городу были закрыты и предохранительные меры распространены до Брянска.

В 1605 году, при осаде г. Кромы (Орлов. г.) между войсками появились чумные заболевания и, по указаниям Московских лекарей посылаемы были в лагери медикаменты.

В 1606 году, в княжение Василия Шуйского, чума появилась в Новгороде; и в 1754 [1654] году, в царствование Алексея Михайловича, она показалась в Астрахани, и Казани.

В 1655 году чума была на понизовьях Волги, в Астрахани (очень сильная эпидемия), в местностях 13 нынешних губерний Новгородской, Костромской, Тамбовской, Казанской, Владимирской, Орловской, Вятской, Новгородской, Черниговской, Киевской, Ярославской, Тульской и Тверской, откуда была занесена в Москву, "где множество народа погибло скоропостижною смертью; оставшиеся в живых покинули дома, укрывались в огородах. Все стрелецкие полки перемерли".

Здесь подобно Смоленску мы встречаемся с данными о принятии против эпидемии предохранительных мер: присутственные места были закрыты, погребения умерших происходило без сопровождения их священнослужителями, установлены были карантины, под страхом смертной казни запрещено было всякое сообщение с Москвою, одежда больных и умерших сжигалась, дома окуривались и т. д.

89

В 1692 году чума опять появилась в Астрахани в настолько значительной степени, что из 16,000 ее жителей погибло 10,383, причем перемерло все Астраханское духовенство, как белое, так и черное. За неимением священников митрополит Савватий сам отпевал умерших.

В 1703-1705 г. в Подолии и Киевской области, Польше, Лифляндии были чумные заболевания.

В 1709 году, в годы знаменитой "Полтавской битвы", в Россию опять была занесена через Польшу чума. Петр Великий встретил ее со своими войсками на Польской границе. Немедленно распорядился он посадить войска на суда в Мариенбурге, и отправить их в Ревель; "где бы дивизия от дивизии отделялась на несколько миль, и рота на версту от другой роты. Соседние же места, зараженные поветрием, окружать заставами и лишать всякого сообщения с другими. А дома, в которых вымерли, сожигать со всем, что оных находиться будет, даже с лошадьми и скотом". По свидетельству Гордана зараза была так интенсивна, что за год погибло от нее до 100,000 человек. По взятии в 1710 крепости Риги погибло здесь от чумы до 60,000.

В 1718 году чума появляется в Киеве, Азове и впервые в Малороссии.

Петр Великий 24 Октября этого года издает указ "о посылке из Аптекарского приказа в Старооскольскую и Белогородскую провинцию лекарей для освидетельствования народа". "Сие бедствие он обнародовал Манифестом, с изданием следующих инструкций: чтобы все места, зараженный поветрием, окружены были заставами; при полках должен быть расставлен караул, по рекам Днепру и Дону; чтобы никто под смертною казнью не обходил посты сии. По большим дорогам поставить виселицы, и кто прокрадется тайно, вешать не списываясь. Письма от курьеров принимать через огонь и переписывать три раза, и только последнюю копию пересылать по назначению".

В 1721 и 1722 г. Петром Великим предприняты были предохранительные меры относительно моровой язвы (чумы), свирепствовавшей во Франции, "чтобы с кораблями, приходящими из Франции в Ригу, Ревель и Архангельск, быть осторожным

90

и осматривать их; чтобы корабли, назначенные в Российские пристани, получали от Российского посланника в Париже паспорт, без коего они в Россию про